Илья Стребулаев – профессор Стэнфордской школы бизнеса с дипломом Российской экономической школы в своей лекции рассказал о том, как организованы лучшие школы бизнеса мира и чему стоит научиться в этой сфере; а также подсказал, какую из программ стоит выбрать именно вам.
read more...
Показаны сообщения с ярлыком образование для бизнеса - БШ. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком образование для бизнеса - БШ. Показать все сообщения
пятница, 8 июня 2012 г.
среда, 19 января 2011 г.
Чему и как должна обучать школа бизнеса
Все больше менеджеров и студентов убеждаются в том, что время, потраченное на занятия в бизнес-школе, в итоге не только окупится, но и принесет прибыль. Обучение, особенно в отрыве от работы (неважно, физическое ли это отсутствие или виртуальный контакт с преподавателем в режиме реального времени), лишь тогда имеет смысл, когда оно приносит «с доставкой на дом» четкую практическую ценность. Поэтому обучающиеся — как частные лица, так и обучающиеся за счет фирм менеджеры — все чаще настаивают на современности и практической применимости получаемого образовательного продукта и его гарантированной окупаемости.
С одной стороны, современная школа бизнеса пытается обслуживать студентов — работников компаний, которые заинтересованы в минимальных затратах рабочего времени и максимальной выгоде. С другой стороны, учебное заведение не может позволить себе игнорировать запросы традиционных категорий студентов: бакалавров, магистров и независимых менеджеров. Многие педагогические новшества, в том числе основанные на научных исследованиях, могут быть очень успешными, если они были специально предназначены для конкретных слушателей, с которыми преподаватели работали в рамках стандартных программ. Это добавляет программам дополнительные многообразие и богатство.
Традиционная модель обучения: навязывание студентам потоков информации
Индивидуальным студентам — бакалаврам, магистрам и независимым менеджерам — обычно предлагаются стандартные курсы дисциплин, которые в сумме соответствуют определенной научной степени или программе. Лекции читаются отдельными профессорами, довольно редко — командами преподавателей. Главной изюминкой такого педагогического подхода являются профессоры-лекторы классического академического стиля. Все мы слышали об их блестящих, занимательных и вдохновенных лекциях, а некоторые на них даже присутствовали. Современные гуру консалтинга могут похвастаться сходством с преподавателями старой школы: часто они бывают великолепными ораторами с острым и точным взглядом на вещи. И все же данная модель слишком однобока. С партнерством она имеет очень мало общего, а с партнерством по обучению — вообще ничего. Каждый сталкивался с таким типом обучения на лекциях или презентациях. Подобные выступления могут быть весьма эффективны за счет краткости и узости круга обсуждаемых вопросов. Стоимость такого обучения возникает в основном из информации, извлеченной из лекционного курса, несмотря на односторонность связи.
Данный подход почти не учитывает особые пожелания студентов, которые заключаются в том, чтобы мобилизоваться, самостоятельно определять Содержание учебных программ и вообще руководить своим образованием. Уже более тридцати лет назад декан Школы управления Слоуна профессор Уильям Паундз рассуждал об «искусстве поиска проблемы». Он противопоставлял это так называемое искусство более простой методике решения проблемы, которой студенты с легкостью овладевали в рамках традиционных университетских программ. Метод поиска проблемы, более трудный, по мнению Паундза, учит студентов находить соответствующее знание, то есть видеть новые возможности, создавать новые подходы к проблеме, искать новые возможности для маневра. Другими словами, этот метод позволяет с помощью полученного знания первым разглядеть деловые возможности, скрытые от всех остальных. Следовательно, обучение должно соответствовать реальности, оперативно реагировать на изменения и демонстрировать свою точную адресную ценность, короче говоря, быть именно тем, что многие из нас подразумевают под термином «активное обучение». Уинстону Черчиллю приписывают слова: «Я люблю учиться и ненавижу, когда меня учат». Если вы также считаете, что Черчилль нашел бы единомышленников среди сегодняшних студентов, то вам придется согласиться с тем, что элементами партнерства являются большая привлекательность, более интересное Содержание и большая интерактивность обучения.
Новая модель: интерактивное обучение
В противоположность традиционному одностороннему обучению интерактивный метод позволяет студентам взаимодействовать друг с другом и с преподавателем. Типичные формы интерактивного процесса — обсуждение конкретных деловых ситуаций, общие дискуссии или коллективная работа. К счастью, новаторские педагогические подходы, активно вовлекающие студентов в преподавание, получили широкое распространение. Это вызвало усиление партнерских чувств между студентами и профессорами. Теперь гораздо реже можно увидеть до боли знакомую картину: вещающий с кафедры профессор и ровные ряды сидящих на скамьях благоговейно внимающих ему студентов. В школах бизнеса такого, пожалуй, и не встретишь. Расписание заполнено активным обучением, работой в группе, практическими проектами. Особый упор делается на командную деятельность. Виртуальное интерактивное обучение, основанное на информационных, коммуникационных и мультимедийных технологиях, открыло новые пути получения знаний. Практически в каждом классе даже при классическом аудиторном подходе мы наблюдаем такие формы дискуссий и группового обучения, как обсуждение «кейсов», групповые дебаты, коллективная работа над проектами и так далее.
Кстати, большинство классических деловых ситуаций во многом представляют старый способ преподавания. Хотя студентов всячески убеждают активно участвовать в работе класса, обсуждать поставленные проблемы и вступать в споры, слушать и запоминать, часто на практике мы видим, что классический метод ситуационного анализа представляет собой разновидность модели одностороннего внушения студенту взглядов преподавателя. Просто профессор доводит свое мнение до аудитории иным способом, который выглядит «псевдоинтерактивно». Не приходится говорить, что, хотя преподаватель и слушатели взаимодействуют друг с другом, остается вопрос, насколько эффективно такое обучение, если кейс является лишь инструментом передачи давно разработанных решений от профессора к студенту.
Виртуальные деловые ситуации, напротив, позволяют студентам отбирать интересующую их необходимую информацию для подготовки к обсуждению предложенных «кейсов». Студент сам себе руководитель, он следует собственному рабочему расписанию, сам определяет нужные ему области знания, сам решает свои проблемы. Нарастающая волна критики в адрес традиционных способов преподавания обязана происхождением этому подходу. Действительно, многие современные примеры из деловой жизни, как виртуальные, так и на бумаге, подходят под это описание. Они позволяют студентам или вынуждают их увязывать теоретическое образование с их собственной практикой. Успешная школа бизнеса не может позволить себе игнорировать современный ситуационный анализ, а также разработку и научное исследование подобных практических примеров. Новые деловые ситуации, чтобы быть интерактивными, должны ориентироваться на проблемы, отражающие современные запутанные реалии. Они должны предоставлять студентам возможность самим вырабатывать собственные современные научные взгляды вместо того, чтобы механически соблюдать расписание занятий и принимать на веру предлагаемые профессором готовые рецепты.
Чему и как должна обучать школа бизнеса
Независимо от того, желает ли школа бизнеса навязывать студентам потоки информации или стремится обучать их интерактивными методами, ей придется решать, придерживаться ли традиционного дисциплинарного подхода при выборе, чему и как учить.
Кроме вопроса, каким образом доставить слушателям учебный материал, надо определить, чему обучать индивидуальных студентов, как сделать этот выбор и, наконец, кто будет принимать решение. Самый простой ответ, до сих пор типичный для многих школ бизнеса, — слепо придерживаться классической модели обучения. Но выбор этот, как мы считаем, они делают на свой страх и риск.
В соответствии с традиционной моделью обучения каждый профессор, как правило, несет ответственность за свою программу. Курсы подразделяются по функциональному признаку. Традиционная дисциплинарная модель согласуется с классической системой ценностей и норм типичной школы бизнеса, ставящей науку во главу угла. Костяком такой организации является факультет (кафедра, отдел), специализирующийся в одной области науки. Современное преподавание в таких научно ориентированных школах бизнеса сводится к изложению научных достижений с акцентом на собственные профессиональные интересы. До тех пор пока вы удовлетворительно читаете свой курс (то есть передаете собственные знания или научные результаты), все будут довольны. Основным элементом успешного создания стоимости считается упор на научные исследования. Усилия, затраченные на разработку новаторских педагогических методик, как правило, не способствуют продвижению по службе или материальному поощрению. В школах Слоуна и Уортона возобновление контрактов и карьерный рост профессоров и преподавателей, в том числе штатных, зависели в основном от оригинальности научной темы и успеха ее разработки. Успехом же считались новизна темы и значимость полученных результатов.
Теоретически преподавание также считалось очень важным аспектом деятельности. Безусловно, педагогические способности карьере не мешали, однако решающим фактором оставался научный успех. Существовало более или менее принятое мнение, что между преподаванием и наукой обязательно следует искать компромисс. Однако считается: если вы настоящий ученый, то совсем необязательно хороший преподаватель. Поэтому для успешной карьеры главный упор следовало сделать на научную деятельность, тогда как учебная работа была необходимым, но не решающим фактором служебного роста.
Дисциплинарный подход к обучению обладает очевидными преимуществами. Академические учреждения до сих пор добиваются научных успехов главным образом потому, что они остаются привлекательными для ведущих ученых и «снимают сливки» с лучших программ докторантуры. Несмотря на возможные отступления от своих научных интересов, вызванные карьерными мотивами, многие выдающиеся ученые являются одновременно великолепными педагогами. Добившись глубины собственных познаний в каком-то вопросе, преподаватель сможет донести их до студентов в форме понятных и доходчивых лекций. Ключевые преимущества ученых — владение информацией о последних достижениях в своей области, возможность непосредственного общения с коллегами и использование собственных научных результатов исследований в лекционной программе.
Хотелось бы привести пример из моего опыта. Я занимался в докторантуре Гарвардской бизнес-школы, и мне посчастливилось прослушать курс теории игр профессора Говарда Раффиа. Это был не только выдающийся ученый-исследователь, но и замечательный преподаватель. Раффиа любил повторять: «Если студенты не понимают тему, то это моя вина, я что-то плохо объяснил». На самом деле его лекции были очень четкими и ясными, они позволяли студентам учиться легко. Он умел использовать свои научные взгляды и материалы, которые не просто придавали актуальность и значимость его выступлениям, но украшали и оживляли их.
Несмотря на очевидные преимущества, у дисциплинарного подхода имеется ряд недостатков. Подчеркнем, что многие школы бизнеса создали себе доброе имя именно за счет научных открытий ведущих ученых и обучения будущих успешных бизнесменов. К ним относится большинство американских школ. Все началось в начале 1950-х годов, после опубликования отчета Ford Foundation и результатов исследований Кларка Керра. В них была обоснована важность дисциплинарного подхода в учебной и научной деятельности при создании стоимости. С тех пор академическое сообщество США отточило эту точку зрения до совершенства. Классическими ее представителями являются не только университеты Чикаго и Станфорда, но и в значительной степени ориентированные на промышленность школы Уортона и Слоуна. Можно возразить, что Гарвардская бизнес-школа, которая настойчиво прислушивается к точке зрения практиков, ближе других подошла к сбалансированному подходу в создании академических ценностей, но даже там основным критерием служебного роста является научная деятельность в рамках конкретных направлений.
Однако сегодня перед бизнесом встают комплексные задачи, решение которых кроется на стыке дисциплин и видов деятельности. Уже один этот простой факт предполагает сотрудничество преподавателей различных кафедр. Тем не менее школы бизнеса сталкиваются с проблемой: слишком часто сотрудники различных кафедр работают в интеллектуальной изоляции, не обмениваясь идеями и не координируя усилия.
Другими словами, работники факультетов должны уделять сотрудничеству больше времени и усилий, чем это принято в традиционном академическом учебном заведении, чтобы соответствовать требованиям современного усложненного и меняющегося бизнеса. Преподавание, направленное на удовлетворение запросов студентов школ бизнеса, просто отнимает больше времени, а поскольку время ограничено, профессорско-преподавательский коллектив стоит перед выбором, на что его тратить: на учебную или научную деятельность?
Руководители — партнеры по обучению: растущие ожидания
Большинство менеджеров, которые являются наиболее важной клиентурой школ бизнеса, считают дисциплинарный подход слишком «научным». Им нужны межфункциональные, мультидисциплинарные способы обучения. Времени у них мало, средства ограничены, а ожидания запредельны. Направившие их на учебу компании хотят побыстрее перестроиться, управлять своей перестройкой и подготовиться к жесткой конкурентной борьбе.
Таким образом, нет ничего удивительного в том, что сегодняшняя успешная учебная программа для руководителей основана не на изучении отдельных дисциплин, а сконструирована, скорее, по модульному принципу, при котором деятельность различных кафедр и преподавателей скоординирована в большей степени. Она полагается на более энергичное участие профессоров и администраторов в разработке и внедрении интегрированной целостной программы. Это хорошо видно на примере создания типичной программы внутрикорпоративного обучения. После предварительного обсуждения с клиентом (компанией — партнером по обучению) бизнес-школа формирует команду преподавателей с целью разобраться, что именно необходимо, чтобы разработать программу в полном соответствии с широким спектром запросов заказчика. Чаще всего речь идет о конкретных стратегических проблемах, вставших перед клиентом, поэтому команда должна быть межфункциональной и состоять из представителей различных областей науки. Сначала профессоры проводят исчерпывающие интервью с ключевыми менеджерами, чтобы глубже понять детали будущей программы. Они могут также руководить разработкой нескольких деловых ситуаций, специально подобранных под заказанную программу. Подготовительная фаза может занимать довольно длительное время, и, как правило, ее важность все время возрастает.
Когда же речь зайдет о методах преподавания различных предметов, преподаватели должны так скоординировать свои действия, чтобы обеспечить единство ключевых положений программы. Возможны даже совместное обсуждение различных «кейсов», организация и проведение общих семинаров. Преподаватели должны тесно взаимодействовать как при подготовке, так и при изложении программы, чтобы выполнить конкретный заказ клиента.
Преподаватели программ должны отдавать координации и совместному творчеству гораздо больше усилий, чем это принято в традиционных дисциплинарных курсах обучения. Это поглощает столько времени и энергии, что в какой-то момент может повредить научному процессу школы бизнеса. Однако создание хорошей программы является одновременно и ценным исследованием. Кроме того, не забывайте, оплакивающие утрату интереса к науке, что создание стоимости в академических учреждениях состоит из научных открытий и распространения их результатов. Главное — найти правильное равновесие между ними.
Резюме
Корпорации все чаще определяют ценность своего обучения в школах бизнеса, основываясь на состоянии строки о чистой прибыли (или убытке) своих финансовых отчетов. Хотя преподаватели традиционно «накачивают» знаниями своих клиентов, в последнее время все большее распространение получают интерактивные формы обучения. У школ бизнеса есть выбор: можно полагаться на классический подход, основанный на изучении отдельных дисциплин, или удовлетворять растущие потребности менеджеров в получении практических знаний, организуя партнерство по обучению. Одним из способов создания подобного партнерства является партнерство по заказному (индивидуальному) обучению. Организация подобного делового сотрудничества между учебным заведением и корпоративным клиентом состоит из четырех этапов, центральным из которых является предложение меню программ обучения.
Питер Лоранж ( Peter Lorange), президент Международного института развития менеджмента IMD ( International Institute of Management Development); профессор корпоративного университета Nestle (Лозанна, Швейцария).
read more...
С одной стороны, современная школа бизнеса пытается обслуживать студентов — работников компаний, которые заинтересованы в минимальных затратах рабочего времени и максимальной выгоде. С другой стороны, учебное заведение не может позволить себе игнорировать запросы традиционных категорий студентов: бакалавров, магистров и независимых менеджеров. Многие педагогические новшества, в том числе основанные на научных исследованиях, могут быть очень успешными, если они были специально предназначены для конкретных слушателей, с которыми преподаватели работали в рамках стандартных программ. Это добавляет программам дополнительные многообразие и богатство.
Традиционная модель обучения: навязывание студентам потоков информации
Индивидуальным студентам — бакалаврам, магистрам и независимым менеджерам — обычно предлагаются стандартные курсы дисциплин, которые в сумме соответствуют определенной научной степени или программе. Лекции читаются отдельными профессорами, довольно редко — командами преподавателей. Главной изюминкой такого педагогического подхода являются профессоры-лекторы классического академического стиля. Все мы слышали об их блестящих, занимательных и вдохновенных лекциях, а некоторые на них даже присутствовали. Современные гуру консалтинга могут похвастаться сходством с преподавателями старой школы: часто они бывают великолепными ораторами с острым и точным взглядом на вещи. И все же данная модель слишком однобока. С партнерством она имеет очень мало общего, а с партнерством по обучению — вообще ничего. Каждый сталкивался с таким типом обучения на лекциях или презентациях. Подобные выступления могут быть весьма эффективны за счет краткости и узости круга обсуждаемых вопросов. Стоимость такого обучения возникает в основном из информации, извлеченной из лекционного курса, несмотря на односторонность связи.
Данный подход почти не учитывает особые пожелания студентов, которые заключаются в том, чтобы мобилизоваться, самостоятельно определять Содержание учебных программ и вообще руководить своим образованием. Уже более тридцати лет назад декан Школы управления Слоуна профессор Уильям Паундз рассуждал об «искусстве поиска проблемы». Он противопоставлял это так называемое искусство более простой методике решения проблемы, которой студенты с легкостью овладевали в рамках традиционных университетских программ. Метод поиска проблемы, более трудный, по мнению Паундза, учит студентов находить соответствующее знание, то есть видеть новые возможности, создавать новые подходы к проблеме, искать новые возможности для маневра. Другими словами, этот метод позволяет с помощью полученного знания первым разглядеть деловые возможности, скрытые от всех остальных. Следовательно, обучение должно соответствовать реальности, оперативно реагировать на изменения и демонстрировать свою точную адресную ценность, короче говоря, быть именно тем, что многие из нас подразумевают под термином «активное обучение». Уинстону Черчиллю приписывают слова: «Я люблю учиться и ненавижу, когда меня учат». Если вы также считаете, что Черчилль нашел бы единомышленников среди сегодняшних студентов, то вам придется согласиться с тем, что элементами партнерства являются большая привлекательность, более интересное Содержание и большая интерактивность обучения.
Новая модель: интерактивное обучение
В противоположность традиционному одностороннему обучению интерактивный метод позволяет студентам взаимодействовать друг с другом и с преподавателем. Типичные формы интерактивного процесса — обсуждение конкретных деловых ситуаций, общие дискуссии или коллективная работа. К счастью, новаторские педагогические подходы, активно вовлекающие студентов в преподавание, получили широкое распространение. Это вызвало усиление партнерских чувств между студентами и профессорами. Теперь гораздо реже можно увидеть до боли знакомую картину: вещающий с кафедры профессор и ровные ряды сидящих на скамьях благоговейно внимающих ему студентов. В школах бизнеса такого, пожалуй, и не встретишь. Расписание заполнено активным обучением, работой в группе, практическими проектами. Особый упор делается на командную деятельность. Виртуальное интерактивное обучение, основанное на информационных, коммуникационных и мультимедийных технологиях, открыло новые пути получения знаний. Практически в каждом классе даже при классическом аудиторном подходе мы наблюдаем такие формы дискуссий и группового обучения, как обсуждение «кейсов», групповые дебаты, коллективная работа над проектами и так далее.
Кстати, большинство классических деловых ситуаций во многом представляют старый способ преподавания. Хотя студентов всячески убеждают активно участвовать в работе класса, обсуждать поставленные проблемы и вступать в споры, слушать и запоминать, часто на практике мы видим, что классический метод ситуационного анализа представляет собой разновидность модели одностороннего внушения студенту взглядов преподавателя. Просто профессор доводит свое мнение до аудитории иным способом, который выглядит «псевдоинтерактивно». Не приходится говорить, что, хотя преподаватель и слушатели взаимодействуют друг с другом, остается вопрос, насколько эффективно такое обучение, если кейс является лишь инструментом передачи давно разработанных решений от профессора к студенту.
Виртуальные деловые ситуации, напротив, позволяют студентам отбирать интересующую их необходимую информацию для подготовки к обсуждению предложенных «кейсов». Студент сам себе руководитель, он следует собственному рабочему расписанию, сам определяет нужные ему области знания, сам решает свои проблемы. Нарастающая волна критики в адрес традиционных способов преподавания обязана происхождением этому подходу. Действительно, многие современные примеры из деловой жизни, как виртуальные, так и на бумаге, подходят под это описание. Они позволяют студентам или вынуждают их увязывать теоретическое образование с их собственной практикой. Успешная школа бизнеса не может позволить себе игнорировать современный ситуационный анализ, а также разработку и научное исследование подобных практических примеров. Новые деловые ситуации, чтобы быть интерактивными, должны ориентироваться на проблемы, отражающие современные запутанные реалии. Они должны предоставлять студентам возможность самим вырабатывать собственные современные научные взгляды вместо того, чтобы механически соблюдать расписание занятий и принимать на веру предлагаемые профессором готовые рецепты.
Чему и как должна обучать школа бизнеса
Независимо от того, желает ли школа бизнеса навязывать студентам потоки информации или стремится обучать их интерактивными методами, ей придется решать, придерживаться ли традиционного дисциплинарного подхода при выборе, чему и как учить.
Кроме вопроса, каким образом доставить слушателям учебный материал, надо определить, чему обучать индивидуальных студентов, как сделать этот выбор и, наконец, кто будет принимать решение. Самый простой ответ, до сих пор типичный для многих школ бизнеса, — слепо придерживаться классической модели обучения. Но выбор этот, как мы считаем, они делают на свой страх и риск.
В соответствии с традиционной моделью обучения каждый профессор, как правило, несет ответственность за свою программу. Курсы подразделяются по функциональному признаку. Традиционная дисциплинарная модель согласуется с классической системой ценностей и норм типичной школы бизнеса, ставящей науку во главу угла. Костяком такой организации является факультет (кафедра, отдел), специализирующийся в одной области науки. Современное преподавание в таких научно ориентированных школах бизнеса сводится к изложению научных достижений с акцентом на собственные профессиональные интересы. До тех пор пока вы удовлетворительно читаете свой курс (то есть передаете собственные знания или научные результаты), все будут довольны. Основным элементом успешного создания стоимости считается упор на научные исследования. Усилия, затраченные на разработку новаторских педагогических методик, как правило, не способствуют продвижению по службе или материальному поощрению. В школах Слоуна и Уортона возобновление контрактов и карьерный рост профессоров и преподавателей, в том числе штатных, зависели в основном от оригинальности научной темы и успеха ее разработки. Успехом же считались новизна темы и значимость полученных результатов.
Теоретически преподавание также считалось очень важным аспектом деятельности. Безусловно, педагогические способности карьере не мешали, однако решающим фактором оставался научный успех. Существовало более или менее принятое мнение, что между преподаванием и наукой обязательно следует искать компромисс. Однако считается: если вы настоящий ученый, то совсем необязательно хороший преподаватель. Поэтому для успешной карьеры главный упор следовало сделать на научную деятельность, тогда как учебная работа была необходимым, но не решающим фактором служебного роста.
Дисциплинарный подход к обучению обладает очевидными преимуществами. Академические учреждения до сих пор добиваются научных успехов главным образом потому, что они остаются привлекательными для ведущих ученых и «снимают сливки» с лучших программ докторантуры. Несмотря на возможные отступления от своих научных интересов, вызванные карьерными мотивами, многие выдающиеся ученые являются одновременно великолепными педагогами. Добившись глубины собственных познаний в каком-то вопросе, преподаватель сможет донести их до студентов в форме понятных и доходчивых лекций. Ключевые преимущества ученых — владение информацией о последних достижениях в своей области, возможность непосредственного общения с коллегами и использование собственных научных результатов исследований в лекционной программе.
Хотелось бы привести пример из моего опыта. Я занимался в докторантуре Гарвардской бизнес-школы, и мне посчастливилось прослушать курс теории игр профессора Говарда Раффиа. Это был не только выдающийся ученый-исследователь, но и замечательный преподаватель. Раффиа любил повторять: «Если студенты не понимают тему, то это моя вина, я что-то плохо объяснил». На самом деле его лекции были очень четкими и ясными, они позволяли студентам учиться легко. Он умел использовать свои научные взгляды и материалы, которые не просто придавали актуальность и значимость его выступлениям, но украшали и оживляли их.
Несмотря на очевидные преимущества, у дисциплинарного подхода имеется ряд недостатков. Подчеркнем, что многие школы бизнеса создали себе доброе имя именно за счет научных открытий ведущих ученых и обучения будущих успешных бизнесменов. К ним относится большинство американских школ. Все началось в начале 1950-х годов, после опубликования отчета Ford Foundation и результатов исследований Кларка Керра. В них была обоснована важность дисциплинарного подхода в учебной и научной деятельности при создании стоимости. С тех пор академическое сообщество США отточило эту точку зрения до совершенства. Классическими ее представителями являются не только университеты Чикаго и Станфорда, но и в значительной степени ориентированные на промышленность школы Уортона и Слоуна. Можно возразить, что Гарвардская бизнес-школа, которая настойчиво прислушивается к точке зрения практиков, ближе других подошла к сбалансированному подходу в создании академических ценностей, но даже там основным критерием служебного роста является научная деятельность в рамках конкретных направлений.
Однако сегодня перед бизнесом встают комплексные задачи, решение которых кроется на стыке дисциплин и видов деятельности. Уже один этот простой факт предполагает сотрудничество преподавателей различных кафедр. Тем не менее школы бизнеса сталкиваются с проблемой: слишком часто сотрудники различных кафедр работают в интеллектуальной изоляции, не обмениваясь идеями и не координируя усилия.
Другими словами, работники факультетов должны уделять сотрудничеству больше времени и усилий, чем это принято в традиционном академическом учебном заведении, чтобы соответствовать требованиям современного усложненного и меняющегося бизнеса. Преподавание, направленное на удовлетворение запросов студентов школ бизнеса, просто отнимает больше времени, а поскольку время ограничено, профессорско-преподавательский коллектив стоит перед выбором, на что его тратить: на учебную или научную деятельность?
Руководители — партнеры по обучению: растущие ожидания
Большинство менеджеров, которые являются наиболее важной клиентурой школ бизнеса, считают дисциплинарный подход слишком «научным». Им нужны межфункциональные, мультидисциплинарные способы обучения. Времени у них мало, средства ограничены, а ожидания запредельны. Направившие их на учебу компании хотят побыстрее перестроиться, управлять своей перестройкой и подготовиться к жесткой конкурентной борьбе.
Таким образом, нет ничего удивительного в том, что сегодняшняя успешная учебная программа для руководителей основана не на изучении отдельных дисциплин, а сконструирована, скорее, по модульному принципу, при котором деятельность различных кафедр и преподавателей скоординирована в большей степени. Она полагается на более энергичное участие профессоров и администраторов в разработке и внедрении интегрированной целостной программы. Это хорошо видно на примере создания типичной программы внутрикорпоративного обучения. После предварительного обсуждения с клиентом (компанией — партнером по обучению) бизнес-школа формирует команду преподавателей с целью разобраться, что именно необходимо, чтобы разработать программу в полном соответствии с широким спектром запросов заказчика. Чаще всего речь идет о конкретных стратегических проблемах, вставших перед клиентом, поэтому команда должна быть межфункциональной и состоять из представителей различных областей науки. Сначала профессоры проводят исчерпывающие интервью с ключевыми менеджерами, чтобы глубже понять детали будущей программы. Они могут также руководить разработкой нескольких деловых ситуаций, специально подобранных под заказанную программу. Подготовительная фаза может занимать довольно длительное время, и, как правило, ее важность все время возрастает.
Когда же речь зайдет о методах преподавания различных предметов, преподаватели должны так скоординировать свои действия, чтобы обеспечить единство ключевых положений программы. Возможны даже совместное обсуждение различных «кейсов», организация и проведение общих семинаров. Преподаватели должны тесно взаимодействовать как при подготовке, так и при изложении программы, чтобы выполнить конкретный заказ клиента.
Преподаватели программ должны отдавать координации и совместному творчеству гораздо больше усилий, чем это принято в традиционных дисциплинарных курсах обучения. Это поглощает столько времени и энергии, что в какой-то момент может повредить научному процессу школы бизнеса. Однако создание хорошей программы является одновременно и ценным исследованием. Кроме того, не забывайте, оплакивающие утрату интереса к науке, что создание стоимости в академических учреждениях состоит из научных открытий и распространения их результатов. Главное — найти правильное равновесие между ними.
Резюме
Корпорации все чаще определяют ценность своего обучения в школах бизнеса, основываясь на состоянии строки о чистой прибыли (или убытке) своих финансовых отчетов. Хотя преподаватели традиционно «накачивают» знаниями своих клиентов, в последнее время все большее распространение получают интерактивные формы обучения. У школ бизнеса есть выбор: можно полагаться на классический подход, основанный на изучении отдельных дисциплин, или удовлетворять растущие потребности менеджеров в получении практических знаний, организуя партнерство по обучению. Одним из способов создания подобного партнерства является партнерство по заказному (индивидуальному) обучению. Организация подобного делового сотрудничества между учебным заведением и корпоративным клиентом состоит из четырех этапов, центральным из которых является предложение меню программ обучения.
Питер Лоранж ( Peter Lorange), президент Международного института развития менеджмента IMD ( International Institute of Management Development); профессор корпоративного университета Nestle (Лозанна, Швейцария).
read more...
воскресенье, 19 декабря 2010 г.
Бизнес-школы подались в консалтинг
Philips и другие крупные компании перестраивают управление по рецептам профессоров.
Когда компания Philips Global решила перестроить свой бренд, сделать его менее сосредоточенным на технологии и более клиентоориентированным, за работу сперва взялась собственными силами. Но после разработки нового послания бренда и запуска рекламной кампании, доносящей до потребителей его ценность, процесс, по словам директора по маркетингу Philips Геерта ван Кюка (Geert van Kuyck), начал пробуксовывать.
«Можно сколько угодно говорить о переменах, но команде управленцев довольно сложно адаптироваться к ним и фундаментально перестроить корпоративную культуру», — говорит ван Кюк.
Чтобы добиться поддержки топ-менеджеров, амстердамская компания не стала, как обычно, заказывать услуги брендинговых или консалтинговых фирм. Вместо этого представители Philips обратились в бизнес-школу Booth при Чикагском университете.
Компаний, которые вместо проектов с консалтинговыми и рекламными агентствами организуют программы обучения для своих руководителей, чтобы те смогли быстрее получить практические решения своих проблем, пока немного. Но их число растет. Бизнесмены говорят, что так они получают аналогичное качество услуг, глубокие идеи и добиваются большей вовлеченности руководителей в процесс. И это существенно дешевле, чем услуги консалтинговых фирм.
Для Philips было жизненно важно, чтобы менеджмент осознал связь между брендингом и финансовыми результатами на научном уровне, говорит ван Кюк: «Топ-менеджеры все повидали в этой жизни и с консультантами работали немало. Маркетинг и брендинг многие воспринимают как шаманство, а нам, чтобы программа перемен сработала, нужны были убедительность и интеллектуальная честность. Пригласив очередного консультанта, такого не добьешься».
Профессора бизнес-школы вместе с 200 топ-менеджерами Philips со всего мира потратили три дня, чтобы обойти чикагские офисы и розничные точки разных компаний, в том числе кофейни Starbucks и отели Four Seasons. Там менеджеры могли собственными глазами увидеть, как другие компании работают над качеством своих брендов. Затем с ними провели деловые игры, чтобы закрепить увиденное и понять, как эти уроки можно применить в Philips.
«От компаний, занимающихся исключительно консультированием, нас отличает то, что мы не просто выделяем сотрудников для работы с клиентом и отправляем их к нему в офис», — говорит Майкл Малефакис (Michael Malefakis), директор по обучению топ-менеджеров в школе Booth. Бизнес-школа набирает клиентов только в случае, если преподаватели заинтересованы в проекте, или же если тематика проекта близка к проводимым исследованиям, и при этом преподаватели готовы работать с компанией уже после завершения проекта.
Школа не проводит типовых тренингов, вместо этого преподаватели разрабатывают программу совместно с топ-менеджерами клиента.
Кроме того, если консалтинговые фирмы за разработку стратегии бренда взимают по $500 000 (а порой и больше), оплата услуг бизнес-школы варьируется от $20 000 до $40 000 в день плюс дорожные расходы, и большинство программ рассчитано на несколько дней. Некоторые школы из верхнего эшелона назначают цену чуть выше.
Интеллектуальный капитал, накопленный университетской средой, притягателен для корпораций. Школа Wharton при университете Пенсильвании, широко известная своими научными исследованиями, часто привлекает внимание фармацевтических компаний, которым приходится управлять множеством брендов по всему миру, говорит Джуди Макхью (Judy McHugh), исполнительный директор Wharton по обучению руководителей.
«Эти корпорации приходят в бизнес-школу, а не в консалтинговую фирму, потому что у нас можно найти экспертов по всем областям, от стратегии до маркетинга», — говорит она.
В школе бизнеса Babson College, которая специализируется на предпринимательстве, консалтинговые программы для компаний составляют до 80% всего портфеля проектов по обучению руководителей. Сейчас у клиентов в моде проекты, сосредоточенные на инновациях, говорит Элейн Эйзенман (Elaine Eisenman), глава программы по обучению руководителей.
В прошлом году компания Taco, производитель обогревателей и охлаждающего оборудования со штатом в 475 сотрудников, решила стимулировать развитие инновационных продуктов. Компания сначала собиралась нанять консультантов, но в итоге решила обратиться в Babson за индивидуальной программой.
13 членов исполнительного комитета на два дня приехали в кампус Babson в Уэллсли (Массачусеттс), где их ждали лекции, бизнес-кейсы и групповые проекты, рассказывает Кайл Эдамонис (Kyle Adamonis), старший вице-президент Taco по персоналу и юридическим вопросам. «Инновации — это сейчас модное словечко, но в конце концов все сводится к стратегическому мышлению и сопоставлению себя с конкурентами», — добавляет Эдамонис.
Одна группа получила задание: разработать новые способы использования имеющихся у компании электромоторов. Другой было поручено проанализировать новые группы потребителей.
«Мы привыкли, что производим охлаждающее и нагревающее оборудование для гидравлических систем, но тут вдруг подумали: а как насчет кондиционирования воздуха?» — говорит Эдамонис. Она утверждает, что одной из главных причин, по которой компания выбрала обучение в Babson, была практика мозгового штурма. «Консультант может прийти и что-то посоветовать, но такая форма работы помогла нам взглянуть на ситуацию со стороны и задуматься о будущих возможностях», — добавляет она.
Несмотря на эти успехи, руководители бизнес-школ говорят, что не планируют вступать в изнурительную войну за клиентов с консалтинговыми компаниями. Скорее, как они утверждают, это иной набор возможностей — для тех клиентов, кто заинтересован в более непосредственном и интеллектуальном консалтинге.
«Компаниям с ограниченным бюджетом и конкретной бизнес-проблемой мы можем предложить прямое участие и нужную им степень контроля над процессом», — говорит Джон Лэнкфорд (John Lankford), директор направления обучения руководителей в бизнес-школе Tepper университета Карнеги-Меллон.
Впрочем, как утверждает Джозеф Бенсон (Joseph Benson), партнер и специалист по стратегии брендов в компании Brand Blueprint, компании вроде его собственной часто вступают в дело на том этапе, когда бизнес-школы останавливаются.
«В школах бизнеса компании могут узнать об истории брендинговых стратегий и об их специфической силе, — говорит Бенсон. — Но мы делаем следующий шаг». Это подразумевает более детальную работу, например, разработку цветовой палитры и новых логотипов или анализ тех или иных семейств шрифтов с точки зрения визуального послания.
Но в некотором отношении проекты консалтинговых компаний и бизнес-школ все же конкурируют на одном поле. И от тех, и от других требуют подкрепить свой пыл — продемонстрировать ощутимую прибыль от инвестиций в проект.
«Процесс работы в бизнес-школах не так уж сильно отличается от нашего, — говорит Марк Любкеман (Mark Lubkeman), старший партнер Boston Consulting Group. — Основная разница в том, что некоторые компании хотят добавить в свою корпоративную культуру немного академического подхода». Любкеман добавляет, что консалтинговые фирмы обеспечивают объективность, свойственную постороннему наблюдателю, помогают измерить эффективность инвестиций, а также тесно взаимодействуют с руководителями высшего звена.
Джон Ф. Кейди (John F. Cady), директор направления обучения руководителей в бизнес-школе Kelley при университете Индианы, говорит, что 20% клиентов соглашаются заказать дополнительную работу, чтобы по истечении определенного срока оценить результаты программы. Такая оценка может идти год-полтора после завершения проекта. «Мы измеряем, помог ли проект удержать ключевых сотрудников, привлечь новые кадры, подстегивает ли он производительность», — говорит Кейди.
Ван Кюк говорит, что выгодность вложений для Philips была очевидна. «Мы ставим цель не только производить лучшее оборудование, — говорит он. — Наша задача — облегчить медсестрам их повседневную работу».
slon
read more...
Когда компания Philips Global решила перестроить свой бренд, сделать его менее сосредоточенным на технологии и более клиентоориентированным, за работу сперва взялась собственными силами. Но после разработки нового послания бренда и запуска рекламной кампании, доносящей до потребителей его ценность, процесс, по словам директора по маркетингу Philips Геерта ван Кюка (Geert van Kuyck), начал пробуксовывать.
«Можно сколько угодно говорить о переменах, но команде управленцев довольно сложно адаптироваться к ним и фундаментально перестроить корпоративную культуру», — говорит ван Кюк.
Чтобы добиться поддержки топ-менеджеров, амстердамская компания не стала, как обычно, заказывать услуги брендинговых или консалтинговых фирм. Вместо этого представители Philips обратились в бизнес-школу Booth при Чикагском университете.
Компаний, которые вместо проектов с консалтинговыми и рекламными агентствами организуют программы обучения для своих руководителей, чтобы те смогли быстрее получить практические решения своих проблем, пока немного. Но их число растет. Бизнесмены говорят, что так они получают аналогичное качество услуг, глубокие идеи и добиваются большей вовлеченности руководителей в процесс. И это существенно дешевле, чем услуги консалтинговых фирм.
Для Philips было жизненно важно, чтобы менеджмент осознал связь между брендингом и финансовыми результатами на научном уровне, говорит ван Кюк: «Топ-менеджеры все повидали в этой жизни и с консультантами работали немало. Маркетинг и брендинг многие воспринимают как шаманство, а нам, чтобы программа перемен сработала, нужны были убедительность и интеллектуальная честность. Пригласив очередного консультанта, такого не добьешься».
Профессора бизнес-школы вместе с 200 топ-менеджерами Philips со всего мира потратили три дня, чтобы обойти чикагские офисы и розничные точки разных компаний, в том числе кофейни Starbucks и отели Four Seasons. Там менеджеры могли собственными глазами увидеть, как другие компании работают над качеством своих брендов. Затем с ними провели деловые игры, чтобы закрепить увиденное и понять, как эти уроки можно применить в Philips.
«От компаний, занимающихся исключительно консультированием, нас отличает то, что мы не просто выделяем сотрудников для работы с клиентом и отправляем их к нему в офис», — говорит Майкл Малефакис (Michael Malefakis), директор по обучению топ-менеджеров в школе Booth. Бизнес-школа набирает клиентов только в случае, если преподаватели заинтересованы в проекте, или же если тематика проекта близка к проводимым исследованиям, и при этом преподаватели готовы работать с компанией уже после завершения проекта.
Школа не проводит типовых тренингов, вместо этого преподаватели разрабатывают программу совместно с топ-менеджерами клиента.
Кроме того, если консалтинговые фирмы за разработку стратегии бренда взимают по $500 000 (а порой и больше), оплата услуг бизнес-школы варьируется от $20 000 до $40 000 в день плюс дорожные расходы, и большинство программ рассчитано на несколько дней. Некоторые школы из верхнего эшелона назначают цену чуть выше.
Интеллектуальный капитал, накопленный университетской средой, притягателен для корпораций. Школа Wharton при университете Пенсильвании, широко известная своими научными исследованиями, часто привлекает внимание фармацевтических компаний, которым приходится управлять множеством брендов по всему миру, говорит Джуди Макхью (Judy McHugh), исполнительный директор Wharton по обучению руководителей.
«Эти корпорации приходят в бизнес-школу, а не в консалтинговую фирму, потому что у нас можно найти экспертов по всем областям, от стратегии до маркетинга», — говорит она.
В школе бизнеса Babson College, которая специализируется на предпринимательстве, консалтинговые программы для компаний составляют до 80% всего портфеля проектов по обучению руководителей. Сейчас у клиентов в моде проекты, сосредоточенные на инновациях, говорит Элейн Эйзенман (Elaine Eisenman), глава программы по обучению руководителей.
В прошлом году компания Taco, производитель обогревателей и охлаждающего оборудования со штатом в 475 сотрудников, решила стимулировать развитие инновационных продуктов. Компания сначала собиралась нанять консультантов, но в итоге решила обратиться в Babson за индивидуальной программой.
13 членов исполнительного комитета на два дня приехали в кампус Babson в Уэллсли (Массачусеттс), где их ждали лекции, бизнес-кейсы и групповые проекты, рассказывает Кайл Эдамонис (Kyle Adamonis), старший вице-президент Taco по персоналу и юридическим вопросам. «Инновации — это сейчас модное словечко, но в конце концов все сводится к стратегическому мышлению и сопоставлению себя с конкурентами», — добавляет Эдамонис.
Одна группа получила задание: разработать новые способы использования имеющихся у компании электромоторов. Другой было поручено проанализировать новые группы потребителей.
«Мы привыкли, что производим охлаждающее и нагревающее оборудование для гидравлических систем, но тут вдруг подумали: а как насчет кондиционирования воздуха?» — говорит Эдамонис. Она утверждает, что одной из главных причин, по которой компания выбрала обучение в Babson, была практика мозгового штурма. «Консультант может прийти и что-то посоветовать, но такая форма работы помогла нам взглянуть на ситуацию со стороны и задуматься о будущих возможностях», — добавляет она.
Несмотря на эти успехи, руководители бизнес-школ говорят, что не планируют вступать в изнурительную войну за клиентов с консалтинговыми компаниями. Скорее, как они утверждают, это иной набор возможностей — для тех клиентов, кто заинтересован в более непосредственном и интеллектуальном консалтинге.
«Компаниям с ограниченным бюджетом и конкретной бизнес-проблемой мы можем предложить прямое участие и нужную им степень контроля над процессом», — говорит Джон Лэнкфорд (John Lankford), директор направления обучения руководителей в бизнес-школе Tepper университета Карнеги-Меллон.
Впрочем, как утверждает Джозеф Бенсон (Joseph Benson), партнер и специалист по стратегии брендов в компании Brand Blueprint, компании вроде его собственной часто вступают в дело на том этапе, когда бизнес-школы останавливаются.
«В школах бизнеса компании могут узнать об истории брендинговых стратегий и об их специфической силе, — говорит Бенсон. — Но мы делаем следующий шаг». Это подразумевает более детальную работу, например, разработку цветовой палитры и новых логотипов или анализ тех или иных семейств шрифтов с точки зрения визуального послания.
Но в некотором отношении проекты консалтинговых компаний и бизнес-школ все же конкурируют на одном поле. И от тех, и от других требуют подкрепить свой пыл — продемонстрировать ощутимую прибыль от инвестиций в проект.
«Процесс работы в бизнес-школах не так уж сильно отличается от нашего, — говорит Марк Любкеман (Mark Lubkeman), старший партнер Boston Consulting Group. — Основная разница в том, что некоторые компании хотят добавить в свою корпоративную культуру немного академического подхода». Любкеман добавляет, что консалтинговые фирмы обеспечивают объективность, свойственную постороннему наблюдателю, помогают измерить эффективность инвестиций, а также тесно взаимодействуют с руководителями высшего звена.
Джон Ф. Кейди (John F. Cady), директор направления обучения руководителей в бизнес-школе Kelley при университете Индианы, говорит, что 20% клиентов соглашаются заказать дополнительную работу, чтобы по истечении определенного срока оценить результаты программы. Такая оценка может идти год-полтора после завершения проекта. «Мы измеряем, помог ли проект удержать ключевых сотрудников, привлечь новые кадры, подстегивает ли он производительность», — говорит Кейди.
Ван Кюк говорит, что выгодность вложений для Philips была очевидна. «Мы ставим цель не только производить лучшее оборудование, — говорит он. — Наша задача — облегчить медсестрам их повседневную работу».
slon
read more...
понедельник, 12 июля 2010 г.
Поучиться в лучших университетах мира
Если вы хотите построить успешную карьеру и добиться выдающихся результатов, настройтесь на то, что учиться вам придется всю жизнь. Именно так поступают все по-настоящему успешные люди и те, кто хочет ими стать. Даже в отсутствие денег на обучение в престижной бизнес-школе и возможности покинуть пределы родины на пару лет у вас есть все инструменты для получения знаний в лучших университетах мира.
Хочу учиться
Если для вас важна исключительно «корочка», свидетельствующая о том, что вы получили образование в престижном ВУЗе, вам этот материал будет неинтересен. Он предназначен для тех, кого одолевает жажда знаний, и тех, кто готов приложить некоторые усилия для того, чтобы их получить. Вы из их числа? Поздравляем, сегодня благодаря Всемирной Паутине вам доступны тысячи лекций ведущих учебных заведений Европы и Америки в формате аудио и видео.
Конечно, для начала вам придется подтянуть английский язык, ведь именно на нем прочитано подавляющее большинство лекций. Нанимать преподавателя для этого вовсе необязательно, потому что языку тоже можно учиться онлайн. Например, на сайте Study.ru выложены бесплатные уроки английского языка, подготовленные преподавателями образовательного центра "Лингва". Список других онлайн-курсов английского языка
К сожалению, пока даже лучшие российские ВУЗы по количеству выкладываемых материалов, мягко говоря, отстают от своих западных коллег. Например, на сайте МГУ учебные материалы в формате видео и аудио удалось обнаружить только у биологического и геологического факультета.
Смотреть и слушать
Вне зависимости от вашей профессиональной специализации вы обязательно найдете интересную аудио- или видео-лекцию - на сайтах западных университетов и бизнес-школ их выложены тысячи, и посвящены они самым разнообразным темам.
Например, классификатор курсов Massachusetts Institute of Technology включает разделы, посвященные и химии, и музыке, и психологии, и много чему еще. Примерно такой же широкий репертуар - от астрофизики до микробиологии - можно наблюдать и на других университетских специализированных сайтах, где пользователи могут смотреть и слушать лекции:
- http://athome.harvard.edu/archive (Harvard University)
- UCLA Audio and Video Lectures (University of California, не все лекции в свободном доступе)
- Berkeley Webcasts and Podcasts (Berkeley)
- Yale Office of Public Affairs Video Lectures (Yale)
- Yale Global Online Video Lectures (Yale)
- Yale Divinity School Video Lectures (Yale)
- Columbia Video Lectures (Columbia University)
- The University Channel (Princeton University)
- University of Oxford Webcasts (University of Oxford)
- University of Southern Carolina Streaming Videos (University of Southern Carolina)
Бизнес и менеджмент
Если же вы хотите повысить свой профессиональный уровень в качестве управленца, вам будут более полезны материалы бизнес-школ - Sloan School of Management и INSEAD.
Отдельного внимания заслуживают лекции на Stanford Audio and Video Lectures (Stanford Graduate School of Business), где можно послушать выступления таких людей как Эрик Шмидт, СЕО Google, Энди Гроув, глава Intel. Несмотря на то, что на сайте можно скачать лекции таких выдающихся управленцев, общее количество аудио и видео-материалов очень невелико, а датированы они 2001-2006 гг.
На The University Channel на сегодняшний день в свободном доступе находятся более тысячи лекций от академических учреждений со всего мира. Большинство лекций посвящены общественно-политическим темам, но среди них есть и выступления таких людей как Стивен Адлер, главный редактор журнала BusinessWeek, или Доминик Кэссерли, управляющий партнер McKinsey & Company, а также профессоров лучших бизнес-школ.
На http://athome.harvard.edu/archive также найдутся материалы, которые могут заинтересовать менеджера, стремящегося к развитию. Например, лекции про эволюционное развитие и предпринимательство «с женским лицом».
На Columbia Video Lectures для менеджеров представляет интерес раздел «Бизнес и финансы», в котором есть записи семинаров и интерактивные обучающие инструменты. А University of Oxford Webcasts предоставляет свободный доступ к выступлениям профессоров, посвященных развитию интернета и социальных сетей
rb.ru
read more...
Хочу учиться
Если для вас важна исключительно «корочка», свидетельствующая о том, что вы получили образование в престижном ВУЗе, вам этот материал будет неинтересен. Он предназначен для тех, кого одолевает жажда знаний, и тех, кто готов приложить некоторые усилия для того, чтобы их получить. Вы из их числа? Поздравляем, сегодня благодаря Всемирной Паутине вам доступны тысячи лекций ведущих учебных заведений Европы и Америки в формате аудио и видео.
Конечно, для начала вам придется подтянуть английский язык, ведь именно на нем прочитано подавляющее большинство лекций. Нанимать преподавателя для этого вовсе необязательно, потому что языку тоже можно учиться онлайн. Например, на сайте Study.ru выложены бесплатные уроки английского языка, подготовленные преподавателями образовательного центра "Лингва". Список других онлайн-курсов английского языка
К сожалению, пока даже лучшие российские ВУЗы по количеству выкладываемых материалов, мягко говоря, отстают от своих западных коллег. Например, на сайте МГУ учебные материалы в формате видео и аудио удалось обнаружить только у биологического и геологического факультета.
Смотреть и слушать
Вне зависимости от вашей профессиональной специализации вы обязательно найдете интересную аудио- или видео-лекцию - на сайтах западных университетов и бизнес-школ их выложены тысячи, и посвящены они самым разнообразным темам.
Например, классификатор курсов Massachusetts Institute of Technology включает разделы, посвященные и химии, и музыке, и психологии, и много чему еще. Примерно такой же широкий репертуар - от астрофизики до микробиологии - можно наблюдать и на других университетских специализированных сайтах, где пользователи могут смотреть и слушать лекции:
- http://athome.harvard.edu/archive (Harvard University)
- UCLA Audio and Video Lectures (University of California, не все лекции в свободном доступе)
- Berkeley Webcasts and Podcasts (Berkeley)
- Yale Office of Public Affairs Video Lectures (Yale)
- Yale Global Online Video Lectures (Yale)
- Yale Divinity School Video Lectures (Yale)
- Columbia Video Lectures (Columbia University)
- The University Channel (Princeton University)
- University of Oxford Webcasts (University of Oxford)
- University of Southern Carolina Streaming Videos (University of Southern Carolina)
Бизнес и менеджмент
Если же вы хотите повысить свой профессиональный уровень в качестве управленца, вам будут более полезны материалы бизнес-школ - Sloan School of Management и INSEAD.
Отдельного внимания заслуживают лекции на Stanford Audio and Video Lectures (Stanford Graduate School of Business), где можно послушать выступления таких людей как Эрик Шмидт, СЕО Google, Энди Гроув, глава Intel. Несмотря на то, что на сайте можно скачать лекции таких выдающихся управленцев, общее количество аудио и видео-материалов очень невелико, а датированы они 2001-2006 гг.
На The University Channel на сегодняшний день в свободном доступе находятся более тысячи лекций от академических учреждений со всего мира. Большинство лекций посвящены общественно-политическим темам, но среди них есть и выступления таких людей как Стивен Адлер, главный редактор журнала BusinessWeek, или Доминик Кэссерли, управляющий партнер McKinsey & Company, а также профессоров лучших бизнес-школ.
На http://athome.harvard.edu/archive также найдутся материалы, которые могут заинтересовать менеджера, стремящегося к развитию. Например, лекции про эволюционное развитие и предпринимательство «с женским лицом».
На Columbia Video Lectures для менеджеров представляет интерес раздел «Бизнес и финансы», в котором есть записи семинаров и интерактивные обучающие инструменты. А University of Oxford Webcasts предоставляет свободный доступ к выступлениям профессоров, посвященных развитию интернета и социальных сетей
rb.ru
read more...
вторник, 16 марта 2010 г.
Лаборатория нового бизнеса
О том, что же такое на самом деле бизнес-школа нового поколения, каковой заявлена СКОЛКОВО, рассказывает ректор школы, один из авторов ее концепции Андрей Волков.
Нестранный продукт
– Вы заявляете, что намерены изменить саму суть бизнес-образования. Каковы основания для такого утверждения?
– Мы считаем, что бизнес-образование находится в глубинном содержательном кризисе. Как сфера деятельности бизнес-образование вполне успешно. Но кризис состоит в том (и это фиксируют многие исследователи и практики), что разрыв между тем, что нужно в сфере управления, и тем, что предлагают бизнес-школы, нарастает. Это связано с тем, что модель бизнес-образования, которая была заложена в 1970−е годы (в первую очередь – в США) и существует до сих пор, неадекватна реалиям, с которыми сталкиваются управленцы различного уровня в текущей ситуации (последние пять-семь лет).
Мы исходили из того, что нужно сменить акцентировку, отразив это в фундаментальных принципах школы. Первое: мы считаем, что нужно готовить людей предпринимательской ориентации, готовых нести целостную ответственность, а не функционально аспектную. Дело в том, что менеджер отвечает за финансы, логистику, производство, а остальное – вне его компетенции. Тогда как предприниматель должен понимать ситуацию целиком. Для России эта тематика актуальна еще и в том смысле, что менеджеров сегодня подготовят и без нас – таково рыночное предложение.
Второе: как бы банально это ни звучало, современный бизнес международен. Даже если предприятие расположено далеко от Москвы и производит продукцию только на местный рынок. Географические границы реально взломаны бизнесом. Если говорить о крупных корпорациях (возьмем нефтяную отрасль, металлургию, авиастроение) – они все играют на мировом рынке. Это косвенно касается изделий и предприятий гораздо меньшего масштаба. Следовательно, бизнес-школа должна быть принципиально международной. И это не должно быть лишь вывеской на школе – вся структура подготовки должна учитывать мировой контекст.
В этом вроде бы нет ничего нового. В школах США велик процент людей, которые не родились и не живут там. Тем не менее основной содержательный материал взят из развитых экономик, а число кейсов и проектов, связанных с развивающимися экономиками, ничтожно. Для нас же важна ориентация на международность с фокусом на развивающиеся рынки. Мы хотим быть экспертами в этом секторе знаний.
– Вы стремитесь воспитывать предпринимателей – лидеров бизнеса. При этом получать бизнес-образование зачастую идут люди, уже являющиеся собственниками или топ-менеджерами. Кто в таком случае ваша целевая аудитория?
– Позволю себе вас поправить: сегодня получать бизнес-образование идет масса людей, которые не были ни собственниками, ни топ-менеджерами хорошего уровня. Существует серьезная социальная инерция получения бизнес-образования теми, кто считает, что и этот диплом не помешает. Тогда как принципиально, чтобы люди приносили собственный опыт и практику в бизнес-образование. Я бы даже усилил этот тезис: без собственной практики и опыта бизнес-образование – фикция, набор теоретических сведений и моделей, которые нужно запомнить и сдать на экзамене. Многие бизнес-школы именно этим и занимаются. Но это в корне неправильно, потому что бизнес-дисциплинам можно обучаться только тогда, когда у вас есть глубинные вопросы, а вопросы эти возникают только тогда, когда есть практика. Вот почему я считаю, что бизнес-школы, не отбирающие исключительно людей, которые имеют настоящую управленческую практику, – весьма странный продукт. И вся специальность «Менеджмент», которой обучаются сотни тысяч студентов, пришедших за первым вузовским образованием, – также нонсенс.
Участники программы MBA СКОЛКОВО сами принимают участие в разработке и совершенствовании инструментов, необходимых для работы в быстро меняющейся бизнес-среде, для формирования бизнес-практики. Школа, таким образом, становится своего рода лабораторией по разработке теории и методологии практических подходов, которые будут востребованы в новых экономических условиях.
Умная среда
– То есть в вашей модели сами студенты будут формировать стратегию обучения школы?
– Стратегию, пожалуй, нет, а вот тактику – да. Студенты всегда будут опираться на то, что умеют и знают, и вносить это как собственный вклад, такой же интеллектуальный, как и профессорский, в структуру бизнес-образования. Если посмотреть отчеты студентов передовых бизнес-школ, в них отмечается, что 50% знаний студенты получили от общения между собой, а не от рассказанного профессором. Вот фасилитация и модерирование этого диалога, чтобы он не оставался просто разговором о впечатлениях, и есть интеллектуальная задача профессорского состава, которую мы намерены решать.
– Закономерный вопрос: как?
– Для этого и существует такая форма, как проектно ориентированное образование – образование на базе опыта. В предлагаемые проекты студенты должны внести все, что они знают, чтобы решить поставленные задачи. А если чего-то не знают, могут спросить это в виде теоретических моделей или практического знания, которое школа готова обеспечить им снаружи через экспертов и практиков. Кстати, СКОЛКОВО уже сейчас работает в этой схеме. С нами сотрудничают руководители и собственники крупнейших российских компаний («ВымпелКом», «Северсталь», «Тройка-Диалог» и другие), которые регулярно делятся опытом со студентами.
– И все-таки акцент делается на том, чтобы решать насущные задачи уже имеющегося у студента бизнеса, или на подготовке руководителей для создания новых бизнесов?
– В том-то и дело, что второе невозможно без первого и буквально намертво замкнуто на него. Не решая практические задачи, нельзя вырастить предпринимателя. И в такой специфике ориентированная на практику подготовка студентов – одно из главных наших отличий. Это, конечно, не является абсолютной революцией на рынке. Масса серьезных бизнес-школ используют такой подход в подготовке студентов.
Ближайший пример – то, что делают наши партнеры из бизнес-школы Sloan Массачусетского технологического института (MIT – Massachusetts Institute of Technology). У них на целый семестр студенты разъезжаются группами по всему миру и занимаются реальными проектами в Латинской Америке, Африке, других странах, а потом защищают эти проекты вместе с теми, для кого они их делали. Если ничего полезного, толкового и умного не сделали, то в определенном смысле не сдали экзамен. Хотя такие слова, как «экзамен» и «защита», в данном случае приобретают условный характер, поскольку годятся для системы первого высшего образования и с трудом подходят для бизнес-образования.
– Человек, никогда не владевший собственным бизнесом, не будет зачислен в бизнес-школу СКОЛКОВО?
– Это верно, только с одним уточнением: необходим опыт руководства собственным делом не только в коммерческой сфере, но и в некоммерческой (больницы, школы, университеты, фонды и т.д.). Главное – это должно быть практическое, понятное дело, за которое руководитель берет на себя ответственность. Мы открыты и для людей, которые работают в корпорациях. Иллюзий не питаем: не все 100% студентов станут предпринимателями. Выпускники сами будут определяться по жизни – начнут ли новое дело, пойдут ли работать в корпорацию (предпринимательский тип мышления нужен и там). Подход с целостным видением, ответственностью и поиском новых смелых решений – мы хотели бы так позиционироваться на рынке.
Здесь и сейчас
– Большинство серьезных игроков рынка заявляют о том, что их школа уделяет значительное внимание активным методам обучения. В чем принципиальное отличие ваших методов?
– Грубо говоря, есть всего четыре метода. Первый – когда теоретическое знание передается транслятивно: я рассказываю, вы запоминаете и пересказываете. На такой лекционной системе построено 99% всей системы образования – от детского сада до аспирантуры. Второй подход, существующий уже сотню лет (лидерами являются некоторые ведущие бизнес-школы, включая Harvard), – когда обучение проводится посредством изучения и обсуждения кейсов. Берется реальный случай из практики, в его описании опускаются несущественные с точки зрения преподавателя детали, и на основе его рассмотрения делаются выводы. Этот подход применяется не только в управленческом бизнес-образовании, но и, к примеру, в военном или инженерном образовании. Минус этого подхода в том, что ситуация никогда не рассматривается во всех аспектах. Третий метод – ситуация разыгрывается с использованием различных симуляторов, имитаторов, моделей, как правило компьютерных. Это более продвинутый метод, позволяющий прожить несколько ситуаций (экономических, организационных, корпоративных) и тем самым приобрести соответствующую технику и мастерство. И наконец четвертый, проектный метод – когда за основу обучения берутся реальные задачи. Реальная ситуация по определению является проектной: вы не можете подсмотреть ответ в книжке, решить ее нужно здесь и сейчас.
Бизнес-школы по-своему комбинируют эти базовые технологии обучения. Не вдаваясь в детали, скажу, что мы значительный акцент делаем на проектном методе и этим выделяемся. Сказать, что никто так не делает, нельзя. Но часто происходит подмена понятий: под проектами понимают не реальные, а выдуманные ситуации.
– Чьи проекты берутся за основу обучения и как на практике происходит внедрение студентов в проект компании?
– К примеру, нужно разработать новый тип позиционирования или маркетинговую стратегию компании целиком, провести смену организационной структуры. Для этого всегда создается группа, которая предлагает решение, учитывая реалии, в которых работает компания, и ее специфику. И решение оценивается непосредственно теми, кто должен его внедрить. А реальность заключается в том, что адекватное решение применяют, а неадекватное – выбрасывают в мусорное ведро.
Компании, готовые поделиться своими проблемами и пустить внутрь себя внешнюю группу, – это любые организации, которым мы интересны и которые готовы нам довериться. И это не обязательно наши партнеры. Либо они обращаются к нам сами, либо мы анализируем деятельность компании, находим проблемные места и, если она сама не способна справиться с ситуацией, предлагаем свои услуги. Это в любом случае будет для организации в разы дешевле, чем нанимать консалтинговую компанию, и почти безрисково, поскольку не понравившееся решение всегда можно оставить в стороне, а понравившееся – применить на практике. Риск состоит лишь в том, что компании открываются вовне, а это они всегда делают неохотно.
И такое взаимодействие – не из области фантастики. К примеру, школа Indian School of Business (ISB), которая только частично использует этот подход, получает на реализацию от 70 до 80 реальных проектов в год.
– Вы взаимодействуете таким образом только с крупным бизнесом?
– Напротив, СКОЛКОВО работает с компаниями различного масштаба. Более того, в программе МВА нужно сделать пять проектов: в корпоративном секторе России, США и Китая, в социальной сфере и наконец стартап. Если идея для построения бизнеса с нуля успешна, венчурный фонд, который создается при школе, финансирует ее реализацию, дает рисковый венчурный капитал.
– То есть школа еще и выступает в качестве фонда, спонсирующего проекты слушателей?
– Не обязательно слушателей – любые интересные проекты. Фонд создается как независимый коммерческий институт, аффилированный со школой, и потому он рассматривает в том числе студенческие проекты. Но оценивать их он будет наряду с другими. Если проекты выгодны, фонд будет их финансировать, если невыгодны – не будет.
Повторяющий обречен
– Посредством чего вы намерены выйти на мировой уровень образовательного процесса, догнать и перегнать ключевых игроков?
– Чтобы быть мировым игроком, нужно привнести что-то особенное. Если СКОЛКОВО будет повторять путь, который прошли ведущие бизнес-школы, школа обречена. Мы намерены быть центром экспертизы и знаний о развивающихся рынках. Это и есть то, чем мы можем обогатить мировую систему. Если человек стремится работать в контексте такого типа экономики, мы будем вполне конкурентоспособны в этом плане и по сравнению с ведущими бизнес-школами. Поскольку мы находимся непосредственно внутри развивающейся экономики, понимаем ее специфику лучше других и наши модели более адекватны реальности, чем модели Stanford или Harvard.
– Насколько мировому сообществу интересен специфический российский опыт?
– Мировому сообществу интересен не столько российский опыт в отдельности, сколько анализ опыта развивающихся рынков в целом. У СКОЛКОВО уже есть филиал в Пекине, занимающийся исследованиями. Мы работаем в тесном сотрудничестве с различными организациями и компаниями Китая и Индии. Ориентация школы на развивающиеся рынки – это не просто декларация, а практические шаги.
Если посмотреть публикации ведущих экспертов, они единодушны в одном: структурное перераспределение мировой экономики происходит на наших глазах, быстроразвивающиеся рынки определяют рост экономики будущего. И интерес политиков, экономистов, инвесторов и обычных людей к странам этого типа растет.
За те же деньги
– Одно из преимуществ западных школ – ориентация на глобальное видение, обучение в интернациональной среде. Другой важный момент – возможность изучения моделей управления «от первоисточника». Что вы можете этому противопоставить?
– В рамках образовательного процесса у студентов СКОЛКОВО есть возможность пройти обучение сразу в нескольких международных школах бизнеса со всех континентов. Студентам предлагается принять участие в совместной реализации международных консалтинговых проектов или имитационной игре по управлению бизнесом в международных условиях, пройти программу узкоспециализированных стажировок или страноведческих курсов.
Партнеры-учредители, принимающие непосредственное участие в образовательном процессе, – это лидеры различных отраслей, работающие на рынках разных стран. В обучающих модулях, круглых столах и иных мероприятиях, организованных школой, примут участие государственные деятели, бизнесмены, ученые, спортсмены и представители творческой элиты.
– Привлечение зарубежных преподавателей требует существенных вложений, что сказывается на стоимости обучения. Не лучше ли за те же деньги поехать за границу?
– Реакция потенциальных слушателей на наше предложение определяется исключительно тем, что они либо покупают наши услуги, либо нет. И если кто-то считает, что проще за те же деньги обучаться за границей, тот туда едет. На наше предложение реагируют те, кому важна специфика СКОЛКОВО в сопоставлении в том числе с мировыми школами. Такое сравнение может быть как в нашу пользу, так и наоборот. На рынке есть разные опции, а поскольку мы вступаем в конкуренцию в глобальном масштабе, аудитория имеет возможность адекватного выбора.
– В критике СКОЛКОВО основной акцент делается на отсутствии рекомендаций и развитого бренда при высокой стоимости обучения.
– Бренда в классическом понимании у СКОЛКОВО действительно пока нет, тем более в сравнении с именитыми европейскими и американскими школами. Однако у проекта есть довольно заметное имя как минимум на российском рынке, да и за его пределами тоже. СКОЛКОВО – развивающийся бренд, но наша стратегия продвижения отвечает поставленным задачам. И состав, который мы набрали на программы ЕМВА и набираем на программы МВА, нас вполне устраивает.
Своим путем
– Какова специфика спроса на услуги бизнес-образования в кризисный период? Как изменится сегментация клиентов, факторы выбора образовательных учреждений?
– Думаю, на российском рынке систематизированной статистики такого плана пока нет. Но существуют очевидные тенденции и предположения. Как корпорации, так и частные лица стали очень внимательно подходить к вопросу, тратить ли сейчас деньги на образование. Рынок корпоративных заказов упал минимум в два раза, а в некоторых сегментах – в четыре. В то же время интерес к новому знанию как способу долгосрочного инвестирования растет, что очевидно для всякого кризисного периода.
– Какие решения по оптимизации пакета услуг избирают бизнес-школы, в частности СКОЛКОВО, в связи с изменениями спроса?
– В кризисный период появляется все больше программ, оптимизированных под конкретную корпорацию и ее задачи, с глубоким пониманием нужд компании в конкретной ситуации, что называется customized (англ. «настроенный»). Соответственно становится все меньше программ универсального типа, дающих общие знания о бизнесе, построении стратегии и лидерстве.
Мы наряду с другими школами понимали необходимость такого сдвига и без кризиса, просто кризис ускорил подобные изменения и акцентировал необходимость включения специфических корпоративных программ.
– Какие способы оптимизации бизнес-процессов используются внутри бизнес-школы в комплексе антикризисных мер?
– В плане оптимизации бизнес-процессов ничего не меняется – в этом нет насущной необходимости. Идти на снижение цен, с нашей точки зрения, неправильно. Стратегия развития школы адекватна в равной степени как докризисной, так и кризисной и посткризисной ситуации, и менять в ней что-либо глобально не имеет смысла. А вот тактические акценты, в частности в плане продвижения, мы, разумеется, меняем, реагируя на потребности рынка.
ж."Эксперт Северо-Запад" №28-29, 2009
read more...
Нестранный продукт
– Вы заявляете, что намерены изменить саму суть бизнес-образования. Каковы основания для такого утверждения?
– Мы считаем, что бизнес-образование находится в глубинном содержательном кризисе. Как сфера деятельности бизнес-образование вполне успешно. Но кризис состоит в том (и это фиксируют многие исследователи и практики), что разрыв между тем, что нужно в сфере управления, и тем, что предлагают бизнес-школы, нарастает. Это связано с тем, что модель бизнес-образования, которая была заложена в 1970−е годы (в первую очередь – в США) и существует до сих пор, неадекватна реалиям, с которыми сталкиваются управленцы различного уровня в текущей ситуации (последние пять-семь лет).
Мы исходили из того, что нужно сменить акцентировку, отразив это в фундаментальных принципах школы. Первое: мы считаем, что нужно готовить людей предпринимательской ориентации, готовых нести целостную ответственность, а не функционально аспектную. Дело в том, что менеджер отвечает за финансы, логистику, производство, а остальное – вне его компетенции. Тогда как предприниматель должен понимать ситуацию целиком. Для России эта тематика актуальна еще и в том смысле, что менеджеров сегодня подготовят и без нас – таково рыночное предложение.
Второе: как бы банально это ни звучало, современный бизнес международен. Даже если предприятие расположено далеко от Москвы и производит продукцию только на местный рынок. Географические границы реально взломаны бизнесом. Если говорить о крупных корпорациях (возьмем нефтяную отрасль, металлургию, авиастроение) – они все играют на мировом рынке. Это косвенно касается изделий и предприятий гораздо меньшего масштаба. Следовательно, бизнес-школа должна быть принципиально международной. И это не должно быть лишь вывеской на школе – вся структура подготовки должна учитывать мировой контекст.
В этом вроде бы нет ничего нового. В школах США велик процент людей, которые не родились и не живут там. Тем не менее основной содержательный материал взят из развитых экономик, а число кейсов и проектов, связанных с развивающимися экономиками, ничтожно. Для нас же важна ориентация на международность с фокусом на развивающиеся рынки. Мы хотим быть экспертами в этом секторе знаний.
– Вы стремитесь воспитывать предпринимателей – лидеров бизнеса. При этом получать бизнес-образование зачастую идут люди, уже являющиеся собственниками или топ-менеджерами. Кто в таком случае ваша целевая аудитория?
– Позволю себе вас поправить: сегодня получать бизнес-образование идет масса людей, которые не были ни собственниками, ни топ-менеджерами хорошего уровня. Существует серьезная социальная инерция получения бизнес-образования теми, кто считает, что и этот диплом не помешает. Тогда как принципиально, чтобы люди приносили собственный опыт и практику в бизнес-образование. Я бы даже усилил этот тезис: без собственной практики и опыта бизнес-образование – фикция, набор теоретических сведений и моделей, которые нужно запомнить и сдать на экзамене. Многие бизнес-школы именно этим и занимаются. Но это в корне неправильно, потому что бизнес-дисциплинам можно обучаться только тогда, когда у вас есть глубинные вопросы, а вопросы эти возникают только тогда, когда есть практика. Вот почему я считаю, что бизнес-школы, не отбирающие исключительно людей, которые имеют настоящую управленческую практику, – весьма странный продукт. И вся специальность «Менеджмент», которой обучаются сотни тысяч студентов, пришедших за первым вузовским образованием, – также нонсенс.
Участники программы MBA СКОЛКОВО сами принимают участие в разработке и совершенствовании инструментов, необходимых для работы в быстро меняющейся бизнес-среде, для формирования бизнес-практики. Школа, таким образом, становится своего рода лабораторией по разработке теории и методологии практических подходов, которые будут востребованы в новых экономических условиях.
Умная среда
– То есть в вашей модели сами студенты будут формировать стратегию обучения школы?
– Стратегию, пожалуй, нет, а вот тактику – да. Студенты всегда будут опираться на то, что умеют и знают, и вносить это как собственный вклад, такой же интеллектуальный, как и профессорский, в структуру бизнес-образования. Если посмотреть отчеты студентов передовых бизнес-школ, в них отмечается, что 50% знаний студенты получили от общения между собой, а не от рассказанного профессором. Вот фасилитация и модерирование этого диалога, чтобы он не оставался просто разговором о впечатлениях, и есть интеллектуальная задача профессорского состава, которую мы намерены решать.
– Закономерный вопрос: как?
– Для этого и существует такая форма, как проектно ориентированное образование – образование на базе опыта. В предлагаемые проекты студенты должны внести все, что они знают, чтобы решить поставленные задачи. А если чего-то не знают, могут спросить это в виде теоретических моделей или практического знания, которое школа готова обеспечить им снаружи через экспертов и практиков. Кстати, СКОЛКОВО уже сейчас работает в этой схеме. С нами сотрудничают руководители и собственники крупнейших российских компаний («ВымпелКом», «Северсталь», «Тройка-Диалог» и другие), которые регулярно делятся опытом со студентами.
– И все-таки акцент делается на том, чтобы решать насущные задачи уже имеющегося у студента бизнеса, или на подготовке руководителей для создания новых бизнесов?
– В том-то и дело, что второе невозможно без первого и буквально намертво замкнуто на него. Не решая практические задачи, нельзя вырастить предпринимателя. И в такой специфике ориентированная на практику подготовка студентов – одно из главных наших отличий. Это, конечно, не является абсолютной революцией на рынке. Масса серьезных бизнес-школ используют такой подход в подготовке студентов.
Ближайший пример – то, что делают наши партнеры из бизнес-школы Sloan Массачусетского технологического института (MIT – Massachusetts Institute of Technology). У них на целый семестр студенты разъезжаются группами по всему миру и занимаются реальными проектами в Латинской Америке, Африке, других странах, а потом защищают эти проекты вместе с теми, для кого они их делали. Если ничего полезного, толкового и умного не сделали, то в определенном смысле не сдали экзамен. Хотя такие слова, как «экзамен» и «защита», в данном случае приобретают условный характер, поскольку годятся для системы первого высшего образования и с трудом подходят для бизнес-образования.
– Человек, никогда не владевший собственным бизнесом, не будет зачислен в бизнес-школу СКОЛКОВО?
– Это верно, только с одним уточнением: необходим опыт руководства собственным делом не только в коммерческой сфере, но и в некоммерческой (больницы, школы, университеты, фонды и т.д.). Главное – это должно быть практическое, понятное дело, за которое руководитель берет на себя ответственность. Мы открыты и для людей, которые работают в корпорациях. Иллюзий не питаем: не все 100% студентов станут предпринимателями. Выпускники сами будут определяться по жизни – начнут ли новое дело, пойдут ли работать в корпорацию (предпринимательский тип мышления нужен и там). Подход с целостным видением, ответственностью и поиском новых смелых решений – мы хотели бы так позиционироваться на рынке.
Здесь и сейчас
– Большинство серьезных игроков рынка заявляют о том, что их школа уделяет значительное внимание активным методам обучения. В чем принципиальное отличие ваших методов?
– Грубо говоря, есть всего четыре метода. Первый – когда теоретическое знание передается транслятивно: я рассказываю, вы запоминаете и пересказываете. На такой лекционной системе построено 99% всей системы образования – от детского сада до аспирантуры. Второй подход, существующий уже сотню лет (лидерами являются некоторые ведущие бизнес-школы, включая Harvard), – когда обучение проводится посредством изучения и обсуждения кейсов. Берется реальный случай из практики, в его описании опускаются несущественные с точки зрения преподавателя детали, и на основе его рассмотрения делаются выводы. Этот подход применяется не только в управленческом бизнес-образовании, но и, к примеру, в военном или инженерном образовании. Минус этого подхода в том, что ситуация никогда не рассматривается во всех аспектах. Третий метод – ситуация разыгрывается с использованием различных симуляторов, имитаторов, моделей, как правило компьютерных. Это более продвинутый метод, позволяющий прожить несколько ситуаций (экономических, организационных, корпоративных) и тем самым приобрести соответствующую технику и мастерство. И наконец четвертый, проектный метод – когда за основу обучения берутся реальные задачи. Реальная ситуация по определению является проектной: вы не можете подсмотреть ответ в книжке, решить ее нужно здесь и сейчас.
Бизнес-школы по-своему комбинируют эти базовые технологии обучения. Не вдаваясь в детали, скажу, что мы значительный акцент делаем на проектном методе и этим выделяемся. Сказать, что никто так не делает, нельзя. Но часто происходит подмена понятий: под проектами понимают не реальные, а выдуманные ситуации.
– Чьи проекты берутся за основу обучения и как на практике происходит внедрение студентов в проект компании?
– К примеру, нужно разработать новый тип позиционирования или маркетинговую стратегию компании целиком, провести смену организационной структуры. Для этого всегда создается группа, которая предлагает решение, учитывая реалии, в которых работает компания, и ее специфику. И решение оценивается непосредственно теми, кто должен его внедрить. А реальность заключается в том, что адекватное решение применяют, а неадекватное – выбрасывают в мусорное ведро.
Компании, готовые поделиться своими проблемами и пустить внутрь себя внешнюю группу, – это любые организации, которым мы интересны и которые готовы нам довериться. И это не обязательно наши партнеры. Либо они обращаются к нам сами, либо мы анализируем деятельность компании, находим проблемные места и, если она сама не способна справиться с ситуацией, предлагаем свои услуги. Это в любом случае будет для организации в разы дешевле, чем нанимать консалтинговую компанию, и почти безрисково, поскольку не понравившееся решение всегда можно оставить в стороне, а понравившееся – применить на практике. Риск состоит лишь в том, что компании открываются вовне, а это они всегда делают неохотно.
И такое взаимодействие – не из области фантастики. К примеру, школа Indian School of Business (ISB), которая только частично использует этот подход, получает на реализацию от 70 до 80 реальных проектов в год.
– Вы взаимодействуете таким образом только с крупным бизнесом?
– Напротив, СКОЛКОВО работает с компаниями различного масштаба. Более того, в программе МВА нужно сделать пять проектов: в корпоративном секторе России, США и Китая, в социальной сфере и наконец стартап. Если идея для построения бизнеса с нуля успешна, венчурный фонд, который создается при школе, финансирует ее реализацию, дает рисковый венчурный капитал.
– То есть школа еще и выступает в качестве фонда, спонсирующего проекты слушателей?
– Не обязательно слушателей – любые интересные проекты. Фонд создается как независимый коммерческий институт, аффилированный со школой, и потому он рассматривает в том числе студенческие проекты. Но оценивать их он будет наряду с другими. Если проекты выгодны, фонд будет их финансировать, если невыгодны – не будет.
Повторяющий обречен
– Посредством чего вы намерены выйти на мировой уровень образовательного процесса, догнать и перегнать ключевых игроков?
– Чтобы быть мировым игроком, нужно привнести что-то особенное. Если СКОЛКОВО будет повторять путь, который прошли ведущие бизнес-школы, школа обречена. Мы намерены быть центром экспертизы и знаний о развивающихся рынках. Это и есть то, чем мы можем обогатить мировую систему. Если человек стремится работать в контексте такого типа экономики, мы будем вполне конкурентоспособны в этом плане и по сравнению с ведущими бизнес-школами. Поскольку мы находимся непосредственно внутри развивающейся экономики, понимаем ее специфику лучше других и наши модели более адекватны реальности, чем модели Stanford или Harvard.
– Насколько мировому сообществу интересен специфический российский опыт?
– Мировому сообществу интересен не столько российский опыт в отдельности, сколько анализ опыта развивающихся рынков в целом. У СКОЛКОВО уже есть филиал в Пекине, занимающийся исследованиями. Мы работаем в тесном сотрудничестве с различными организациями и компаниями Китая и Индии. Ориентация школы на развивающиеся рынки – это не просто декларация, а практические шаги.
Если посмотреть публикации ведущих экспертов, они единодушны в одном: структурное перераспределение мировой экономики происходит на наших глазах, быстроразвивающиеся рынки определяют рост экономики будущего. И интерес политиков, экономистов, инвесторов и обычных людей к странам этого типа растет.
За те же деньги
– Одно из преимуществ западных школ – ориентация на глобальное видение, обучение в интернациональной среде. Другой важный момент – возможность изучения моделей управления «от первоисточника». Что вы можете этому противопоставить?
– В рамках образовательного процесса у студентов СКОЛКОВО есть возможность пройти обучение сразу в нескольких международных школах бизнеса со всех континентов. Студентам предлагается принять участие в совместной реализации международных консалтинговых проектов или имитационной игре по управлению бизнесом в международных условиях, пройти программу узкоспециализированных стажировок или страноведческих курсов.
Партнеры-учредители, принимающие непосредственное участие в образовательном процессе, – это лидеры различных отраслей, работающие на рынках разных стран. В обучающих модулях, круглых столах и иных мероприятиях, организованных школой, примут участие государственные деятели, бизнесмены, ученые, спортсмены и представители творческой элиты.
– Привлечение зарубежных преподавателей требует существенных вложений, что сказывается на стоимости обучения. Не лучше ли за те же деньги поехать за границу?
– Реакция потенциальных слушателей на наше предложение определяется исключительно тем, что они либо покупают наши услуги, либо нет. И если кто-то считает, что проще за те же деньги обучаться за границей, тот туда едет. На наше предложение реагируют те, кому важна специфика СКОЛКОВО в сопоставлении в том числе с мировыми школами. Такое сравнение может быть как в нашу пользу, так и наоборот. На рынке есть разные опции, а поскольку мы вступаем в конкуренцию в глобальном масштабе, аудитория имеет возможность адекватного выбора.
– В критике СКОЛКОВО основной акцент делается на отсутствии рекомендаций и развитого бренда при высокой стоимости обучения.
– Бренда в классическом понимании у СКОЛКОВО действительно пока нет, тем более в сравнении с именитыми европейскими и американскими школами. Однако у проекта есть довольно заметное имя как минимум на российском рынке, да и за его пределами тоже. СКОЛКОВО – развивающийся бренд, но наша стратегия продвижения отвечает поставленным задачам. И состав, который мы набрали на программы ЕМВА и набираем на программы МВА, нас вполне устраивает.
Своим путем
– Какова специфика спроса на услуги бизнес-образования в кризисный период? Как изменится сегментация клиентов, факторы выбора образовательных учреждений?
– Думаю, на российском рынке систематизированной статистики такого плана пока нет. Но существуют очевидные тенденции и предположения. Как корпорации, так и частные лица стали очень внимательно подходить к вопросу, тратить ли сейчас деньги на образование. Рынок корпоративных заказов упал минимум в два раза, а в некоторых сегментах – в четыре. В то же время интерес к новому знанию как способу долгосрочного инвестирования растет, что очевидно для всякого кризисного периода.
– Какие решения по оптимизации пакета услуг избирают бизнес-школы, в частности СКОЛКОВО, в связи с изменениями спроса?
– В кризисный период появляется все больше программ, оптимизированных под конкретную корпорацию и ее задачи, с глубоким пониманием нужд компании в конкретной ситуации, что называется customized (англ. «настроенный»). Соответственно становится все меньше программ универсального типа, дающих общие знания о бизнесе, построении стратегии и лидерстве.
Мы наряду с другими школами понимали необходимость такого сдвига и без кризиса, просто кризис ускорил подобные изменения и акцентировал необходимость включения специфических корпоративных программ.
– Какие способы оптимизации бизнес-процессов используются внутри бизнес-школы в комплексе антикризисных мер?
– В плане оптимизации бизнес-процессов ничего не меняется – в этом нет насущной необходимости. Идти на снижение цен, с нашей точки зрения, неправильно. Стратегия развития школы адекватна в равной степени как докризисной, так и кризисной и посткризисной ситуации, и менять в ней что-либо глобально не имеет смысла. А вот тактические акценты, в частности в плане продвижения, мы, разумеется, меняем, реагируя на потребности рынка.
ж."Эксперт Северо-Запад" №28-29, 2009
read more...
четверг, 4 марта 2010 г.
Музыка обучения
"Если менеджер не научился менять окружающих людей и себя самого, он зря потерял время в бизнес-школе", — считает словенский профессор Даница Пург
Занятия в ее бизнес-школе наряду с обычными преподавателями часто проводят дирижеры. Слушатели изучают разницу в моделях лидерства, сравнивая классическую музыку и джаз. Такие практики — вклад словенского профессора Даницы Пург в международную дискуссию о путях развития бизнес-образования.
«Эксперт Северо-Запад» писал о проблемах российских бизнес-школ. Главная из них — несоответствие практики образовательных учреждений и ожиданий многих компаний. Характерно, что в Европе и США бизнес и его учителя тоже не вполне довольны друг другом. Необходимость сближения спроса и предложения на рынке обучения менеджеров становится интернациональной проблемой.
Даница Пург, директор расположенной в Словении Bled School of Management и президент CEEMAN, Ассоциации развития менеджмента Центральной и Восточной Европы, — один из лидеров движения, которое можно условно назвать «за новый взгляд на бизнес-образование». Она считает, что российские школы быстрее найдут свой путь к слушателям, если не будут слепо копировать западные практики. «Широкий взгляд на образование предполагает аккумулирование опыта разных культур, — утверждает Пург. — Надо брать лучшее и на Западе, и на Востоке».Подростковый кризис
— Часто говорится о том, что бизнес-образование по всему миру переживает кризис. Вы согласны с такими оценками?
— Я согласна с тем, что возникли серьезные проблемы. Пять лет назад несколько известных школ MBA в США впервые остались без работы. До этого они ежегодно выпускали по 70 тыс. менеджеров, которые сразу находили перспективные места службы.
Такая ситуация закономерна — ряд бизнес-школ Америки допускали в своей работе системные ошибки. Одна из главных заключается, на мой взгляд, в том, что в американских учреждениях бизнес-образования учатся слишком молодые люди без опыта работы. В итоге компании, куда приходят менеджеры с дипломами МВА, испытывают разочарование. В Центральной и Восточной Европе тоже существуют трудности — выпускники бизнес-школ не соответствуют полностью потребностям бизнеса. Но здесь эта проблема носит более комплексный характер, чем в США. Страны нашего региона столкнулись с изменениями, которые коснулись буквально всех сфер жизни. Поэтому восточноевропейские компании работают в особо сложной среде и им нужны особые менеджеры — одновременно и опытные, и способные переступить через прошлый опыт, то есть необычайно гибкие, с большим потенциалом обучения и роста. В некотором смысле задачи учреждений бизнес-образования в Центральной и Восточной Европе сложнее, чем на Западе.
В частности, российское бизнес-образование переживает, на мой взгляд, очень ответственный период. В большинстве восточноевропейских государств более или менее поступательно формировался спрос на услуги школ для менеджеров — у нас была возможность его изучать и к нему адаптироваться. В России же сейчас наблюдается взрывной рост интереса представителей бизнеса к обучению. Это и уникальная возможность для развития бизнес-школ, и серьезная угроза. Бизнес-школа у вас становится элементом моды, а мода ветрена. Она может уйти так же стремительно, как появилась, и ей на смену придет разочарование. Сначала разочаруются выпускники, которые не получат того, что им обещают рекламные брошюры, а затем — компании, не получившие хороших специалистов, способных сразу приступить к выполнению серьезных задач. То есть проблема качества обучения для России очень актуальна.
— Вы сказали, что эта проблема актуальна и для США, и в той или иной степени для всего мира. Нет оснований полагать, что молодые российские бизнес-школы решат ее быстрее и успешнее, чем их более опытные коллеги в других странах. Сначала, наверное, механизмы достижения качества в обучении менеджеров найдет весь мир, а потом и России при известном старании удастся перенять передовой опыт.
— Мировое бизнес-образование — молодое. Первые бизнес-школы появились в Европе в 1945 году, так что этот рынок, можно сказать, переживает подростковый кризис. Его опыта пока не хватает, чтобы на равных с бизнесом решать взрослые проблемы. В этом смысле у разных стран примерно равные шансы выделиться на мировом рынке бизнес-образования. В России сейчас, по нашим оценкам, примерно 7−8 хороших бизнес-школ, и этого, конечно, недостаточно. Но и в Западной Европе не более 10 хороших школ. Так что можно без стеснения искать свой путь развития бизнес-образования, не считая, что западный мир изобилует идеальными образцами.
В целом образование для менеджеров сегодня стремится расширить подход. Узкий подход — это, во-первых, копирование какого-то одного национального опыта, например американского (к чему тяготеют российские бизнес-школы). Но в глобальном мире необходимо аккумулировать практики различных культур. Во-вторых, узкий подход — это абстрактные знания и отсутствие интересных методик обучения, что свойственно прежде всего университетским бизнес-школам. И в России такое преподавание часто встречается.
Учить учителей
— Как, на ваш взгляд, можно решить проблему «абстрактных знаний»? Ведущие бизнес-школы гордятся тем, что они, в отличие от тренинговых фирм, дают людям фундаментальное образование, а оно всегда отчасти абстрактно.
— Прежде всего надо добиваться здорового баланса между знаниями и навыками. Поиск такого баланса — одна из важнейших новых тенденций в развитии бизнес-образования. Знания наиболее важны на низких уровнях управления — финансы, бухгалтерия, логистика и так далее. Когда вы отвечаете хотя бы за нескольких человек, то есть являетесь уже не просто специалистом, а менеджером, то вам необходимы управленческие навыки — ведения переговоров, делового общения, работы в команде. Поэтому бизнес-школы должны уделять навыкам такое же внимание, как знаниям. Кроме того, менеджеру нужно знать специфику развития отрасли, в которой он работает. Это тоже знания, но далеко не абстрактные.
— Ни одна бизнес-школа не может знать специфику отраслей лучше, чем компании, которые в них работают. Поэтому многие фирмы создают корпоративные университеты и предпочитают учить специалистов самостоятельно, то есть отказываются от услуг внешних партнеров по развитию персонала.
— Я вам выскажу свою точку зрения, которую, впрочем, разделяют ведущие профессора мира. Ошибка, когда компания, имеющая в штате 2−3 тыс. человек, создает свой университет, считая, что это дешевле и более ориентировано на практические задачи, нежели обучение людей в бизнес-школах. Во-первых, корпоративные университеты хороши для больших компаний, где число сотрудников превышает 5 тыс. Во-вторых, такой университет решает лишь часть необходимых задач — он работает над созданием корпоративной культуры, укреплением командного духа, технологическими вопросами, характерными для отрасли. Но даже те фирмы, которые имеют прекрасные университеты, посылают своих сотрудников в бизнес-школы, чтобы привнести в бизнес свежие идеи, в том числе новый взгляд на свою отрасль, и получить новые деловые контакты.
Я называла первую тенденцию в современном бизнес-образовании — поиск баланса между знаниями и управленческими навыками. Вторая тенденция — интеграция управленческих знаний, навыков и необходимой отраслевой информации в рамках курса. Иными словами, в лучших мировых школах один предмет преподают три профессора. Там исчезают такие дисциплины, как, скажем, «управление финансами». Предмет может называться «будущее текстильной промышленности». Он будет посвящен важнейшим организационным вопросам, возникающим в разных сферах жизни текстильной компании. Один профессор расскажет о финансах, другой — о том, как управлять людьми и искать последователей, третий позволит менеджерам шире взглянуть на перспективы отрасли. И все это требуется гармонично интегрировать. Подчеркну, что, говоря об отрасли, нет нужды вдаваться в технологические детали.
Приведу пример: Словения стала мировым лидером по производству сноубордов, потому что вовремя увидела тенденцию. С другой стороны, наша страна создала мебельную индустрию, одну из сильнейших в мире (20 лет назад мы активно экспортировали мебель), но утратила свои позиции, не разглядев важнейший тренд — индивидуализацию. Люди не хотят выглядеть, как все. В частности, никто не желает покупать одинаковые кухонные гарнитуры. Надо бы начать выпускать мебель маленькими партиями, но Словения не сделала этого и проиграла конкурентам, прежде всего Италии, которая вовремя перестроилась. Таким образом, бизнес-школы должны говорить о перспективах отраслей, и талантливый профессор, как правило, сделает это лучше, чем специалист, работающий внутри отрасли и преподающий в корпоративном университете. Со стороны многие вещи лучше видны. Однако талантливых профессоров, безусловно, не хватает, и совместная их подготовка — третья тенденция в современном бизнес-образовании.
— Что значит «совместная подготовка»?
— Я имею в виду международную подготовку, силами разных стран. Один из международных центров подготовки преподавателей создан в моей школе в Словении, он называется IMTA — International Management Teachers Academy. Туда приезжают преподаватели со всего мира. CEEMAN, в свою очередь, разрабатывает стандарты и методики подготовки преподавателей бизнес-школ. Мы обсуждаем их на международных конференциях — в том числе и в России.
Четвертая тенденция, очень важная, заключается в том, что сейчас бизнес-школы принимают на обучение людей зрелого возраста, а не молодежь. Как я упоминала, в Америке есть школы MBA, которые занимаются обучением вчерашних детей, и в России такая практика набирает силу: появились бизнес-школы для выпускников старших классов. И мы ждем от столь юных менеджеров великих свершений! Это неправильно. Менеджмент только на 10% состоит из экономической науки. Все остальное — психология, понимание общества, в котором работаешь, знание философии и политики своей компании, а также знание самого себя. Поэтому я считаю, что студент бизнес-школы должен иметь высшее образование и минимум трехлетний опыт квалифицированной работы.
Наконец, пятое направление развития бизнес-образования — заимствование опыта профессий, далеких, на первый взгляд, от менеджмента. Так, большую помощь в обучении может оказать дирижер или, скажем, тренер футбольной команды.
Менеджмент как искусство
— И какую функцию выполняют дирижеры в вашей бизнес-школе?
— Дирижер оркестра — это лидер, который руководит подчиненными иногда только с помощью мимики и движений рук. Эти навыки весьма полезны менеджеру. Ему также полезен опыт работы бригады хирургов. Или пример тренера баскетбольной команды: какого рода команду он формирует, какой стиль руководства использует? Особенно важно, как тренер работает со звездами, поведение которых нередко способствует разрушению команды. Наводит на полезные мысли сравнение подходов классического и джазового музыканта. Классика предполагает строгий подход: проявляйте свои творческие способности, но при этом ни на шаг не отступайте от нот. Политический режим в России всегда был строгим, и, возможно, поэтому русские очень сильны в классической музыке. Возвращаясь к бизнесу, отметим, что классика хороша при кризисном менеджменте — в таких условиях все должны слаженно петь по нотам. Зато джаз является синонимом благоприятной для компании ситуации, когда лидер задает мелодическую линию, а остальные музыканты импровизируют. Менеджер, не способный быстро импровизировать, не очень хорош.
У нас в школе студенты смотрят на работу музыканта или дирижера и просят их рассказать о том, как они это делают, как им удается руководить звездами или решать другие проблемы. Это один метод. Другой метод — дирижер предлагает студентам попробовать себя в его роли. Я недавно присутствовала на таком событии. В конце занятия мы учились дирижировать.
С помощью одной театральной пьесы можно показать, в чем состоит главная дилемма менеджмента, лучше, чем в ходе лекции или даже деловой игры. С помощью искусства мы даем студентам необходимые навыки, а также пытаемся оказать на них эмоциональное воздействие. Благодаря этому они не заучивают предмет наизусть, а стараются понять его. Еще важно вспомнить совет Питера Дракера: он говорил, что менеджер должен каждое утро смотреть в зеркало и спрашивать себя: «Тот ли я, кого сейчас вижу?» Обычно темп работы предпринимателей настолько высок, что они не успевают думать о своих личных качествах, поэтому самоанализ является важной задачей учебной программы. Собственно, задача — помогать не только анализировать, но и менять других людей и себя. Если менеджер, особенно лидер, ничего не переосмыслил, он зря тратил время в бизнес-школе. Влиять на ментальность легче средствами искусства. Соответственно, искусство — неотъемлемая часть современного бизнес-образования.
В России люди более восприимчивы к культуре, чем на Западе. Поэтому я и сказала вначале, что у российских бизнес-школ есть реальные возможности построить интересные и эффективные системы обучения.
На родине, а далее везде
— Вы часто делаете акцент на национальных традициях бизнес-образования. Значит ли это, что менеджеру лучше учиться на родине, в рамках своей культуры, и не стремиться в зарубежные школы, как делают руководители крупных компаний?
— Сразу подчеркну, что лучше выбирать международные школы, а не просто зарубежные. Между этими двумя типами учреждений есть большая разница. По сути вопроса скажу, что учиться в других странах полезно, причем размер и специфика фирмы не имеют большого значения. Да, допустим, маленькое производство пирожков никогда не будет работать на глобальном рынке, но я бы все равно отправила его руководителя на обучение за рубеж, если бы у меня были для этого деньги. Во-первых, он посмотрит, как там делают мучные изделия, и ему это наверняка пригодится. Во-вторых, чтобы руководитель стал стратегом и лидером, ему нужен кругозор. Учеба в международной школе позволяет полностью отвлечься от повседневной трудовой жизни и воспринять опыт самых разных людей. Скорее всего, этот опыт окажется неожиданным. В конце концов, лидер учится не для того, чтобы узнать пару новых методик, а для того, чтобы нечто понять.
Впрочем, и рядовых менеджеров весьма полезно учить в международных школах, когда это возможно. Мой друг в Германии купил обанкротившуюся сталелитейную компанию, будучи молодым менеджером. Первое, что он сделал, — арендовал самолет, посадил в него 190 своих сотрудников и отправил в Японию. Он сказал: «Если японцы могут сделать металлургический бизнес прибыльным, то и мы это сделаем». Вернувшись, его люди были гораздо более уверены в себе и в перспективах компании, чем до учебы. И до сих пор бизнес моего друга успешен.
Недавно мы посылали в Америку группу менеджеров из Словении. Они учились многому, но прежде всего — стратегиям маркетинга, потому что в США другой маркетинг, нежели в Европе, что связано во многом с разными размерами рынков. Этих менеджеров поразили, например, практики упаковки товаров в США. Им показывали, как упаковывают большие стиральные машины и промышленное оборудование. Никогда раньше они не думали, что для станков можно придумать привлекательную упаковку. Они также учились здоровой агрессии, потому что американский бизнес более жесток, чем европейский, и это ему помогает. Я думаю, навыки такой агрессии необходимо прививать и российским менеджерам. Я давно знакомлюсь с Россией и вижу, что в вашем бизнесе есть то, что можно показать миру, но российским компаниям не хватает уверенности в себе.
Резюмируя разговор об учебе дома и за границей, скажу: необходимо совмещать оба подхода. Полагаю, каждый менеджер сначала должен пройти программу подготовки у себя на родине, чтобы понять суть и особенности менеджмента в данной стране, а также узнать международную терминологию. Далее, если он действительно хочет развиваться, ему стоит выбрать международную школу. Они очень разные, и руководствоваться при выборе надо своими личными целями, а не тем, насколько известен тот или иной бренд на рынке образования. В любом случае, я не советую ограничиваться получением информации по Интернету. Лучше приехать в избранную страну на пару дней, чтобы изучить ситуацию на месте. Это недешево, но неэффективная учеба обойдется дороже.
ж.Эксперт-Северо-Запад
read more...
Занятия в ее бизнес-школе наряду с обычными преподавателями часто проводят дирижеры. Слушатели изучают разницу в моделях лидерства, сравнивая классическую музыку и джаз. Такие практики — вклад словенского профессора Даницы Пург в международную дискуссию о путях развития бизнес-образования.
«Эксперт Северо-Запад» писал о проблемах российских бизнес-школ. Главная из них — несоответствие практики образовательных учреждений и ожиданий многих компаний. Характерно, что в Европе и США бизнес и его учителя тоже не вполне довольны друг другом. Необходимость сближения спроса и предложения на рынке обучения менеджеров становится интернациональной проблемой.
Даница Пург, директор расположенной в Словении Bled School of Management и президент CEEMAN, Ассоциации развития менеджмента Центральной и Восточной Европы, — один из лидеров движения, которое можно условно назвать «за новый взгляд на бизнес-образование». Она считает, что российские школы быстрее найдут свой путь к слушателям, если не будут слепо копировать западные практики. «Широкий взгляд на образование предполагает аккумулирование опыта разных культур, — утверждает Пург. — Надо брать лучшее и на Западе, и на Востоке».Подростковый кризис
— Часто говорится о том, что бизнес-образование по всему миру переживает кризис. Вы согласны с такими оценками?
— Я согласна с тем, что возникли серьезные проблемы. Пять лет назад несколько известных школ MBA в США впервые остались без работы. До этого они ежегодно выпускали по 70 тыс. менеджеров, которые сразу находили перспективные места службы.
Такая ситуация закономерна — ряд бизнес-школ Америки допускали в своей работе системные ошибки. Одна из главных заключается, на мой взгляд, в том, что в американских учреждениях бизнес-образования учатся слишком молодые люди без опыта работы. В итоге компании, куда приходят менеджеры с дипломами МВА, испытывают разочарование. В Центральной и Восточной Европе тоже существуют трудности — выпускники бизнес-школ не соответствуют полностью потребностям бизнеса. Но здесь эта проблема носит более комплексный характер, чем в США. Страны нашего региона столкнулись с изменениями, которые коснулись буквально всех сфер жизни. Поэтому восточноевропейские компании работают в особо сложной среде и им нужны особые менеджеры — одновременно и опытные, и способные переступить через прошлый опыт, то есть необычайно гибкие, с большим потенциалом обучения и роста. В некотором смысле задачи учреждений бизнес-образования в Центральной и Восточной Европе сложнее, чем на Западе.
В частности, российское бизнес-образование переживает, на мой взгляд, очень ответственный период. В большинстве восточноевропейских государств более или менее поступательно формировался спрос на услуги школ для менеджеров — у нас была возможность его изучать и к нему адаптироваться. В России же сейчас наблюдается взрывной рост интереса представителей бизнеса к обучению. Это и уникальная возможность для развития бизнес-школ, и серьезная угроза. Бизнес-школа у вас становится элементом моды, а мода ветрена. Она может уйти так же стремительно, как появилась, и ей на смену придет разочарование. Сначала разочаруются выпускники, которые не получат того, что им обещают рекламные брошюры, а затем — компании, не получившие хороших специалистов, способных сразу приступить к выполнению серьезных задач. То есть проблема качества обучения для России очень актуальна.
— Вы сказали, что эта проблема актуальна и для США, и в той или иной степени для всего мира. Нет оснований полагать, что молодые российские бизнес-школы решат ее быстрее и успешнее, чем их более опытные коллеги в других странах. Сначала, наверное, механизмы достижения качества в обучении менеджеров найдет весь мир, а потом и России при известном старании удастся перенять передовой опыт.
— Мировое бизнес-образование — молодое. Первые бизнес-школы появились в Европе в 1945 году, так что этот рынок, можно сказать, переживает подростковый кризис. Его опыта пока не хватает, чтобы на равных с бизнесом решать взрослые проблемы. В этом смысле у разных стран примерно равные шансы выделиться на мировом рынке бизнес-образования. В России сейчас, по нашим оценкам, примерно 7−8 хороших бизнес-школ, и этого, конечно, недостаточно. Но и в Западной Европе не более 10 хороших школ. Так что можно без стеснения искать свой путь развития бизнес-образования, не считая, что западный мир изобилует идеальными образцами.
В целом образование для менеджеров сегодня стремится расширить подход. Узкий подход — это, во-первых, копирование какого-то одного национального опыта, например американского (к чему тяготеют российские бизнес-школы). Но в глобальном мире необходимо аккумулировать практики различных культур. Во-вторых, узкий подход — это абстрактные знания и отсутствие интересных методик обучения, что свойственно прежде всего университетским бизнес-школам. И в России такое преподавание часто встречается.
Учить учителей
— Как, на ваш взгляд, можно решить проблему «абстрактных знаний»? Ведущие бизнес-школы гордятся тем, что они, в отличие от тренинговых фирм, дают людям фундаментальное образование, а оно всегда отчасти абстрактно.
— Прежде всего надо добиваться здорового баланса между знаниями и навыками. Поиск такого баланса — одна из важнейших новых тенденций в развитии бизнес-образования. Знания наиболее важны на низких уровнях управления — финансы, бухгалтерия, логистика и так далее. Когда вы отвечаете хотя бы за нескольких человек, то есть являетесь уже не просто специалистом, а менеджером, то вам необходимы управленческие навыки — ведения переговоров, делового общения, работы в команде. Поэтому бизнес-школы должны уделять навыкам такое же внимание, как знаниям. Кроме того, менеджеру нужно знать специфику развития отрасли, в которой он работает. Это тоже знания, но далеко не абстрактные.
— Ни одна бизнес-школа не может знать специфику отраслей лучше, чем компании, которые в них работают. Поэтому многие фирмы создают корпоративные университеты и предпочитают учить специалистов самостоятельно, то есть отказываются от услуг внешних партнеров по развитию персонала.
— Я вам выскажу свою точку зрения, которую, впрочем, разделяют ведущие профессора мира. Ошибка, когда компания, имеющая в штате 2−3 тыс. человек, создает свой университет, считая, что это дешевле и более ориентировано на практические задачи, нежели обучение людей в бизнес-школах. Во-первых, корпоративные университеты хороши для больших компаний, где число сотрудников превышает 5 тыс. Во-вторых, такой университет решает лишь часть необходимых задач — он работает над созданием корпоративной культуры, укреплением командного духа, технологическими вопросами, характерными для отрасли. Но даже те фирмы, которые имеют прекрасные университеты, посылают своих сотрудников в бизнес-школы, чтобы привнести в бизнес свежие идеи, в том числе новый взгляд на свою отрасль, и получить новые деловые контакты.
Я называла первую тенденцию в современном бизнес-образовании — поиск баланса между знаниями и управленческими навыками. Вторая тенденция — интеграция управленческих знаний, навыков и необходимой отраслевой информации в рамках курса. Иными словами, в лучших мировых школах один предмет преподают три профессора. Там исчезают такие дисциплины, как, скажем, «управление финансами». Предмет может называться «будущее текстильной промышленности». Он будет посвящен важнейшим организационным вопросам, возникающим в разных сферах жизни текстильной компании. Один профессор расскажет о финансах, другой — о том, как управлять людьми и искать последователей, третий позволит менеджерам шире взглянуть на перспективы отрасли. И все это требуется гармонично интегрировать. Подчеркну, что, говоря об отрасли, нет нужды вдаваться в технологические детали.
Приведу пример: Словения стала мировым лидером по производству сноубордов, потому что вовремя увидела тенденцию. С другой стороны, наша страна создала мебельную индустрию, одну из сильнейших в мире (20 лет назад мы активно экспортировали мебель), но утратила свои позиции, не разглядев важнейший тренд — индивидуализацию. Люди не хотят выглядеть, как все. В частности, никто не желает покупать одинаковые кухонные гарнитуры. Надо бы начать выпускать мебель маленькими партиями, но Словения не сделала этого и проиграла конкурентам, прежде всего Италии, которая вовремя перестроилась. Таким образом, бизнес-школы должны говорить о перспективах отраслей, и талантливый профессор, как правило, сделает это лучше, чем специалист, работающий внутри отрасли и преподающий в корпоративном университете. Со стороны многие вещи лучше видны. Однако талантливых профессоров, безусловно, не хватает, и совместная их подготовка — третья тенденция в современном бизнес-образовании.
— Что значит «совместная подготовка»?
— Я имею в виду международную подготовку, силами разных стран. Один из международных центров подготовки преподавателей создан в моей школе в Словении, он называется IMTA — International Management Teachers Academy. Туда приезжают преподаватели со всего мира. CEEMAN, в свою очередь, разрабатывает стандарты и методики подготовки преподавателей бизнес-школ. Мы обсуждаем их на международных конференциях — в том числе и в России.
Четвертая тенденция, очень важная, заключается в том, что сейчас бизнес-школы принимают на обучение людей зрелого возраста, а не молодежь. Как я упоминала, в Америке есть школы MBA, которые занимаются обучением вчерашних детей, и в России такая практика набирает силу: появились бизнес-школы для выпускников старших классов. И мы ждем от столь юных менеджеров великих свершений! Это неправильно. Менеджмент только на 10% состоит из экономической науки. Все остальное — психология, понимание общества, в котором работаешь, знание философии и политики своей компании, а также знание самого себя. Поэтому я считаю, что студент бизнес-школы должен иметь высшее образование и минимум трехлетний опыт квалифицированной работы.
Наконец, пятое направление развития бизнес-образования — заимствование опыта профессий, далеких, на первый взгляд, от менеджмента. Так, большую помощь в обучении может оказать дирижер или, скажем, тренер футбольной команды.
Менеджмент как искусство
— И какую функцию выполняют дирижеры в вашей бизнес-школе?
— Дирижер оркестра — это лидер, который руководит подчиненными иногда только с помощью мимики и движений рук. Эти навыки весьма полезны менеджеру. Ему также полезен опыт работы бригады хирургов. Или пример тренера баскетбольной команды: какого рода команду он формирует, какой стиль руководства использует? Особенно важно, как тренер работает со звездами, поведение которых нередко способствует разрушению команды. Наводит на полезные мысли сравнение подходов классического и джазового музыканта. Классика предполагает строгий подход: проявляйте свои творческие способности, но при этом ни на шаг не отступайте от нот. Политический режим в России всегда был строгим, и, возможно, поэтому русские очень сильны в классической музыке. Возвращаясь к бизнесу, отметим, что классика хороша при кризисном менеджменте — в таких условиях все должны слаженно петь по нотам. Зато джаз является синонимом благоприятной для компании ситуации, когда лидер задает мелодическую линию, а остальные музыканты импровизируют. Менеджер, не способный быстро импровизировать, не очень хорош.
У нас в школе студенты смотрят на работу музыканта или дирижера и просят их рассказать о том, как они это делают, как им удается руководить звездами или решать другие проблемы. Это один метод. Другой метод — дирижер предлагает студентам попробовать себя в его роли. Я недавно присутствовала на таком событии. В конце занятия мы учились дирижировать.
С помощью одной театральной пьесы можно показать, в чем состоит главная дилемма менеджмента, лучше, чем в ходе лекции или даже деловой игры. С помощью искусства мы даем студентам необходимые навыки, а также пытаемся оказать на них эмоциональное воздействие. Благодаря этому они не заучивают предмет наизусть, а стараются понять его. Еще важно вспомнить совет Питера Дракера: он говорил, что менеджер должен каждое утро смотреть в зеркало и спрашивать себя: «Тот ли я, кого сейчас вижу?» Обычно темп работы предпринимателей настолько высок, что они не успевают думать о своих личных качествах, поэтому самоанализ является важной задачей учебной программы. Собственно, задача — помогать не только анализировать, но и менять других людей и себя. Если менеджер, особенно лидер, ничего не переосмыслил, он зря тратил время в бизнес-школе. Влиять на ментальность легче средствами искусства. Соответственно, искусство — неотъемлемая часть современного бизнес-образования.
В России люди более восприимчивы к культуре, чем на Западе. Поэтому я и сказала вначале, что у российских бизнес-школ есть реальные возможности построить интересные и эффективные системы обучения.
На родине, а далее везде
— Вы часто делаете акцент на национальных традициях бизнес-образования. Значит ли это, что менеджеру лучше учиться на родине, в рамках своей культуры, и не стремиться в зарубежные школы, как делают руководители крупных компаний?
— Сразу подчеркну, что лучше выбирать международные школы, а не просто зарубежные. Между этими двумя типами учреждений есть большая разница. По сути вопроса скажу, что учиться в других странах полезно, причем размер и специфика фирмы не имеют большого значения. Да, допустим, маленькое производство пирожков никогда не будет работать на глобальном рынке, но я бы все равно отправила его руководителя на обучение за рубеж, если бы у меня были для этого деньги. Во-первых, он посмотрит, как там делают мучные изделия, и ему это наверняка пригодится. Во-вторых, чтобы руководитель стал стратегом и лидером, ему нужен кругозор. Учеба в международной школе позволяет полностью отвлечься от повседневной трудовой жизни и воспринять опыт самых разных людей. Скорее всего, этот опыт окажется неожиданным. В конце концов, лидер учится не для того, чтобы узнать пару новых методик, а для того, чтобы нечто понять.
Впрочем, и рядовых менеджеров весьма полезно учить в международных школах, когда это возможно. Мой друг в Германии купил обанкротившуюся сталелитейную компанию, будучи молодым менеджером. Первое, что он сделал, — арендовал самолет, посадил в него 190 своих сотрудников и отправил в Японию. Он сказал: «Если японцы могут сделать металлургический бизнес прибыльным, то и мы это сделаем». Вернувшись, его люди были гораздо более уверены в себе и в перспективах компании, чем до учебы. И до сих пор бизнес моего друга успешен.
Недавно мы посылали в Америку группу менеджеров из Словении. Они учились многому, но прежде всего — стратегиям маркетинга, потому что в США другой маркетинг, нежели в Европе, что связано во многом с разными размерами рынков. Этих менеджеров поразили, например, практики упаковки товаров в США. Им показывали, как упаковывают большие стиральные машины и промышленное оборудование. Никогда раньше они не думали, что для станков можно придумать привлекательную упаковку. Они также учились здоровой агрессии, потому что американский бизнес более жесток, чем европейский, и это ему помогает. Я думаю, навыки такой агрессии необходимо прививать и российским менеджерам. Я давно знакомлюсь с Россией и вижу, что в вашем бизнесе есть то, что можно показать миру, но российским компаниям не хватает уверенности в себе.
Резюмируя разговор об учебе дома и за границей, скажу: необходимо совмещать оба подхода. Полагаю, каждый менеджер сначала должен пройти программу подготовки у себя на родине, чтобы понять суть и особенности менеджмента в данной стране, а также узнать международную терминологию. Далее, если он действительно хочет развиваться, ему стоит выбрать международную школу. Они очень разные, и руководствоваться при выборе надо своими личными целями, а не тем, насколько известен тот или иной бренд на рынке образования. В любом случае, я не советую ограничиваться получением информации по Интернету. Лучше приехать в избранную страну на пару дней, чтобы изучить ситуацию на месте. Это недешево, но неэффективная учеба обойдется дороже.
ж.Эксперт-Северо-Запад
read more...
пятница, 25 декабря 2009 г.
Бизнес образование в момент кризиса
Бизнес школы оказались в интересной ситуации. С одной стороны они учат управлять компаниями, но на рынке кризис и многие методы не работают. В результате часть школ резко начали вводить новые “антикризисные” программы образования. Но что получается, все предыдущие их программы были плохими, раз не учили справляться с такими ситуациями? Тогда могут ли быть хорошими эти новые “антикризисные”?
Другие бизнес школы занимают позицию, что мол чему учили все верно, а кризис это временное явление, мы свою стратегию менять не будем. В краткосрочной перспективе это менее выигрышная позиция, но в целях сохранения имиджа, возможно более успешная. Риск здесь, что без студентов о тебе могут быстро забыть.
Что же делать?
В нашем диалоге, мы пришли к выводу, что возможно стоит поробовать слегка изменить наполнение программ. Ведь очевидно, что многие программы не учитывают контекст, в котором “творится менеджмент”. С другой стороны, в своей основе они содержат много важных и полезных идеи и выводов. Что же нужно добавить, к существующим программам, чтобы они более полно отражали текущую ситуацию? А в идеале, что еще бы и смогли подготовить людей к новым нелегким временам? Мне сразу хочется вещать про то, что “системное мышление – панацея от любого кризиса”. Но особенно нам интересно узнать Ваше мнение.
Как бы Вы переделали программы бизнес образования, чтобы они лучше отвечали ситуации? Или может стоит поменять всю бизнес модель в образовании?
Dmitry Linkov
By Anton, March 18, 2009 @ 12:57 am
Я думаю, что главная проблема бизнес-образования – ориентация на case-study. Откройте любой журнал по менеджменту, и вы увидете, что большинство статей построено по такому признаку: авторы строят некую гипотезу о том, что надо делать, чтобы быть успешным, потом проводят опрос менеджеров успешных компаний, и по результатам опроса делается вывод, что надо и не надо поступать так-то, чтобы быть успешным. Упрощаю, но логика обычно такая. Отсюда и книги типа “Как стать супер-менеджером за 24 часа” и т.п. Но мы-то знаем, что в быстро меняющихся условиях эти кейсы бесполезны. ;) И финансовый кризис тут особо не при чем – мир-то ускоряется, отсюда и закономерный кризис бизнес-образования. Просто бюджетов лишних нет сейчас на неэффективное образование, вот и почувствовали бизнес-школы, что что-то не так.
Есть анекдот про выпускника MBA, который стал президентом небольшой фирмы. Показали ему производство, офис, представили подчиненным. Сев за свой стол он пристукнул по нему кулаком для убедительности и говорит: “Ну что? какой у нас сегодня кейс? давайте работать!” :)
read more...
Другие бизнес школы занимают позицию, что мол чему учили все верно, а кризис это временное явление, мы свою стратегию менять не будем. В краткосрочной перспективе это менее выигрышная позиция, но в целях сохранения имиджа, возможно более успешная. Риск здесь, что без студентов о тебе могут быстро забыть.
Что же делать?
В нашем диалоге, мы пришли к выводу, что возможно стоит поробовать слегка изменить наполнение программ. Ведь очевидно, что многие программы не учитывают контекст, в котором “творится менеджмент”. С другой стороны, в своей основе они содержат много важных и полезных идеи и выводов. Что же нужно добавить, к существующим программам, чтобы они более полно отражали текущую ситуацию? А в идеале, что еще бы и смогли подготовить людей к новым нелегким временам? Мне сразу хочется вещать про то, что “системное мышление – панацея от любого кризиса”. Но особенно нам интересно узнать Ваше мнение.
Как бы Вы переделали программы бизнес образования, чтобы они лучше отвечали ситуации? Или может стоит поменять всю бизнес модель в образовании?
Dmitry Linkov
By Anton, March 18, 2009 @ 12:57 am
Я думаю, что главная проблема бизнес-образования – ориентация на case-study. Откройте любой журнал по менеджменту, и вы увидете, что большинство статей построено по такому признаку: авторы строят некую гипотезу о том, что надо делать, чтобы быть успешным, потом проводят опрос менеджеров успешных компаний, и по результатам опроса делается вывод, что надо и не надо поступать так-то, чтобы быть успешным. Упрощаю, но логика обычно такая. Отсюда и книги типа “Как стать супер-менеджером за 24 часа” и т.п. Но мы-то знаем, что в быстро меняющихся условиях эти кейсы бесполезны. ;) И финансовый кризис тут особо не при чем – мир-то ускоряется, отсюда и закономерный кризис бизнес-образования. Просто бюджетов лишних нет сейчас на неэффективное образование, вот и почувствовали бизнес-школы, что что-то не так.
Есть анекдот про выпускника MBA, который стал президентом небольшой фирмы. Показали ему производство, офис, представили подчиненным. Сев за свой стол он пристукнул по нему кулаком для убедительности и говорит: “Ну что? какой у нас сегодня кейс? давайте работать!” :)
read more...
воскресенье, 1 ноября 2009 г.
Чему бизнес-школы должны научиться у нынешнего кризиса
Глобальный финансовый кризис высветил ряд проблем в бизнес-образовании. Бизнес-школы слишком уверены в безупречности своих программ МВА и осуществляют преподавание в предписывающей манере, что далеко не всегда правильно. Старший преподаватель банковского дела Манчестерской школы бизнеса Исмаил Эртюрк в своей статье говорит о том, какие уроки бизнес-школы должны извлечь из нынешнего кризиса, и что необходимо изменить в учебных планах.
В ноябре 2008 года королева Великобритании посетовала на то, что финансовый кризис ужасен, и задала вопрос экономистам: «Если все эти вещи были столь значительны, как этого никто не заметил?». Некоторые в своих комментариях зашли еще дальше и дали определение текущему финансовому кризису как банкротству интеллектуального капитала Уолл-стрит. Конечно, Уолл-стрит ассоциировалась с инновациями в сфере финансов, финансовыми управленческими стимулами, рациональностью экономических решений, эффективными рынками, принципами наращивания акционерного капитала, количественными моделями риск-менеджмента и т.д. Этот перечень хорошо знаком студентам МВА и академикам, преподающим в бизнес-школах. Поэтому сообщество бизнес-школ - и факультеты, и выпускники - должны превратить этот кризис в возможность переосмыслить некоторые из ключевых принципов в преподавании МВА.
Реакция на кризис
На корпоративные скандалы, такие как Enron и WorldCom, бизнес-школы отреагировали, увеличив число курсов по бизнес-этике и корпоративному управлению. Нынешний кризис тоже указывает не необходимость пересмотреть учебные планы. Хотя бизнес-школы всегда чутко отзывались на изменения ситуации в экономике и трендам в бизнесе, а не ждали кризиса как повода для переоценки самих себя. Например, глобализация трансформировала и педагогические, и эпистемологические аспекты бизнес-образования, ведь менеджерам пришлось действовать в принципиально отличающихся и намного более неопределенных условиях. Текущий кризис слишком масштабен и слишком сложен, и бизнес-школы тем более не могут его игнорировать. И хотя каждая из них будет отвечать на него по-своему, я верю, что есть некоторые общие уроки, которые следует извлечь всем школам.
Нынешний кризис продемонстрировал отстраненность финансовой индустрии от своих потребителей и общества в целом, и бизнес-школы должны ввести в программы элементы, делающие социальную ценность бизнеса столь же значимой, как и принцип наращивания акционерного капитала. Здесь необходимо дополнительное интеллектуальное усиление по сравнению с тем, что мы сейчас можем наблюдать в учебных планах школ. Новые инициативы бизнес-школ, такие как курсы, посвященные социальным инновациям, могут получить дальнейшее развитие, чтобы занять центральную роль в обучении.
О пользе критики
Помимо усиления концепции социальной ценности в учебных планах, дабы уравновесить принцип наращивания акционерного капитала, школы должны также пересмотреть имеющийся баланс между утилитарными целями и критическим, нешаблонным мышлением. Кризис показал, что бизнес-школы слишком уверены в безупречности своих программ МВА. Конечно, излишняя неуверенность может привести к колебаниям и бездействую. Но и излишняя самоуверенность может принести ощутимый вред, так как ей недостает критического взгляда, необходимость которого подтвердил нынешний кризис.
Почти две сотни лет назад в трудах, посвященных образовательной реформе, педагог-теоретик и эрудит Вильгельм фон Гумбольдт писал, что «образование индивидуума требует его слияния с обществом, включает его связи с обществом в целом». Он считал, что критическое мышление жизненно необходимо университетскому образованию: «особенное свойство высших научных кругов заключалось в том, что они относились к науке как проблеме, которая никогда полностью не решена, и поэтому были вовлечены в постоянные исследования».
Одним из друзей Гумбольдта был Гете, автор знаменитого «Фауста», которому мы обязаны термином «договор Фауста». В глазах общества банкиры с их огромными бонусами, которые привели свои банки к краху и спровоцировали экономический кризис исторического масштаба, являются фаустовскими персонажами. Предсказуемо, но не вполне справедливо, банкиры считаются козлами отпущения, ответственными за финансовые и экономические проблемы. Однако вполне справедливо задать вопрос, могла ли не подвергаемая критике вера в современные положения о финансах и менеджменте сыграть свою роль в нынешнем кризисе?
Справедливо отметить, что большинство бизнес-школ прививает слепую веру и использует предписывающий подход в преподавании большинства предметов, от стратегии до финансов. Во многом этот подход к преподаванию подходит для профессионального МВА и отвечает интересам групп. Ведь степень МВА - это не степень исследователя, предполагающая развитие академической карьеры. Но, тем не менее, налицо тенденция использовать в преподавании в бизнес-школах научный дискурс, заимствованный из физических наук. Хотя большинство предметов в школах ближе к гуманитарным наукам, где к знанию принято относиться как историческому и вероятностному.
Что необходимо менять в процессе обучения
Поэтому так называемый «договор Фауста» бизнес-школ с эгоизмом можно разорвать, дополнив учебные планы такими предметами как история науки и история бизнеса. Также акцент на рынки должен быть сбалансирован обсуждениями о более широком социальном контексте бизнеса. Социальная ответственность и инновации, проблемы экологии уже включены во многие программы бизнес-школ, но заслуживают больших инвестиций.
Также очень важен способ мышления. Бизнес-школы должны насаждать критическое мышление среди студентов, чтобы те лучше осознавали, что изучаемое ими не может быть применимо всегда и во всех ситуациях. Необходимо поощрять студентов к применению критического мышления, они должны понимать нормативную природу большинства курсов, основывающихся на социальной науке, к коим относится и МВА.
Студенты должны быть интеллектуально подкованы, чтобы иметь дело со сложностями, а не натренированы на то, чтобы упрощать сложные вопросы бизнеса. Одно из таких упрощений, которое преобладало в преподавании МВА, - это положение, что наращивание акционерного капитала является простым способом решить одним махом проблемы экономической эффективности, процветания и роста. Мы видели достаточно примеров нелицеприятного поведения корпораций и чрезмерных вознаграждений в банковском секторе, которые поощряли рискованные решения, оправдываемые рассуждениями о наращивании акционерного капитала.
Преподавание в бизнес-школах, которое базируется на максимизации акционерного капитала, может легко превратить процесс обучения в идеологию в советском стиле, где правда приносится в жертву благим намерениям. Этот кризис продемонстрировал, что профессиональные приоритеты на программах МВА, формирующие основу образовательных целей, должны быть сбалансированы привычкой мыслить критически и рефлективно.
Исмаил Эртюрк, старший преподаватель Манчестерской школы бизнеса
read more...
В ноябре 2008 года королева Великобритании посетовала на то, что финансовый кризис ужасен, и задала вопрос экономистам: «Если все эти вещи были столь значительны, как этого никто не заметил?». Некоторые в своих комментариях зашли еще дальше и дали определение текущему финансовому кризису как банкротству интеллектуального капитала Уолл-стрит. Конечно, Уолл-стрит ассоциировалась с инновациями в сфере финансов, финансовыми управленческими стимулами, рациональностью экономических решений, эффективными рынками, принципами наращивания акционерного капитала, количественными моделями риск-менеджмента и т.д. Этот перечень хорошо знаком студентам МВА и академикам, преподающим в бизнес-школах. Поэтому сообщество бизнес-школ - и факультеты, и выпускники - должны превратить этот кризис в возможность переосмыслить некоторые из ключевых принципов в преподавании МВА.
Реакция на кризис
На корпоративные скандалы, такие как Enron и WorldCom, бизнес-школы отреагировали, увеличив число курсов по бизнес-этике и корпоративному управлению. Нынешний кризис тоже указывает не необходимость пересмотреть учебные планы. Хотя бизнес-школы всегда чутко отзывались на изменения ситуации в экономике и трендам в бизнесе, а не ждали кризиса как повода для переоценки самих себя. Например, глобализация трансформировала и педагогические, и эпистемологические аспекты бизнес-образования, ведь менеджерам пришлось действовать в принципиально отличающихся и намного более неопределенных условиях. Текущий кризис слишком масштабен и слишком сложен, и бизнес-школы тем более не могут его игнорировать. И хотя каждая из них будет отвечать на него по-своему, я верю, что есть некоторые общие уроки, которые следует извлечь всем школам.
Нынешний кризис продемонстрировал отстраненность финансовой индустрии от своих потребителей и общества в целом, и бизнес-школы должны ввести в программы элементы, делающие социальную ценность бизнеса столь же значимой, как и принцип наращивания акционерного капитала. Здесь необходимо дополнительное интеллектуальное усиление по сравнению с тем, что мы сейчас можем наблюдать в учебных планах школ. Новые инициативы бизнес-школ, такие как курсы, посвященные социальным инновациям, могут получить дальнейшее развитие, чтобы занять центральную роль в обучении.
О пользе критики
Помимо усиления концепции социальной ценности в учебных планах, дабы уравновесить принцип наращивания акционерного капитала, школы должны также пересмотреть имеющийся баланс между утилитарными целями и критическим, нешаблонным мышлением. Кризис показал, что бизнес-школы слишком уверены в безупречности своих программ МВА. Конечно, излишняя неуверенность может привести к колебаниям и бездействую. Но и излишняя самоуверенность может принести ощутимый вред, так как ей недостает критического взгляда, необходимость которого подтвердил нынешний кризис.
Почти две сотни лет назад в трудах, посвященных образовательной реформе, педагог-теоретик и эрудит Вильгельм фон Гумбольдт писал, что «образование индивидуума требует его слияния с обществом, включает его связи с обществом в целом». Он считал, что критическое мышление жизненно необходимо университетскому образованию: «особенное свойство высших научных кругов заключалось в том, что они относились к науке как проблеме, которая никогда полностью не решена, и поэтому были вовлечены в постоянные исследования».
Одним из друзей Гумбольдта был Гете, автор знаменитого «Фауста», которому мы обязаны термином «договор Фауста». В глазах общества банкиры с их огромными бонусами, которые привели свои банки к краху и спровоцировали экономический кризис исторического масштаба, являются фаустовскими персонажами. Предсказуемо, но не вполне справедливо, банкиры считаются козлами отпущения, ответственными за финансовые и экономические проблемы. Однако вполне справедливо задать вопрос, могла ли не подвергаемая критике вера в современные положения о финансах и менеджменте сыграть свою роль в нынешнем кризисе?
Справедливо отметить, что большинство бизнес-школ прививает слепую веру и использует предписывающий подход в преподавании большинства предметов, от стратегии до финансов. Во многом этот подход к преподаванию подходит для профессионального МВА и отвечает интересам групп. Ведь степень МВА - это не степень исследователя, предполагающая развитие академической карьеры. Но, тем не менее, налицо тенденция использовать в преподавании в бизнес-школах научный дискурс, заимствованный из физических наук. Хотя большинство предметов в школах ближе к гуманитарным наукам, где к знанию принято относиться как историческому и вероятностному.
Что необходимо менять в процессе обучения
Поэтому так называемый «договор Фауста» бизнес-школ с эгоизмом можно разорвать, дополнив учебные планы такими предметами как история науки и история бизнеса. Также акцент на рынки должен быть сбалансирован обсуждениями о более широком социальном контексте бизнеса. Социальная ответственность и инновации, проблемы экологии уже включены во многие программы бизнес-школ, но заслуживают больших инвестиций.
Также очень важен способ мышления. Бизнес-школы должны насаждать критическое мышление среди студентов, чтобы те лучше осознавали, что изучаемое ими не может быть применимо всегда и во всех ситуациях. Необходимо поощрять студентов к применению критического мышления, они должны понимать нормативную природу большинства курсов, основывающихся на социальной науке, к коим относится и МВА.
Студенты должны быть интеллектуально подкованы, чтобы иметь дело со сложностями, а не натренированы на то, чтобы упрощать сложные вопросы бизнеса. Одно из таких упрощений, которое преобладало в преподавании МВА, - это положение, что наращивание акционерного капитала является простым способом решить одним махом проблемы экономической эффективности, процветания и роста. Мы видели достаточно примеров нелицеприятного поведения корпораций и чрезмерных вознаграждений в банковском секторе, которые поощряли рискованные решения, оправдываемые рассуждениями о наращивании акционерного капитала.
Преподавание в бизнес-школах, которое базируется на максимизации акционерного капитала, может легко превратить процесс обучения в идеологию в советском стиле, где правда приносится в жертву благим намерениям. Этот кризис продемонстрировал, что профессиональные приоритеты на программах МВА, формирующие основу образовательных целей, должны быть сбалансированы привычкой мыслить критически и рефлективно.
Исмаил Эртюрк, старший преподаватель Манчестерской школы бизнеса
read more...
среда, 28 октября 2009 г.
Влияние рецессии на развитие программ бизнес-образования
У начавшейся рецессии есть как положительные, так и отрицательные стороны для бизнес-образования.
Ситуация на мировом рынке труда достигла максимально негативной точки за последние десятилетия, однако недавние выпускники колледжей понимают, что ничего не потеряют, проведя еще два года за партой бизнес-школы. Об этом свидетельствует 12% увеличение числа поступивших в этом году в школы бизнеса. В то же время стоит отметить, что сейчас не так просто компенсировать затраты на бизнес-образование повышенной зарплатой после его окончания. Согласно статистике, лишь половина выпускников текущего года нашли работу за три месяца до окончания обучения, а это на 62% меньше, чем в минувшем году (по данным Graduate Management Admission Council). С такими показателями трудно смириться, учитывая, что стоимость образования и упущенная выгода из-за лишения постоянного заработка в течение двух лет для элитных программ составляет 250 тысяч долларов.
В ответ на такие тенденции, многие школы принимают меры, которыми ставят студентов в максимально приближенные к реальности условия. Немало школ стало принимать в свои ряды более молодых студентов. Так, например, необходимый для поступления в Harvard опыт работы уменьшился на один год, и теперь составляет 3,3 года. «Школам жизненно важно выпускать специалистов, которые не только отличаются умом и сообразительностью, но и знают, как применить полученные знания на практике», - поясняет Джон Дж.Фернандес, президент аккредитационного совета Association to Advance Collegiate Schools of Business.
В 1990 году школа Northwestern's Kellogg School of Management запустила одну из так называемых эмпирических программ. Сегодня это заведение предлагает около 19 различных программ, на которые ежегодно поступает порядка 500 студентов.
Michigan's Ross School of Business с 1992 года занимается трудоустройством своих выпускников.
Emory's Goizueta Business School осенью 2008 года включила в базовый курс программы обучения, основанные на реальном опыте.
Подобную программу своим студентам в обязательном порядке предложит пройти в этом году University of Minnesota's Carlson School of Management.
В прошлом году MIT-Sloan запустила курс Global Health Delivery, согласно которой 53 студента стали участниками различных проектов в шести странах Центральной Африки. Этот пятимесячный курс включал трехнедельное проживание в Африке в ходе самостоятельной подготовки.
В 2006 году Haas School of Business открыла программу Haas at Work program. Студенты школы смогли поработать в таких компаниях, как Visa, Cisco Systems, Clorox, Walt Disney и Wells Fargo. «Мы хотели дать им понюхать пороху», - рассказывает директор программы Адам Берман.
В нынешнем году компания Visa подписала контракт с бизнес-школой Haas, с целью создания способа использования социальных сетей для проведения финансовых операций. Организаторы компании Visa надеялись получить 1-2 стоящие идеи, в итоге, студенты Haas предоставили им девять вариантов. «Нас поразил уровень компетентности студентов, а также их креативность», - говорит Скотт Санчес, ответственный за глобальные инновационные стратегии компании Visa. Стоимость этой сделки составила 40 тысяч долларов, каждый из которых был отработан студентами школы. Если бы Visa обратилась с подобным предложением к специалистам любой консалтинговой компании, то такая работа обошлась бы им существенно дороже.
По материалам www.forbes.com
read more...
Ситуация на мировом рынке труда достигла максимально негативной точки за последние десятилетия, однако недавние выпускники колледжей понимают, что ничего не потеряют, проведя еще два года за партой бизнес-школы. Об этом свидетельствует 12% увеличение числа поступивших в этом году в школы бизнеса. В то же время стоит отметить, что сейчас не так просто компенсировать затраты на бизнес-образование повышенной зарплатой после его окончания. Согласно статистике, лишь половина выпускников текущего года нашли работу за три месяца до окончания обучения, а это на 62% меньше, чем в минувшем году (по данным Graduate Management Admission Council). С такими показателями трудно смириться, учитывая, что стоимость образования и упущенная выгода из-за лишения постоянного заработка в течение двух лет для элитных программ составляет 250 тысяч долларов.
В ответ на такие тенденции, многие школы принимают меры, которыми ставят студентов в максимально приближенные к реальности условия. Немало школ стало принимать в свои ряды более молодых студентов. Так, например, необходимый для поступления в Harvard опыт работы уменьшился на один год, и теперь составляет 3,3 года. «Школам жизненно важно выпускать специалистов, которые не только отличаются умом и сообразительностью, но и знают, как применить полученные знания на практике», - поясняет Джон Дж.Фернандес, президент аккредитационного совета Association to Advance Collegiate Schools of Business.
В 1990 году школа Northwestern's Kellogg School of Management запустила одну из так называемых эмпирических программ. Сегодня это заведение предлагает около 19 различных программ, на которые ежегодно поступает порядка 500 студентов.
Michigan's Ross School of Business с 1992 года занимается трудоустройством своих выпускников.
Emory's Goizueta Business School осенью 2008 года включила в базовый курс программы обучения, основанные на реальном опыте.
Подобную программу своим студентам в обязательном порядке предложит пройти в этом году University of Minnesota's Carlson School of Management.
В прошлом году MIT-Sloan запустила курс Global Health Delivery, согласно которой 53 студента стали участниками различных проектов в шести странах Центральной Африки. Этот пятимесячный курс включал трехнедельное проживание в Африке в ходе самостоятельной подготовки.
В 2006 году Haas School of Business открыла программу Haas at Work program. Студенты школы смогли поработать в таких компаниях, как Visa, Cisco Systems, Clorox, Walt Disney и Wells Fargo. «Мы хотели дать им понюхать пороху», - рассказывает директор программы Адам Берман.
В нынешнем году компания Visa подписала контракт с бизнес-школой Haas, с целью создания способа использования социальных сетей для проведения финансовых операций. Организаторы компании Visa надеялись получить 1-2 стоящие идеи, в итоге, студенты Haas предоставили им девять вариантов. «Нас поразил уровень компетентности студентов, а также их креативность», - говорит Скотт Санчес, ответственный за глобальные инновационные стратегии компании Visa. Стоимость этой сделки составила 40 тысяч долларов, каждый из которых был отработан студентами школы. Если бы Visa обратилась с подобным предложением к специалистам любой консалтинговой компании, то такая работа обошлась бы им существенно дороже.
По материалам www.forbes.com
read more...
четверг, 14 мая 2009 г.
Не тому учили
Ведущие западные бизнес-школы подверглись критике практически с самого начала кризиса. Ведь это их блестящие выпускники работали на Уолл-Стрит и возглавляли крупнейшие финансовые корпорации. Возникают резонные вопросы: «Чему же их учили? И не пора ли подкорректировать учебные программы?».
Всесторонняя критика
Бизнес-образование обвиняют по нескольким пунктам. Некоторые критики говорят, что бизнес-школы слишком оторваны от проблем реального мира. Другие - что студентов учат принимать поспешные решения по серьезным вопросам, а третьи обвиняют бизнес-школы в том, что они прививают студентам искаженные взгляды, ставя на первое место максимизацию прибыли акционеров и отодвигая на второй план важные для лидеров бизнеса этические и социальные мотивы.
Справедливости ради отметим, что критика раздается не только извне. Так, гарвардские профессоры Джей Лориш и Ракеш Хурана считают, что в кризисе есть доля вины бизнес-школ, поскольку те поощряют «культуру эгоизма». «Экзотические финансовые инструменты, плохо продуманные компенсационные планы и модели корпоративного лидерства, некритичное использование принципа свободного предпринимательства - всему этому обучали на программах MBA, не принимая во внимание, как эти идеи и инструменты повлияют на компании и экономику в долгосрочном периоде», - говорят Лориш и Хурана.
Частично виновны
Руководители и преподаватели бизнес-школ признают свою ответственность, но с некоторыми оговорками. «Хорошие знакомые прямо говорят мне: «ребята, в том, что произошло, есть и ваша вина». И я думаю, что они правы, - говорит Пол Хили, профессор Гарвардской школы бизнеса. - Для нас настало время задуматься и понять, что нужно сделать». «Совершенно очевидно, что было упущено нечто важное, - говорит Энджел Кабрера, декан Школы международного менеджмента Тандерберд, США. - Топ-менеджеры компаний - это люди, которыми мы привыкли гордиться. Мы не можем сказать: «Ну, это не наша вина», - когда налицо системный, широко распространившийся кризис лидерства».
Но звучат и иные мнения - некоторые преподаватели считают, что им нельзя ставить в вину действия выпускников. «Я могу научить вас, как использовать ружье и для добрых, и для злых дел, и я могу научить вас создавать финансовые продукты, - говорит Алан Моррисон, профессор Saïd Business School Оксфордского университета, - а уж как вы будете использовать полученные навыки, зависит только от вас».
Радикальный пересмотр
В чем же ошибались бизнес-школы? Джей Лайт, декан Гарвардской школы бизнеса, считает, что баланс был нарушен как в экономике, так и в школах. «Во времена продолжительного финансового благополучия люди больше внимания уделяли «деланию денег», а не рискам и управлению ими, - говорит он. - Нам нужно этот баланс восстановить». Еще в ноябре в Гарварде была сформирована рабочая группа, задача которой - скорректировать программу обучения в соответствии с современной экономической ситуацией. В частности, могут быть внесены изменения в курсы по общему менеджменту и экономике. «Что мы можем улучшить? Первое, что приходит на ум, - это понимание рисков и управление ими, - говорит Пол Хили, один из руководителей группы. - Кое-что мы уже сделали».
По мнению Саймона Тейлора, руководителя программы «Мaster of finance» в Judge Business School Кембриджского университета, нужно понять, какие составляющие экономических теорий будут иметь значение в будущем. «Слишком многое из того, что воспринималось как само собой разумеющееся, сегодня ставится под вопрос», - говорит Тейлор.
В ответ же на обвинение в поощрении эгоизма и погони за личной выгодой, Бернард Янг, декан Школы бизнеса Национального университета Сингапура, предложил тщательнее изучать мотивацию студентов, в частности, тех, кто планирует работать в финансовой сфере. «Годами слишком многие стремились туда исключительно ради высоких зарплат, - говорит он. - Цель же должна быть более широкой и социально значимой, а именно, перемещение денег от тех, у кого они есть, тем, кому они нужны, чтобы воплощать в жизнь идеи».
В целом же, преподаватели бизнес-школ считают, что в новых учебных планах, скорее всего, большее внимание будет уделяться таким областям, как управление рисками, регулирование, корпоративное управление и, конечно, этика.
rb.ru
read more...
Всесторонняя критика
Бизнес-образование обвиняют по нескольким пунктам. Некоторые критики говорят, что бизнес-школы слишком оторваны от проблем реального мира. Другие - что студентов учат принимать поспешные решения по серьезным вопросам, а третьи обвиняют бизнес-школы в том, что они прививают студентам искаженные взгляды, ставя на первое место максимизацию прибыли акционеров и отодвигая на второй план важные для лидеров бизнеса этические и социальные мотивы.
Справедливости ради отметим, что критика раздается не только извне. Так, гарвардские профессоры Джей Лориш и Ракеш Хурана считают, что в кризисе есть доля вины бизнес-школ, поскольку те поощряют «культуру эгоизма». «Экзотические финансовые инструменты, плохо продуманные компенсационные планы и модели корпоративного лидерства, некритичное использование принципа свободного предпринимательства - всему этому обучали на программах MBA, не принимая во внимание, как эти идеи и инструменты повлияют на компании и экономику в долгосрочном периоде», - говорят Лориш и Хурана.
Частично виновны
Руководители и преподаватели бизнес-школ признают свою ответственность, но с некоторыми оговорками. «Хорошие знакомые прямо говорят мне: «ребята, в том, что произошло, есть и ваша вина». И я думаю, что они правы, - говорит Пол Хили, профессор Гарвардской школы бизнеса. - Для нас настало время задуматься и понять, что нужно сделать». «Совершенно очевидно, что было упущено нечто важное, - говорит Энджел Кабрера, декан Школы международного менеджмента Тандерберд, США. - Топ-менеджеры компаний - это люди, которыми мы привыкли гордиться. Мы не можем сказать: «Ну, это не наша вина», - когда налицо системный, широко распространившийся кризис лидерства».
Но звучат и иные мнения - некоторые преподаватели считают, что им нельзя ставить в вину действия выпускников. «Я могу научить вас, как использовать ружье и для добрых, и для злых дел, и я могу научить вас создавать финансовые продукты, - говорит Алан Моррисон, профессор Saïd Business School Оксфордского университета, - а уж как вы будете использовать полученные навыки, зависит только от вас».
Радикальный пересмотр
В чем же ошибались бизнес-школы? Джей Лайт, декан Гарвардской школы бизнеса, считает, что баланс был нарушен как в экономике, так и в школах. «Во времена продолжительного финансового благополучия люди больше внимания уделяли «деланию денег», а не рискам и управлению ими, - говорит он. - Нам нужно этот баланс восстановить». Еще в ноябре в Гарварде была сформирована рабочая группа, задача которой - скорректировать программу обучения в соответствии с современной экономической ситуацией. В частности, могут быть внесены изменения в курсы по общему менеджменту и экономике. «Что мы можем улучшить? Первое, что приходит на ум, - это понимание рисков и управление ими, - говорит Пол Хили, один из руководителей группы. - Кое-что мы уже сделали».
По мнению Саймона Тейлора, руководителя программы «Мaster of finance» в Judge Business School Кембриджского университета, нужно понять, какие составляющие экономических теорий будут иметь значение в будущем. «Слишком многое из того, что воспринималось как само собой разумеющееся, сегодня ставится под вопрос», - говорит Тейлор.
В ответ же на обвинение в поощрении эгоизма и погони за личной выгодой, Бернард Янг, декан Школы бизнеса Национального университета Сингапура, предложил тщательнее изучать мотивацию студентов, в частности, тех, кто планирует работать в финансовой сфере. «Годами слишком многие стремились туда исключительно ради высоких зарплат, - говорит он. - Цель же должна быть более широкой и социально значимой, а именно, перемещение денег от тех, у кого они есть, тем, кому они нужны, чтобы воплощать в жизнь идеи».
В целом же, преподаватели бизнес-школ считают, что в новых учебных планах, скорее всего, большее внимание будет уделяться таким областям, как управление рисками, регулирование, корпоративное управление и, конечно, этика.
rb.ru
read more...
Подписаться на:
Сообщения (Atom)