Навыки, которым не научат в школе

Еще один пост на zenhabits привлек мое внимание. Пост о необходимых навыках счастливого и уверенного в себе человека, которым в школе, к сожалению, не обучают. Так как еще один год и мой ребенок пойдет в школу, тема для меня оказалось очень актуальной. Думаю, что не я одна такая, так как практически у всех нас либо уже есть, либо будут дети. И я пока не встречала родителей, которые не хотели бы видеть своего ребенка здоровым, умным, успешным и, конечно же, счастливым.
Наше образование далеко от идеального и у меня есть еще год для того, чтобы правильно подготовить своего ребенка и сделать так, чтоб ни один учитель не смог сломать его и задавить в нем желание учиться и задавать вопросы. Лео Бабаута предлагает свое видение и перечисляет 9 навыков, которые он старается привить своим детям. У меня же есть еще несколько дополнений к этому списку.
Задавать вопросы
Постоянное «почему», «зачем» и «как» — естественное состояние детей. Оно для них природно, потому что они понимают, что все происходит не просто так, для всего в этом мире есть причина и следствие. По мере взросления эта черта, которая сводит с ума родителей, когда их чаду 4 года, куда-то незаметно девается. А если ребенок знает, что на свой вопрос он получит либо отмазку, либо грубый ответ (а иногда и неуд., так как раз переспрашиваешь — значит невнимательно слушал), тогда он перестает задавать вопросы. И это плохо, так как основным двигателем получения знаний являются именно вопросы. А правильные вопросы вообще могут быть половиной ответа.
В университете у нас был один преподаватель по мат. программированию, который особо не стесняясь в выражениях каждую лекцию заявлял нам, что мы — кучка бездарей, не способным даже нормально сформулировать правильный вопрос, и он теряет с нами свое драгоценное время впустую. На его занятиях всегда была гробовая тишина и ни у кого никогда не возникало никаких вопросов. Как думаете, хоть кто-то из его студентов действительно знал этот предмет?
Поэтому учите своих детей не бояться задавать вопросы — они имеют на это полное право. И не нужно забывать о том, что помогать искать на них ответы — работа не только учителя, но и ваша.
Решать проблемы
Если ребенок научится решать проблемы, он сможет выполнить любую работу. Потому что выполнение задания — это всего лишь череда решений небольших проблем. Человек, которые умеет разбивать сложные задачи на простые и затем решать их, может выполнить практически любую работу.
Не бросайтесь на помощь по первому крику ребенка, будь это бесконечное надевание колготок или задача по математике. Конечно, гораздо проще и быстрее решить задачу за ребенка и дальше заниматься своими делами, чем сидеть и объяснять каждое действие (это может продолжаться часами). В итоге ребенок привыкнет, что любую проблему за него может решить либо родитель (то есть вы), либо еще кто-то другой. И с возрастом это не проходит.
Завершать начатое
Любое действие, которое вы совершаете, может быть маленьким проектом. Составление отчета, разработка ТЗ, подготовка иллюстраций — все это является маленьким проектом, который нужно не только начать, но и довести до ума и закончить. Объясните ребенку, что если он за что-то взялся, он должен это закончить. Позволяйте ему наблюдать за вашей работой и со временем ребенок начнет делать свои собственные проекты, будь это изготовление открытки к празднику, или план выучить таблицу умножения до Нового Года.
Найти дело своей жизни
Если вы спросите у учеников выпускных классов, чем они они хотят заниматься, получите очень печальные ответы. Большинство идет учиться потому, что так сказали (решили) родители. Очень редко ребенок понимает, что ему действительно нравится (а не что сейчас модно, престижно и прибыльно), и идет для того, чтоб «получить высшее образование… как у всех». Тут сразу же вспоминается «без бумажки ты -…». Но на мой взгляд, это мышление работника госструктуры или бюджетного учреждения, у которого вся жизнь завязана на этих бумажках. И каким бы ты ни был прекрасным специалистом и ударником труда, тебя не повысят без диплома. Я ни в коем случае не говорю, что высшее образование не нужно. Просто образование, навязанное родителями, или «абы какое, лишь бы высшее» обычно пропадает впустую вместе с вложенными в него деньгами и временем.
Если ребенку нравится что-то делать, он из любого «непрестижного» занятия сможет сделать действительно стоящее дело. Не говоря уже о самореализации и ощущении гармонии с собой и внешним миром.
Сострадание
Тут все очень просто — если вы не научите ребенка сострадать, вы вырастите эгоиста, жестокого и полностью зацикленного на себе. Такой человек не будет способен ни построить семью, ни найти друзей, ни понять, что же является его страстью. Никто не захочет помогать такому человеку ни делом, ни даже простым советом. Очень важно научить ребенка состраданию, подарить ему понимание того, что иногда дарить подарки гораздо приятнее, чем получать, а помогая другим людям бескорыстно можно получить в ответ гораздо больше.
Без понимания того, что делая других людей счастливыми мы сами становимся хотя бы на чуточку лучше и счастливее, человек не сможет прожить полноценную жизнь.
«Мы сами чувствуем, что все, что мы делаем — это капля в океане. Но океан будет меньше без этой капли.»
Мать Тереза
Толерантность
Все мы разные, у каждого свои приоритеты и ценности. Вы не сможете понять другого человека, если не сможете посмотреть на мир его глазами. Границы стерлись и ваш ребенок не сможет нормально взаимодействовать в мире, если при виде человека отличной от него расы, сексуальной ориентации, вероисповедания, социального статуса или с какими-либо физическими недостатками, он будет впадать в ступор. Он попросту не сможет найти с окружающим миром общий язык и так и останется закомплексованным и замкнутым человеком с глупыми предрассудками.
Нужно дать понять ребенку, что быть другим — это нормально. Все мы разные, у каждого из нас есть свои взгляды на все и для того, чтобы взаимодействовать, мы должны научиться понимать друг друга.
Умение наслаждаться одиночеством
С рождения ребенок обожаем родителями и мы сюсюкаемся с ним, окружаем его заботой и вниманием и полностью отдаем ему свое время. Когда ребенок немного подрастает, мы уже являемся неотъемлемой частью его ощущения счастья. Когда нас нет рядом, он начинает грустить и скучать. Он не понимает как это — быть счастливым наедине с самим собой. Для счастья и веселья ему всегда нужна компания — друзья, а потом и семья. Если он не находит ни тех, ни других, он может прирасти к другим вещам, которые не позволяют ему скучать и не дают чувствовать одиночество (шоппинг, пристрастие к еде, интернет-зависимость и т.д.). Ребенок должен научиться быть наедине с самим собой, играть, находить себе интересные занятия, размышлять и при этом чувствовать себя счастливым и ни в коем случае не одиноким!
Хотя бы изредка устраивайте вечера, когда ребенок предоставлен сам себе — так у каждого в семье появиться небольшой кусочек личного времени.
Независимость
Я считаю независимость одним из главных навыков. Если вы независимы, значит вы можете принимать решение основываясь исключительно на своих мыслях и причинах. Никто не сможет указывать вам, что делать или запрещать что-то. Вы сами можете понять это и выбрать правильное решение. Позвольте ребенку настаивать на своем, принимать самостоятельные решения и учиться на своих ошибках (в разумных пределах, разумеется).
Только свободный человек может быть счастливым.
Умение подстраиваться под изменения
Мир никогда не был статичен, он всегда двигался. Просто раньше все это происходило не так быстро. Сейчас же он несется с огромной скоростью. Нет ничего постоянного — все меняется. И умение подстраиваться под изменения, видеть хотя бы на шаг вперед может оказаться ключевым навыком.
Теперь выбирая себе образование нельзя быть уверенным на 100%, что ко времени окончания университета вы не окажитесь далеко позади планеты всей и полученные навыки будут применимы к реальности. Нужно уметь быть гибким и постоянно держать руку на пульсе. Не бояться изменений и быть к ним готовым. И… учиться, учиться и еще раз учиться. Учиться всему новому, учиться у своих детей, много читать и не бояться начинать что-то новое в любом возрасте.
И от себя.
Умение находить нужную информацию и фильтровать ее. Вот с этим у нас в школе были настоящие проблемы. Выделять основное среди огромного потока информации я научилась только в институте и поначалу отсутствие этого навыка значительно усложняло мне жизнь.
Объективное оценивание знаний. Оценивание знаний в нашей системе хромает и качество полученных знаний проверяется редко. Учителя редко проверяют, была ли информация усвоена или ученик просто вызубрил урок. В нашем классе было довольно много зубрилок-хорошистов и троечников, которые, копнув немного глубже, с легкостью могли завалить этих горе-хорошистов. Но учителей это особо не волновало — они просто отсиживали свои рабочие часы для галочки. Единственным вменяемым человеком была наша преподавательница истории и права. Именно она научила нас задавать правильные вопросы и искать ответы, даже если на них было дано экспертное мнение.
Наконец-то избавиться от стадного чувства. Иногда мне кажется, что за 69 лет Советского Союза (с декабря 1922 по декабрь 1991) навык не выделяться и быть серой массой закрепился на генетическом уровне. Оставаться незамеченным, быть как все, быть серым, не выделяться! Твое «Я» ничего не значит. Главное — не отрываться от коллектива.
В определенном возрасте у ребенка возникает вполне естественно желание быть похожим на кого-то. Но со временем он взрослеет и это проходит. Но, к сожалению, не у всех. Делать что-то только потому, что все так делают, ужасно глупо. Варианты «Вот у моей сотрудницы дети уже машину купили, дом построили и дерево посадили! А вы вообще ничего не делаете и непонятно чем занимаетесь!», «На работу нужно ходить! А ты дома сидишь или по встречам шляешься непонятным! Разве это работа? Что я людям скажу, если спросят?» встречаются очень часто. Вам повезло, если вы не услышали в этих фразах упреки своих родителей.
Это ужасно — постоянно оглядываться на кого-то. Получается, что вы живете не своей жизнь, а жизнью коллектива. Да, определенные социальные нормы нужно соблюдать (вы живете в обществе, а не в дремучем лесу), но полностью подстраивать свою жизнь под ритм толпы глупо!
Я не хочу надеяться на то, что моему ребенку повезет и у него будет учитель, для которого будет действительно важно качество знаний, а не хорошая оценка за дорогой подарок на 8-е марта и хорошее поведение. И буду стараться сделать все для того, чтобы он рос любознательным и умным, понимающим, что двери сами по себе не открываются — в них нужно постучать. Что чудеса сами по себе не случаются и ждать удобного случая можно всю жизнь. Нужно не бояться начинать что-то новое и всегда быть открытым для диалога с миром. А у него всегда есть что нам сказать ;)
А как вы готовите своих детей к взрослой жизни? Считаете ли, что школьное и университетское образование смогут дать все необходимые знания и навыки?
lifehacker
read more...

Суперкомпьютер рассчитал, при каких условиях сменится власть в России

Если у идеи в некой социальной сети меньше 10% убежденных сторонников, такая идея никогда не станет доминирующей
Вывод из заголовка осмелюсь сделать на основе научной работы, опубликованной американскими учеными. Статья называется «Social consensus through the influence of committed minorities» («Достижение социального консенсуса в результате влияния убежденного меньшинства»). Работа выполнена учеными из политехнического института Ренсселара (Rensselaer Polytechnic Institute, штат Нью-Йорк, США – старейший национальный технический университет) в рамках цикла работ по исследованию социально-когнитивных сетей. Под это направление работ в 2009 году Пентагон выделил десятилетний грант в $35,5 млн, на который в институте Ренсселара был создан исследовательский центр Social Cognitive Networks Academic Research Center (SCNARC). Партнерами SCNARC стали корпорация IBM и несколько американских университетов.
Задача у центра SCNARC нешуточная. Поскольку уже ясно, что современное общество – это огромная социальная сеть, по которой курсируют идеи, знания, мифы, слухи и т.д., то можно попытаться понять законы, по которым они распространяются. Не менее важно понять, во что эти идеи, знания, мифы и слухи превращаются в головах людей (в убеждения, сомнения, страхи и т.п.), и как влияют на эти процессы такие факторы, как доверие, убежденность, пассионарность и пр. Кроме того, перед исследователями были поставлены и другие, более практические задачи. Например, в разных организациях или институтах у людей, которые работают вместе, складываются разные роли, – они могут быть «наставниками», «друзьями», «соперниками». Перед SCNARC был поставлен вопрос: можно ли оказать влияние на производительность наставничества?
Чтобы исследовать эти вопросы, нужно было построить соответствующие математические модели и опробовать их работу на мощных суперкомпьютерах. Что и было сделано.

Статья «Social consensus through the influence of committed minorities», описывающая первые результаты, полученные центром SCNARC, вышла в солидном научном журнале «Physical Review E» Американского Физического общества (APS). Она вызвала шквал комментариев (более 10 000 ссылок в Google) на свой основной вывод. Этот вывод гласит:
Если у идеи или концепции в социальной сети меньше 10% убежденных сторонников, эта идея или концепция никогда не станет в этой сети доминирующей. Но как только таких убежденных сторонников станет более 10%, идея начнет лавинообразное распространение до тех пор, пока не захватит большинство участников сети.
Объясняя работу этого правила, директор SCNARC Болеслав Шиманский приводит примеры недавних событий в Тунисе и Египте. «В этих странах диктаторы были у власти десятки лет, а потом вдруг все менялось буквально за пару недель». Такие переломные моменты ученые SCNARC назвали Tipping Point, и при моделировании на суперкомпьютере они наблюдали их во множестве исследовательских примеров.
Единственное дополнительное требование к выполнению «правила десяти процентов» – твердая убежденность изначальных сторонников идеи или концепции. Другими словами, изначальные сторонники идеи не должны менять своих убеждений. Иначе, лавинообразный процесс не начнется.
Важно понимать также, что такая закономерность работает в случае любых технологий общения – это могут быть и социальные сети, и личные контакты, и телефон, и письма и т.д... Исследователи взяли несколько моделей. В рамках одной из них «все общаются со всеми», другая предусматривала наличие лидеров – «концентраторов общения». В обе модели были внедрены «истинно верующие» (true believers) – это тип людей с четким мировоззрением и бескомромиссными идеями; они абсолютно убеждены в своей правоте и жестко отсекают попытки переубедить их. В ходе математического моделирования процессов общения стал наблюдаться колебательный эффект. Авторы исследования описывают его так: «Как только агенты перемен начинают убеждать все больше и больше людей, ситуация начинает меняться. Сначала люди начинают сомневаться в своих собственных взглядах, а затем полностью принимают новые взгляды и распространяют их еще больше. Но даже если «истинно верующие» успешно влияют на соседей, то ничего не меняется в рамках более широкой системы, как мы увидели, при их процентном содержании меньше 10».
Мне кажется, что с помощью этого простого правила легко не только объяснить события в Тунисе и Египте, но и предсказать, например, судьбу оппозиции на российских выборах. Ведь в стране нет ни одной оппозиционной партии или социальной группы, число убежденных сторонников которой составляло бы десять и более процентов. А как же коммунисты, – спросите вы. А вот так и получается, что даже у коммунистов по-настоящему убежденных сторонников менее 10% электората. Ко всему прочему, коммунисты – группа сравнительно закрытая, имеющая возрастные и социальные ограничения, мало пересекающаяся с наиболее активной частью населения. Ну а про остальные партии и движения все еще более ясно: нет простой и ясной идеи и нет необходимых 10% ,свято верящих в нее. В том числе все очевидно про судьбу «Правого дела».
Получается, что до тех пор, пока «настоящих буйных» той или иной расцветки не станет в стране более 10%, получать поддержку большинства и побеждать на выборах будут те, у кого в данный момент власть, административный и медиаресурс. Ну а когда какая-то идея наберет ту самую магическую «десятину», никакой административный ресурс уже не поможет. Так посчитал суперкомпьютер. И с этим не поспорить даже способному на многое российскому Центризбиркому.
slon
read more...

Стоит ли заниматься научными исследованиями?

Высшее образование существовало ещё в Древней Греции, однако появление «послевузовского» образования относят к эпохе средневековых арабских медресе и западноевропейских университетов. В Средние века эта практика была воспринята в западноевропейских университетах. Для получения степени бакалавра необходимо было учиться там до шести лет, а степени магистра или доктора — ещё до двенадцати лет.
На первом этапе обучение проходило на факультете искусств и состояло в овладении семью «свободными искусствами»: грамматика, риторика и логика (так называемый тривиум), арифметика, геометрия, музыка и астрономия (квадривиум). В центре обучения была логика. Получив степень бакалавра, студент мог выбрать один из факультетов, присваивающих более высокие степени по теологии, праву или медицине. Наиболее престижной и трудной для достижения считалась степень по теологии.
Прототип докторской степени появился в арабских школах шариатского права, мазхабах, в IX веке. Чтобы получить право преподавать и публиковать толкование законов, студент должен был не только учиться около четырёх лет в одном из мазхабов, принадлежащих особой гильдии правоведов, но и не менее десяти лет после проходить дополнительный курс обучения. Затем сдавал экзамен, в ходе которого проверялась оригинальность диссертации и способность отстаивать своё мнение в открытом диспуте с квалифицированными правоведами. Прошедший испытание получал титул доктора права.
Степени магистра и доктора в течение некоторого времени считались эквивалентными: первые присваивали в Парижском университете и на севере Европы, а вторые — в Болонском и других университетах юга этой части света. В Оксфорде и в Кембридже степень магистра присваивали уже на факультете искусств, а на прочих факультетах — докторскую степень. Соответственно, в Англии докторская степень считалась старше магистерской. Основным смыслом присвоения степени было официальное разрешение на преподавание.
В большинстве зарубежных стран подготовка, аналогичная аспирантуре (от лат. aspiro — стремлюсь, стараюсь приблизиться; форма подготовки научных работников), осуществляется главным образом при университетах в специальных центрах так называемого последипломного образования и завершается защитой исследовательской работы и присуждением высшей учёной степени (чаще всего докторской).
В Западной Европе и Северной Америке соответствующий термин (graduate education или postgraduate education) относится ко всем квалификациям от магистра до доктора философии, то есть как к бакалаврам, работающим над дипломом магистра, так и к магистрам, готовящим диссертацию на соискание учёной степени. Организация и структура послевузовского образования в разных странах и институтах различна. В настоящее время делаются попытки унифицировать систему послевузовского образования в рамках Болонского процесса.

В СССР аспирантура была организована в 1925 году при Наркомпросе РСФСР. В 1930-х распространилась в вузах и НИИ СССР (защита аспирантами кандидатских диссертаций с 1934 года). В середине 90-х в России аспирантуру имели свыше 1300 организаций (свыше 62 тыс. аспирантов, в том числе свыше 50 тысяч — в вузах).
На сегодняшний день в России на каждые 100 человек, занятых исследованиями и разработками, приходится около 30 аспирантов.
Падение социального статуса учёных, общественного престижа научной и научно-педагогической деятельности существенно затрудняет привлечение молодёжи в науку. Вместе с тем на фоне снижения интереса молодёжи к науке и уменьшения численности научных кадров за последние годы в стране наблюдается значительный рост аспирантур. Анализ статистических данных показывает, что в последнее время отношение численности аспирантов к численности персонала, занятого исследованиями и разработками, возросло приблизительно в пять раз. При этом число специалистов высшей квалификации, пополняющих ряды российских научных и научно-педагогических работников, крайне мало и продолжает снижаться. Многие молодые учёные после окончания аспирантуры находят работу в западных странах, другие конкурентоспособные выпускники аспирантуры уходят из науки и сферы образования в более доходные предприятия. Научные кадры стремительно стареют: средний возраст докторов наук сегодня — 61 год, кандидатов наук — 52 года. Начиная с 2000 года наблюдается рост доли молодых научных кадров в структуре научного персонала, однако удельный вес среднего поколения 30—40-летних продолжает сокращаться.
Восстановление кадровой структуры российской науки, её «омолаживание» — одна из наиболее важных целей государственной научной политики, которая должна определяться прежде всего обеспечением успешной научной карьеры молодых учёных в России, системой финансовой поддержки аспирантов и учёных.
В марте 2002 года был издан указ президента РФ (от 13.03.2002 г., № 267) «О некоторых мерах по усилению государственной поддержки молодых российских учёных — кандидатов наук и их научных руководителей», согласно которому с 1 января 2003 года были учреждены 300 ежегодных грантов президента Российской Федерации для поддержки научных исследований, проводимых молодыми (до 35 лет) российскими учёными — кандидатами наук, и 300 грантов для поддержки научных руководителей. Молодые кандидаты наук дополнительно к заработной плате получают 24 тыс. рублей в год (то есть 2 тыс. рублей в месяц) и некоторые средства на проведение исследований. Научным руководителям единовременно выплачивается 24 тыс. рублей в качестве материального поощрения. Самым масштабным и наиболее известным в молодёжной среде является сегодня конкурс РФФИ по поддержке молодых учёных, аспирантов и студентов (в возрасте до 33 лет), уже работающих по инициативным грантам фонда. Размер «молодёжного» гранта составляет 30 тыс. рублей в год (с учётом накладных расходов). Кроме того, РФФИ на конкурсной основе оплачивает транспортные расходы молодым учёным, которые участвуют с докладами на конференциях. Такая же инициатива реализуется и в рамках федеральной целевой программы «Интеграция науки и высшего образования в России». Одна из её подпрограмм предполагает финансирование рабочих мест в лабораториях академических и отраслевых институтов и инновационных структурах для студентов, аспирантов и докторантов вузов.
Потребность реформирования образования, в том числе и аспирантуры, назрела достаточно давно. Проблемы, с которыми сталкивается большинство аспирантур, — невысокий уровень защит, неготовность многих аспирантов написать качественную научную работу.
Европейцы называют в качестве основного источника кризиса системы подготовки аспирантов (PhD-студентов) практику, при которой аспирант «замыкается» на научного руководителя — индивидуальные планы и обязательства аспиранта очень неопределённы, подготовка диссертаций затягивается на долгие годы. Кроме того, недостаток у аспирантов навыков самостоятельного проведения исследования, например потребность в освоении некоторого исследовательского инструментария, нередко не восполняется посредством общения с научным руководителем.
Дальнейшее улучшение ситуации видится в увеличении объёма ресурсов, выделяемых на аспирантов, при одновременном расширении видов деятельности, которые предлагаются аспирантам как учебные курсы, участие в исследовательских семинарах, в научно-практических конференциях, — создание полноценной научной среды, в которой бы существовал аспирант.
Многие европейские вузы создают так называемые структурированные программы (structured programs) с сильной образовательной компонентой, в которую помимо профессиональных курсов включены курсы по развитию академических навыков. Кроме этого, большое значение придаётся академической мобильности PhD-кандидатов, что позволяет получать информацию, исследовательский опыт и отклик на проделанную работу не только от ведущих исследователей родного университета. Западных аспирантов от российских выгодно отличает ещё одно важное качество — они очень много общаются, завязывают связи, постоянно ищут сообщников по своей теме и сотрудничают. Это становится возможным благодаря тому, что в европейских университетах аспиранты часто ездят на летние школы, конференции по тематике их работы и имеют возможность пообщаться как с молодыми учёными, так и с именитыми профессорами, прослушать курсы лекций. Российские аспиранты в основном «варятся в собственном соку», поскольку не имеют возможности путешествовать.
Ещё сильнее отрывает российского аспиранта от международной научной жизни отсутствие доступа к электронным библиотекам, таким как JSTOR. Поэтому существуют такие сайты, как molbiol.ru, на которых можно найти человека, работающего за границей и имеющего возможность переслать нужную статью.
Низкая мобильность наших аспирантов связана и с ещё одной проблемой. Если мы посмотрим на многие региональные аспирантуры, результаты большинства работ не представляют никакого научного интереса, поэтому сегодня важно, чтобы научные исследования опирались на требования времени.
Нынешнее трудное положение науки в нашей стране во многом связано с качеством подготовки аспирантов, которое в последние годы оставляет желать лучшего. И хотя в прошедшие десять лет в России ежегодно отмечался 12—15-процентный рост количества защит диссертаций, число учёных за это же время сократилось почти втрое, а финансирование науки с начала 90-х годов урезали в десять раз.
Тем не менее спрос на образованных специалистов, в том числе имеющих кандидатские степени, определённо всегда был и останется. Связано это в первую очередь с тем, что ценится не только полученное высшее образование, но и системность мышления, трудолюбие, подтверждением которых может служить в том числе и успешное прохождение аспирантуры. Устраиваясь на работу с дипломом кандидата наук, можно рассчитывать на более высокую должность и более высокую зарплату, кандидату наук легче занять руководящую должность, причём независимо от формы собственности организации.
Способность к самообразованию, самостоятельному анализу и планированию своей деятельности становится наиболее востребованной на рынке труда, то есть умение применить навыки исследователя и аналитика к любой интеллектуальной деятельности. Человек, который в состоянии самостоятельно выдвинуть гипотезу, спланировать исследование, провести его и сделать выводы, имеющие реальную практическую ценность, — это перспективный сотрудник любой компании, даже далёкой от академической науки.
Что же даёт послевузовское образование и аспирантура?
Аспирантура — это не только возможность стать учёным, это профессиональное и личностное развитие человека, получение опыта аналитической работы, написания научных статей, докладов. Это прежде всего способность самостоятельно вести исследовательскую работу, разрабатывать и внедрять совершенно новые проекты, возможность участвовать в различных научно-практических конференциях, продвигать свои идеи, обмениваться опытом работы со многими заинтересованными интересными людьми, в том числе имеющими авторитет в научном мире, размещать свои работы в различных научных изданиях.
В общей цепочке разнообразных наук педагогика — единственная наука, которая занимается исследованием воспитания человека. На сегодняшний день воспитание и образование человека — весьма актуальная тема. Общество требует глубокого изучения этого явления как важнейшей предпосылки своего развития. До сих пор процесс развития педагогики мало изучен и исследован. Следовательно, для анализа и выявления новой информации имеется широкий простор.
Если вы чувствуете способность к исследованию и изучению, анализу сферы воспитания и образования человека, то аспирантура сможет помочь разобраться во многих интересующих вас проблемах, позволит вам выполнить исследования в определённой области науки.
Слово «педагогика» происходит от греческого παιδαγωγική, что означает буквально «детоведение, детовождение». Развитие педагогики неотделимо от истории человечества. Педагогическая мысль зародилась и на протяжении тысячелетий развивалась в древнегреческой, древневосточной и средневековой теологии и философии. Впервые педагогика вычленена из системы философских знаний в начале XVII века английским философом и естествоиспытателем Фрэнсисом Бэконом и закреплена как наука трудами чешского педагога Яна Коменского. К настоящему времени педагогика стала многоотраслевой наукой, функционирующей и развивающейся в тесной взаимосвязи с другими науками.
Для начинающих исследователей весьма важно не только хорошо знать основные положения, характеризующие диссертацию как квалификационную научную работу, но и иметь хотя бы самое общее представление о методологии научного творчества, ибо, как показывает современная учебная практика, у таких исследователей на первых порах больше всего возникает много вопросов именно методологического характера.
В процессе научно-исследовательской работы соискателю учёной степени постоянно приходится работать с научными источниками, на которые он обязан ссылаться при использовании теоретических и прикладных разработок различных авторов в своём диссертационном исследовании.
В 2010/2011 учебном году при Совете молодых учёных НИИРПО начала работу Школа педагога-исследователя (ШПИ), ориентированная на оказание методологической, методической и организационной помощи в проведении научно-исследовательской деятельности, в подготовке диссертационного исследования и оформлении его результатов. В семинарских занятиях принимают участие инженерно-педагогические работники колледжей, осуществляющие (или планирующие) научно-исследовательскую деятельность, а также аспиранты, соискатели и молодые учёные НИИРПО, из других институтов. В работе с ними задействованы такие учёные, как академик РАО, доктор химических наук, профессор Е.В. Ткаченко, доктор технических наук, доцент И.П. Башкатов, кандидат педагогических наук Т.А. Сергеева, доктор технических наук, доцент К.А. Скворчевский, кандидат педагогических наук И.А. Бабанова и др.
В помощь аспирантам и соискателям предусмотрены тренинги, способствующие психологической устойчивости при подготовке и защите диссертаций, — «Искусство публичных выступлений» и «Технология защиты от стресса».
Стоит ли заниматься научными исследованиями? На этот вопрос каждый отвечает сам, но то, что аспирантура позволяет человеку выйти на новый уровень своего образования, расширить свой кругозор, разрешить волнующие его вопросы в области профессионального образования, — это ли ни разумное «за» в пользу аспирантуры?
Частный корреспондент
read more...

Проект быстрого чтения

Жители мегаполисов во всех странах мира всегда испытывают дефицит времени, поэтому стараются делать все быстро, не задумываясь о последствиях спешки. Поэтому так популярны фастфуд , экспресс анализы, ускоренные курсы изучения иностранных языков и многие другие сервисы.
В Великобритании с немалым успехом реализуется проект «Быстрое Чтение» (Quick Reads), предназначенный для граждан страны, которые перестали читать или имеют проблемы с чтением, а также для тех читателей, которые предпочитают короткое и быстрое чтение. Этот проект помог сотням тысяч людей вернуться в книжный мир и вновь получать удовольствие от чтения.
Книги для быстрого чтения обладают такими характеристиками: Быстрое и легкое чтение
Захватывающий дух сюжет
Гарантированный до конца интерес к происходящим событиям
Большое разнообразие художественных и не художественных изданий
Скромная цена, в среднем 2.70 евро
Доступность в книжных магазинах, супермаркетах, библиотеках и в онлайне
В рамках Проекта был проведен опрос 50000 новых читателей, который показал, что для абсолютного большинства респондентов (98%) » Quick Reads» оказал очень позитивное влияние на их жизнь.
В частности они отметили, что:
Выросла уверенность в способности к чтению
Окреп боевой дух на службе
Улучшились семейная жизнь и возможности помочь детям в образовательном процессе.
Один из новых читателей, участвовавших в опросе, так выразил свое отношение к Проекту:
«Когда утром я встал с левой ноги и нахожусь в состоянии стресса, я могу теперь почитать что-нибудь из коллекции «Quick Read» за завтраком и успокоиться»
Библиотеки и молодёжь
read more...

Прикладное слово, или Еще раз о стандартах «Нью-Йоркера»

Джошуа Прагер ушел из газеты The Wall Street Journal пару лет назад, потому что у нового владельца, Руперта Мердока, были другие представления об эффективности. Джош делает отличные расследования, из которых потом получаются книги, только работает он долго. В WSJ он писал длинные очерки — примерно раз в год. Да, он был штатным сотрудником с хорошей зарплатой, публиковавшимся раз в год или реже.
Теперь не те времена. Считается, что дни длинных текстов (так и называется — long form) сочтены. Кто только не вспоминает о старине, когда умели писать тщательно и длинно. Статьи приходится превращать в подписи к фотографиям, говорит знакомый редактор. Для них, может быть, все и изменилось, но мне кажется, что Америка все равно страна писателей. Джош Прагер — живое доказательство. Он так заразительно рассказывает о своем ремесле, что хочется записывать. У него есть формула из трех-четырех пунктов по каждому подразделу его личной писательской «догмы»: правила интервьюирования, структура статьи, литаратурные приемы. И он не один такой.
Мой знакомый архитектор, готовясь писать книгу, берет уроки документальной прозы (narrative nonfiction). Еще один знакомый — экономист — тоже берет такие уроки. Такого интереса — часто вполне прямолинейного, даже простодушного — к ремеслу рассказчика я вообще не помню нигде. Может быть, только в детстве, в Советском Союзе, где были «толстые» журналы и почтение к длинному тексту. Я помню полки, забитые «Новыми мирами» и «Октябрями».
В Америке и сегодня все это живо — есть свои «Новые миры», почтенные авторы, конференции, обсуждения. Я слышал, как два финансиста говорили о вреде наречий и об изгнании прилагательных из своей письменной речи и о том, что автор художественного текста должен быть всеведущим и невидимым. Почти все, кто хоть чему-то учился, знают книгу Странка и Уайта о правилах написания текста по-английски — William Strunk, E.B. Wight. The Elements of Style. За последние сорок лет продано 10 миллионов экземпляров этой книжечки.
Одержимы они не тем, чтобы писать «красиво» (таких, конечно, много, и есть ужасные кружки литературы, и тонны мусорных книжек, но я не о них). Наоборот, они правда думают, что нужно писать ясно, доходчиво, прозрачно; что письмо работодателю нужно писать одним образом, комментарий в газету — другим, а документальный «нарратив» — третьим. Да, речь, как правило, идет о «прикладном писательстве», о ремесле, но в лучших своих проявлениях это ремесло очень высокого уровня.
И есть легендарные стандарты — у газеты New York Times и журнала The New Yorker, например. В этом недавно убедился Алексей Навальный. Со смесью восхищения и тревоги он рассказывал в своем блоге, что журналистка говорила с ним часов двадцать, говорила с его женой, с сотрудниками, ездила к родителям и брату, ходила на суды, читала материалы к судам. Потом ему и всем перечисленным звонили из Нью-Йорка специальные люди, которые проверяют факты, — они задавали те же вопросы.
Конечно, длинные статьи в Америке не пропадут, даже если журналы исчезнут. Один из способов продавать длинный текст — напрямую, как мини-книжку. Недавно это стал делать Amazon с помощью своего электронного ридера Kindle. В онлайн-магазине есть раздел Kindle Singles, где можно купить за 2—3 доллара длинный текст — журнальную статью без журнала. «В Amazon придумали, как спасти длинный текст и одним махом уничтожить целую цепочку посредников между журналистом и читателем — традиционного издателя, печатника, кладовщика, рекламодателя и интернет», — пишет Вирджиния Хеффернан в газете New York Times.
И даже если именно эта платформа работать не будет, найдется другая, потому что есть причины, в силу которых американцы любят писать и читать. Они любят писать и читать не только из праздного интереса. Важнейшее из искусств — изложение, потому что тот, кто рассказывает историю, узаконивает свою интерпретацию. Важнейшее из измерений — время, потому что историю нужно рассказать вовремя. Каждый день — день борьбы за понимание того, что произошло — в политике, в суде, в экономике.
Каждый игрок политической сферы — от шерифа до президента — должен уметь изложить свою позицию, должен убедить граждан в том, что именно его «история», то есть его подача фактов, самая убедительная. Благодаря точности и убедительности можно выиграть выборы. Убедительным нужно быть, потому что всегда есть конкуренты, у которых свои «нарративы» главной политической истории дня. История может создать мгновенное поветрие и поднять народ на революцию — как история самосожжения торговца Мохаммеда Буазизи, которая смела власть в Тунисе.
В суде история, изложенная адвокатом, может убедить или не убедить присяжных. И у адвоката есть конкуренты — адвокат противоположной стороны и прокурор, работающие с теми же фактами. Факты известны — вот они перед нами, но, не умея составить из них последовательную и логичную историю, можно проиграть даже выигрышное дело. И обратное, к сожалению, тоже возможно: талантливый рассказчик может так обаять присяжных (как в фильме «Адвокат дьявола»), что виновный сможет остаться безнаказанным.
То же и на рынках. Экономист Роберт Шиллер уверен, что рынки движутся вверх и вниз благодаря талантам писателей, журналистов, фотографов и блогеров. Убедительно рассказанная история о том, что городская земля и недвижимость никогда не могут упасть в цене, породила бум, а потом кризис на рынках.
В общем, американцы верят в то, что словом можно многое изменить — в политике, в делах, в отношениях. В нашей культуре слово какое-то неприкладное, от него не зависит успех в политике или в суде. В чем-то, пожалуй, зависит, но это тема отдельного разговора. Поэтому, наверное, мы не привыкли учиться писать. Это кажется слишком возвышенным делом — искусством, к которому должно быть призвание. Кто-то должен сказать тебе: «Восстань, пророк», — и в школу ходить тебе уже не понадобится. Но писать, излагать, убеждать — это практический навык, и именно эту практическую сторону ценят американцы. Потому и не стесняются учиться.
А заодно с прикладными ценят и просто красивые истории. История, превратившаяся в фильм, заставляет тысячи людей одновременно думать об одном и том же. И те, кто смотрит и слушает, становятся ненадолго простодушными, они смотрят и слушают историю. Вот по этому есть у меня ностальгия — не по хитрой истории с двойным дном, которых везде (особенно у нас) много и в которых не веришь ни одному слову, а по простой, ясной, длинной истории. И по самому времени, которое можно отдать чтению и слушанию.
Максим Трудолюбов, редактор отдела «Комментарии» газеты «Ведомости»; стипендиат Фонда Нимана в Гарвардском университете (Nieman fellow)
read more...

Если чаще вставать со стула, будет тоньше талия. Исследование

Между словосочетаниями «офисный сотрудник» и «сидячая работа» в большинстве случаев можно поставить знак равенства. Вред от постоянного сидения доказан давно, но доклад, опубликованный в European Heart Journal, заставляет с другой стороны взглянуть на проблему. Специалисты из австралийского университета Квинсленда выяснили, что частые подъемы со стула снижают риск для здоровья, защищают от сердечно-сосудистых заболеваний, а также уменьшают окружность талии.
1258 раз встал со стула и сразу стал стройнее
«Наши исследования показали, что даже небольшие изменения графика сидения помогают снизить риск для здоровья. Например, можно вставать буквально на минуту», - говорит ведущий исследователь, доктор Женевьева Хейли.
Доктор Хейли и её коллеги проанализировали данные 4757 человек в возрасте 20 лет и старше и обнаружили, что небольшие перерывы и прогулки даже длиной в минуту положительно сказались на здоровье испытуемых. Их талии стали тоньше, сердце работало лучше. Наибольшее количество перерывов за семь дней сделал один из испытуемых - он отрывался от стула 1258 раз.
Увеличение длительности сидения на стуле привело к резкому росту веса и предрасположенности к диабету. Измеряли окружности талии испытуемых, их артериальное давление, уровень холестерина и жиров в крови. Кроме того, участники носили небольшое устройство, которое позволяло проводить мониторинг их физической активности, будь то ходьба или бег.
«Встань и иди!» - говорят ученые
«Регулярные короткие перерывы при сидячей работе довольно легко включить в график без каких-либо негативных последствий для производительности», - цитирует доктора Хейли агентство BBC. И приводит несколько практических советов от руководителя исследования.
- Вставайте рядом со стулом каждый раз, когда говорите по телефону.
- Прогуляйтесь по офису, чтобы обсудить с коллегой какой-либо вопрос. А не пишите электронное сообщение.
- Недолгие совещания тоже можно проводить на ногах.
- Замените лифт подъемом и спуском по лестнице.
- Организуйте рабочее пространство офиса так, чтобы приходилось вставать и делать несколько шагов до необходимых в работе вещей - мусорного ведра или принтера.
rb.ru
read more...

Школа жизни

В Лондоне открылась школа жизни. Там учат жить. Вечерние курсы, курсы выходного дня, тематические лекции. Ведь Людям было бы легче, если бы их учили жизни, как учат математике. Меньше было бы тех, кто несчастен в любви, тех, у кого не складываются отношения в семье, тех, кого достала работа, тех, кто разучился получать удовольствие от развлечений. Теперь в Лондоне можно научиться жить за какие-нибудь двести фунтов.
Как устроено несчастье
«Простите! У вас не найдется для меня десяти пенсов?» – кричал напротив метро Russell Square психически больной человек. А я, человек, кажется, психически здоровый, пил кофе из бумажного стаканчика в забегаловке напротив. И думал, что это, конечно, слишком тяжелый случай, но сколько вполне здоровых людей несчастны оттого, что не умеют попросить друг у друга ничего, кроме денег.
Накануне я дал ему фунт, и он потерял монетку. Он терял все монетки сразу, как только их ему давали. Я подумал: может, мы все так? Потом я допил кофе, вышел на улицу, вложил этому бедняге в ладонь десять пенсов и зашагал к школе жизни. Было довольно шумно для маленькой лондонской улицы субботним утром: ездили машины, поспешали люди. Но, сворачивая на Марчмонт-стрит, я все равно услышал, как звякнула за спиной об асфальт моя монетка. Слишком тяжелый случай, но сколько людей несчастны оттого, что не умеют распорядиться тем, что получили.
Эссе о жизни
У меня в кармане лежала книга модного писателя Алена де Боттона «Эссе о любви». Герой книги познакомился с девушкой, влюбился, прожил с ней целый год, несмотря на то, что она имела обыкновение ковырять в носу и есть козявки, а потом она бросила его. И он очень страдал, смотрел, как она уходит, как извиняется, как плачет, но все равно уходит. И думал: «Когда любовь заканчивается, нежные слова говорит тот, кто разлюбил первым».
Когда любовь проходит, сколько людей страдает оттого, что полагали, будто она будет длиться вечно. Они покупают книжку Алена де Боттона, дабы узнать из нее простую вещь, которую человечество знает давно и которую им могли бы объяснить еще в школе: любовь проходит.
Ален де Боттон рассказывал мне, что, когда учился в Кембридже, его поразило несоответствие между теми богатствами, что содержатся в университетских библиотеках, и академической манерой осваивать эти богатства. Если ты университетский философ, то знаешь кучу всего про человеческие отношения, но живешь всю жизнь букой в одинокой холодной комнате и даже не затапливаешь камин, а теперь, в эпоху борьбы с курением, даже не куришь трубку. Тебе доступна и тобою изучена вся человеческая мудрость про любовь, про счастье, про доблесть, про стойкость, про отчаяние, про смерть. Но из всего вышеперечисленного с тобой случается только смерть, и та случается так тихо, что первым о твоей смерти узнает молочник, обнаруживший вчерашнее молоко скисшим у твоей двери.
В школе можно пройти курс книготерапии: человек расскажет терапевту, как ему хреново, и ему посоветуют, что почитать
Изученная тобою мудрость пропадает без толку, в то время как могла бы пригодиться хоть тому же молочнику. С людьми ведь сплошь и рядом случаются драмы, описанные великими драматургами, люди ломают головы над проблемами, которые изучены великими философами. И не надо быть особенным интеллектуалом, чтобы стремиться к гармонии, воплощенной в картинах великих живописцев. Людям просто никто не объяснил, что человечество тысячу раз думало о том, что происходит сейчас с ними лично. Что человечество накопило опыт разрешения этих проблем, который можно и не применять, конечно, но нужно хотя бы знать.
Всего-то Ален де Боттон и придумал – применить академическую мудрость к жизни нормальных людей, разработать методические курсы, в которых рассматривались бы наиболее частые житейские проблемы, одна за одной, как учитель физики один за одним преподает детям основные физические законы. Он стал популяризатором мудрости на примере простых историй, вроде истории про девушку, которая бросила его и которую он так любил, что, пытаясь покончить с собой, от горя перепутал снотворное с витамином С – съел целую банку, запил водкой и ждал смерти, а пока ждал, сочинил книгу про механизмы любви, простую любовную историю с цитатами из Ницше, Канта и Фрейда. И выяснилось, что если вот так рассказывать истории о любви, то любовь становится понятнее, а Ницше и Фрейд – доступнее.
Законы перспективы
Я подошел к маленькому книжному магазинчику, на котором было без затей написано: «Школа жизни». Кому пришла в голову мысль устроить школу в книжном магазине, в точности неизвестно, но это была прекрасная мысль. Сама по себе книжная лавка редко приносит прибыль. И трудно ожидать, что школа, где рассказывают про любовь, про семью и про то, как получать удовольствие от поэзии, принесет прибыль, по крайней мере в обозримом будущем. Но вместе школа и магазин «раскручиваются» быстрее: слушатели курсов покупают книжки, про которые шла речь на лекциях, покупатели магазина записываются на курсы. И слушатели, и покупатели заходят на сайт theschooloflife.com и оставляют какие-то записи, задают вопросы. Постепенно складывается комьюнити, сообщество людей, которым интересно не употреблять жизнь в том виде, в котором пакует ее для нас телевизор, а жить жизнь собственную, осознанную, обдуманную, неповторимую.
Школа жизни расположилась на Марчмонт-стрит по соседству с магазином «Книги для геев и лесбиянок»
К тому же если вы хотите открыть книжный магазин, вам надо получить кредит в банке. Но если вы открываете в книжном магазине школу жизни, образовательную программу, которая претендует на то, чтобы сделать людей счастливее, вам не нужно получать кредит, вы можете получить грант. Есть довольно много благотворительных организаций, особенно в Британии, которые даже в кризис поддерживают образовательные программы. И деньги возвращать не нужно. Если дело не выгорит, вы просто закроете лавочку. Никакого риска.
Директор школы жизни Софи Хо¬вартс, недоучившийся врач, искусствовед и куратор выставок в Новом Тейте, помешана на снижении рисков. На велосипеде, например, она ездит одетой в специальный комбинезон, чтобы не забрызгать одежду, в шлем, чтобы не разбить голову, в зеленый флуоресцентный жилет, чтобы бросаться в глаза водителям автомобилей. Яркость и безопасность вообще как-то сливаются в ее голове в одно понятие: безопаснее ехать на велосипеде, если на тебе флуоресцентный жилет, безопаснее жить, если превращаешь жизнь в выставки или лекции.
Один из создателей школы писатель Ален де Боттон тщательно подбирает экспертов для каждого курса, будь то «Любовь» или «Смерть».
Софи Ховартс рассказывала мне, что, работая куратором в Новом Тейте, поняла, насколько доступнее может быть искусство. Необязательно же смотреть на «Менины» Веласкеса по-над головами японских туристов и вздыхать: «Какая красота!» Хорошо было бы найти в музейном зале Прадо ту точку, в которой должен стоять король, чтобы в зеркале на картине видеть свое смутное отражение. Если встать в эту точку, фигуры на картине оживают. Это игра перспективы, которая только и интересовала художника. Если вы нашли эту точку, вы можете на собственном опыте убедиться, что все дело в игре перспективы, что отношения ваши с домочадцами не потому мертвы, что домочадцы сволочи и не любят вас, а потому, что вы стоите на неправильном месте и под неправильным углом смотрите на свою семью. И с работой то же самое. И с политикой. И со всем на свете.
Что случилось с ужас
С противоположной стороны улицы шла к магазинчику девушка лет двадцати двух. Довольно красивая, но усердно пренебрегающая красотой. Никакой даже заколки в волосах. Ни следа пудры на лице (отродясь не было). Свитер, джинсы, кеды. Довольно легко было определить ее профессию – wannabe, человек, профессионально пытающийся стать кем-нибудь. Потому что ее учили химии и математике, но не учили стать кем-нибудь. На носу у нее были очки, а в глазах под очками – ужас.
И я прозвал ее про себя Ужас. Доброе утро, Ужас. Как тебе спалось, милая Ужас, сегодня ночью? Я подумал: идет ли она к школе жизни или к соседнему магазинчику «Книги для геев и лесбиянок»? Поглядывая на меня с ужасом, Ужас подошла все же к школе жизни, и я распахнул перед нею дверь.
И мы вошли внутрь. Там, в магазинчике, кроме нас было еще восемнадцать человек, которых не научили любви. В то утро в школе жизни начинался двухдневный курс о любви. А в другие дни собрались бы те, кому забыли объяснить, что жизнь состоит не из одной работы. Или те, кого не научили радоваться. В школе жизни уже запущены курсы про любовь, семью, развлечения, политику и работу. Сейчас Софи Ховартс и Ален де Боттон готовят курсы про смерть и деньги. Бесконечно обсуждают, как их лучше составить, кто будет их модерировать, каких экспертов пригласить, чтобы школа была достойным доверия образовательным учреждением, а не просто психологическим тренингом, который устраивает неизвестно кто в каждом конференц-зале каждой лондонской гостиницы.
Софи Ховартс сказала, что от всех этих тренингов школа жизни отличается принципиально. Обычно психологические тренинги просто натаскивают слушателя на достижение общепринятых целей: сделать успешную карьеру, добиться успеха в любви... Успех при этом понимается тупее некуда: для девочки – выйти замуж за принца, для мальчика – словить пещеристым телом секундную спазмочку. В то время как школа жизни предлагает рассмотреть предмет: что такого есть в принцах?.. так ли тебе нужна спазмочка?.. что нам известно о принцах?.. что нам известно об оргазмах, которые, кстати, Набоков придумал называть спазмочками?..
Школа предлагает допустить, что общепринятый образ жизни, модная на данный момент концепция успеха и счастья может не иметь к тебе никакого отношения. Было ведь много и других концепций. Может быть, изучить их? А заодно и опыт человечества в решении проблем, которые, конечно, кажутся тебе уникальными и неразрешимыми, но на самом-то деле уже приключались с множеством людей множество раз.
Правила чтения
«Здравствуйте, я Марк», – приветствовал меня и Ужас мужчина, выглядевший типичным лондонским журналистом: рыжий, с просторной лысиной, с бородкой, в веснушках, в круглых очках, в твидовом пиджаке.
Я отвечал, что я Валерий. Ужас тоже назвала свое настоящее имя.
«Угощайтесь пока, мы скоро начнем, – затараторил Марк. – Там кофе, булочки, сок...»
Книжная лавка представляла собой одну небольшую комнату, по стеллажам которой было расставлено совсем немного книг. Наверное, два десятка наименований. Но все эти книжки были о том, как жить. Из известных авторов – Ницше, Фрейд и Пруст. Из известных на Западе, но неизвестных в России – Джонатан Франзен «Как быть одиноким» и Ален де Боттон «Эссе о любви». И еще книга про то, как быть, если ты застенчивый. Книга про то, как пережить тяжелую болезнь. Как Пруст может изменить вашу жизнь. Как понимать поэзию. Как путешествовать...
И никаких книжек, которые выставляют обычно книжные лавки на видное место, чтобы повысить продажи. Никакого Пауло Коэльо, никакой писанины никакого миллиардера про то, как он заработал свой первый миллион, никаких откровений никакой суки о том, что за шмотки надо носить, чтобы залететь от олигарха. К черту шарлатанов, миллиардеров и сук! «Слава тебе, Господи!» – подумал я.
Директор школы жизни – Софи Ховартс, недоучившийся врач, искусствовед и куратор выставок в Новом Тейте.
Книгами в школе жизни заведует Сьюзен Элдеркин. Ален де Боттон и Софи Ховартс пригласили ее, известного книжного критика, чтобы она подбирала для школы литературу. А она в ответ предложила не только подбор книг, но и книготерапию: к ней приходят люди, рассказывают, как именно им хреново, а она советует, что именно почитать. И говорит, что люди читают неправильно: слишком быстро, слишком по диагонали, не давая книге шанса заинтересовать собою читателя. Вот почему столько людей несчастны просто оттого, что не умеют найти утешения в книгах.
Сьюз Элдеркин рассказывала мне, что новая книга выходит на планете каждые тридцать секунд.
Наверняка для каждого человека по каждому интересующему его вопросу найдется книга, бьющая в «десятку». «Но, – говорила Сьюз, – люди не читают те книги, которые нужны им. Люди читают те книги, которые читают все». Это маркетинг. Большинство даже хороших книг не бывает прочитано. «Раскручиваются» единицы. На книжном рынке тебе предлагают обширнейший выбор между кока-колой и пепси-колой, в то время как ты даже не знаешь, каков на вкус сбитень. Одинокая женщина в большом городе, насмотревшись телесериала «Секс в большом городе», примеряет на себя один из выведенных там типических образов одиноких женщин. Только на том основании, что ей успешно продали этих четверых персонажей. Хотя, возможно, про эту одинокую женщину написаны «Джейн Эйр» или «Ада».
Как устроена любовь
Мы ждали начала занятий, пили кофе и знакомились. Ужас была самая младшая. В основном слушателям и слушательницам было около сорока. Самым старшим – под шестьдесят.
Наконец Марк объявил, что все собрались, что сегодня, в субботу, занятия начинаются в десять утра и длятся до десяти вечера, а завтра – с десяти до пяти. И пригласил нас в служебное помещение магазина, вниз по узенькой лестнице, где (вечно-то меня удивляют неожиданные просторы внутри крохотных лондонских домов) обнаружился лекционный зал с экраном и беспорядочно расставленными стульями.
Там были белые пустые стены, на которых черной краской нарисованы книжные стеллажи. Нарисованные корешки Диккенса. Нарисованный проигрыватель. Говорят, все это художество по стенам развела чуть ли не сама Софи Ховартс. Тут и там на стенах развешаны белые листки с высказываниями всяких знаменитых людей про любовь.
«Походите, почитайте их, – сказал Марк. – Может быть, с чем-то вы согласны, с чем-то нет. Может быть, какое-то высказывание покажется вам особенно точным».
На одном из листочков написано было: «Любовь – это тяжелое психическое расстройство. Платон». На другом листочке я прочел: «Есть люди, которые никогда не влюбились бы, если бы не услышали, что любовь существует. Ларошфуко». На третьем листочке значилось: «Люди одиноки. Влюбляясь в незнакомого человека, мы в одно мгновение волшебным усилием преодолеваем отчуждение. Фромм».
Я подумал про того сумасшедшего у кафе, который просил десять пенсов. Про того безумца, заблудившегося в тенетах собственного бреда. Если бы кто-нибудь полюбил его. Вот зачем звякала монетка. Я подумал про Ужас, шагавшую по Марчмонт-стрит. Если бы кто-нибудь полюбил ее, ей не было бы так страшно.
Теперь Ужас бродила по комнате и читала листочки с тем выражением ужаса в глазах, с каким читаешь где-нибудь в африканском отеле памятку об опасности малярии и желтой лихорадки.
Марк включил проектор. На экране засветился портрет древнегреческого философа Сократа. Мы стали говорить о том, что Сократ думал про любовь. Помните, в платоновском диалоге «Пир» сначала Аристофан говорит, что когда-то люди были герма¬фродитами и боги разделили герма¬фродитов напополам, опасаясь, что целые гермафродиты слишком сильны, и вот теперь мы бродим по свету, отыскивая каждый свою вторую половинку...
«Что значит: слишком сильны? – спросил Джек, инвестиционный банкир, потерявший работу из-за кризиса и обнаруживший, что все эти годы у него не было ничего серьезного, кроме работы. – Чего боялись боги?»
«Не знаю, – отвечал Марк. – Думаю, боги боялись, что люди отберут у них бессмертие».
«То есть влюбившись, – переспросил Джек, – отыскав вторую половинку, мы обретаем бессмертие?»
«Нет, – возразил я, – думаю, мы всего лишь обретаем достаточно сил, чтобы снискать бессмертие».
В магазине школы продаются не только книги, но и подарочный сертификат на посещение любого курса.
Не знаю, как остальным слушателям, но мне было так странно, что я это ¬говорю. Последний раз я говорил нечто подобное в отрочестве, когда подростков тянет философствовать. Или еще я могу нашептывать что-то подобное любимой на ухо после соития вместо объяснения в любви. Мне было так странно, что я рассуждаю о любви и бессмертии, не будучи голым и не обнимая никакую голую женщину. Я даже смутился. Ужас, сидевшая чуть сзади и справа от меня, посмотрела на меня с ужасом. И она бы, наверное, заплакала, если бы Марк не перещелкнул картинку в проекторе.
На экране рядом с портретом Сок¬ра¬та появилась лестница. Помните, в платоновском «Пире» Сократ говорит о любви как о лестнице. Чувство, возвышающее нас, шаг за шагом, ступень за ступенью.
«Да, я согласна, – сказала Анна. – Любовь не похожа на конфету, которую ты кладешь в рот и тебе сладко. Любовь похожа на таблетку, которую ты глотаешь, и она начинает внутри тебя действовать».
«Сократ говорит про лестницу, а не про таблетку», – улыбнулся Марк.
«Лестница и таблетка в данном случае – это одно и то же», – кокетливо засмеялась Анна.
Она, как и Джек, работала в банке. У банковских служащих, похоже, только в кризис доходят руки до любви. Ей было около сорока, и она была все еще красавица. И она с легкостью рассказала нам историю про мужчину, который изменил ее жизнь, историю, которую я поклялся не пересказывать.
Было так странно, что мы, практически незнакомые люди, говорим столь откровенно. Некоторым чудесным образом мы говорили одновременно про книги и про личный любовный опыт.
Я рассказывал про Данте. До меня вдруг дошло, что «Божественная комедия» начинается, когда Данте тридцать пять лет, кризис среднего возраста, и он «заблудился в сумрачном лесу», и Беатриче, любимая, выводит его из сумрачного леса сначала посредством Вергилия сквозь ад и чистилище, а потом сама – сквозь рай. Я рассказывал про Данте и одновременно про приключившуюся со мной в кризис среднего возраста любовную историю, которая скорее мучительна, чем приятна. Потому что я все еще в аду, потому что меня рассекают напополам, как дантовых грешников, и слезы, как у дантовых грешников, намерзают у меня на ресницах. И причинить мне боль – это благо, ибо в аду добро и зло меняются местами. И я для того в аду, чтобы, добравшись до дна, перевернуться вверх тормашками и начать восхождение к эмпиреям, где станет понятно, как все устроено и как вращаются небесные сферы. И я в аду, потому что, когда вы влюбляетесь, последовательность событий именно такая: сначала ад, потом рай, и не наоборот, если только вы не путаете любовь с эрекцией.
Школа жизни не похожа на обычные психологические тренинги, где слушателей натаскивают на достижение общепринятых целей.
Мне было так странно, что я все это говорю, не будучи пьяным. Слушатели курсов смотрели на меня участливо, если не считать, конечно, девушку Ужас, смотревшую на меня с ужасом. Никто, кажется, не понимал, о чем это я и при чем тут Данте. А я говорил и говорил, пока не догадался, что мое открытие имеет значение только для меня. Только я один пришел в школу жизни, чтобы понять, как моя любовь похожа на «Божественную комедию». Все остальные пришли за чем-то другим. Каждый за своим.
Марк объявил перерыв. Я вышел покурить на улицу. Мимо валили какие-то футбольные болельщики, обнимая подружек. И я испытал отчетливое чувство превосходства. И даже сказал им по-русски: «Парни, вы путаете любовь с эрекцией». И они не поняли. Они не поняли бы даже, если б я сказал это по-английски.
Зачем нужна любовь
Потом, после перерыва мы обсуждали еще много чего. Мы говорили, например, про блаженного Августина, который считал, что до грехопадения Адам мог управлять своим пенисом сознательно, как управляют рукой. В том-то, согласно блаженному Августину, и состоит проклятие, что эта штука в штанах шевелится у нас теперь самопроизвольно. Мы говорили о том, надо ли нам влюбляться, и если надо, то в кого. А Марк приводил нам результаты социологических исследований, из которых явствовало, что любовь на семьдесят процентов состоит из социальной близости, из принадлежности к одному классу, возрасту, социальной группе...
Еще к нам приходил нейрофизиолог, красавец-индус по имени Аш. Он рассказывал, как любовь устроена химически. Про эндорфины и феромоны, в которых черт ногу сломит. И Анна спрашивала, правда ли запах, от которого ее трясет, когда она обнимает любимого мужчину, – это запах феромонов. Запах интересовал Анну почти так же, как меня интересовал Данте. Я не мог разделить ее интереса к феромонам, она не могла разделить моего интереса к флорентинцу, но я формулировал мысли про рай и ад, чтобы объяснить их Анне, а Анна формулировала мысли про запах любви, чтобы объяснить мне. Каждый по очереди, мы говорили о чем-то существенном не для того, чтобы поделиться своими переживаниями с другими, а для того, чтобы хотя бы для себя понять и сформулировать, экая чертовщина происходит у нас в голове.
За два выходных дня мы говорили о любви в общей сложности двадцать часов. О чем мы только ни говорили. Об одиночестве. О браках по расчету. Об изменах. О прощении. Об оргазмах. О романтических ужинах. О детях...
По любому поводу у Марка заготовлено было либо серьезное исследование, либо серьезная книжка, либо выдающаяся картина, которую стоило обсудить. И всякий раз кто-нибудь из слушателей восклицал: «Вот оно что! Я понял! Вот в чем дело!» Каждый раз кого-нибудь цепляло.
И еще мы рисовали. Мы рисовали довольно много по разным поводам: ну вот, например, мы рисовали карту любви. Карты любви были довольно распространенным жанром в Средневековье. Обычно они были метафорические: по стране, имеющей форму сердца, протекала река Жизни, и на пути реки встречался город Влюбленность, сразу за которым начиналась долина Терзаний, а на другой стороне долины красовался город Венчание, после которого река принималась петлять среди отрогов Брачных Гор, пока на пути ее не встречался город Измена, и река обрывалась водопадом... ну и так далее, вплоть до гавани Тихой Старости, где река впадала в море Смерти.
Но Марк сказал, что необязательно рисовать метафорическую карту, можно нарисовать хоть карту лондонского метро, лишь бы станции Piccadilly и Green Park имели какое-то отношение к любви.
И (это ничего вам не скажет) я нарисовал по памяти кусок Москвы. Несколько кварталов вокруг Ни¬кит¬ских ворот – район, где я никогда не жил, но где странным образом произошли все мои любовные истории. Вот скамейка на бульваре, где сидела Ольга, когда я увидел ее издали и понял, что разлюбил. Вот кафе, где состоялся мой первый и главный разговор с другой Ольгой, это кафе – в том же доме, где пятнадцатью годами раньше жила Настя. А вот здесь мы пять часов пили вино с Инной и Анной, и я почему-то не подох от отчаяния. А вот здесь Юля впервые разговаривала со мной как с другом, то есть рассказывала, как влюблена в другого мужчину. А тут мы гуляли с Катей...
Правда же, вам ничего не говорит это перечисление девичьих имен? А мне говорит. Нарисовав карту, я сообразил вдруг, что бывал счастлив, несчастен, благороден, подл, глуп, умен, любим, обманут – жил, одним словом. Нарисовав карту и приклеив ее на стене так, чтобы другие слушатели могли полюбоваться, я понял вдруг, что карта имела значение только для меня. Для других имели значение только их карты. Али, например, инженер, эмигрировавший из Египта, приклеивал рядом со мной карту любви, представлявшую любовь как кровеносную систему человека. Любовь на его рисунке двигалась толчками, обогащалась кислородом в легких, питала кислородом мускулы, очищалась, проходя сквозь печень... И я никогда не узнаю, что именно думал Али в процессе рисования.
А потом Ужас заговорила. Это было поразительно, как если бы заговорил немой. Потому что до этого говорили все двадцать человек в группе, кроме бедняжки Ужас.
Мы обсуждали, как сделать любовные отношения долгими. К нам пришел писатель и семейный терапевт Эндрю Маршалл. И он говорил в общем, что долго любить друг друга способны люди, умеющие разговаривать друг с другом, а люди, разговаривать не умеющие, быстро друг друга разлюбливают и расстаются.
Мы делали упражнения, долженствовавшие развить в нас умение коммуницировать. В общем, ничего нового (для меня). Надо уметь говорить и слушать. Люди, которые хорошо говорят, часто плохо слушают.
Еще, говорил Эндрю, надо найти баланс между проблемами, которые вы воспринимаете всерьез и принимаетесь решать, и проблемами, которые вы игнорируете.
Еще надо научиться думать о себе и своей возлюбленной, равно применяя слова «мы» и «я». Потому что если все время думаешь «мы», то нельзя сказать «я тебя люблю», а если все время думаешь «я», то, стало быть, нет никаких отношений, нет никакой пары и нет никакой любви...
«Какого черта вы все это говорите! – не выдержала Ужас. – Зачем вы рассказываете мне, как про¬длить любовь. Расскажите лучше, как ее выключить. Ну правда же! Ну правда же, любовь – это ужасно! То есть я люблю маму, папу, сестренку, друзей, и это не доставляет мне страданий. Какого же черта со мной должна случиться еще и эта ваша романтическая любовь, от которой мне плохо! плохо! плохо! и я не знаю, как ее прекратить!»
Я подумал: «Бедная девочка, эк же тебя! Кто же тебе ответит!»
Но Эндрю Маршалл ответил. До этого отчаянного вопля девушки Ужас он говорил более или менее общеизвестные вещи, вроде того, что надо применять формулу «я чувствую то-то, когда ты делаешь то-то, потому что тра-та-та»... А тут он сказал так сказал.
Он сказал: «Друзья и родственники не имеют силы, чтобы изменить тебя. Они принимают тебя такой, какая ты есть. А мы нуждаемся в изменениях. Мы влюбляемся, чтобы измениться».
Ужас не выразила согласия или восторга. Эта ее истерика и этот ответ Маршалла, возможно, только для меня одного стали ключевым эпизодом двухдневного курса. Возможно, другие слушатели пропустили этот диалог мимо ушей.
Наступил вечер. В конце занятий школа жизни прямо в помещении книжного магазина устраивает для своих слушателей ужин. Цена ужина входит в те 195 фунтов, которые платишь за двухдневный курс. Подают вино, салат, лазанью и шоколадный десерт. Мы работали челюстями и балагурили. После десяти часов разговоров о любви разговаривать про любовь никому не хотелось. Нейрофизиолог Аш ляпнул, что физиологически индусы, например, настолько отличаются от европейцев, что не может быть в Индии и Европе одинаковой любви. И разговор пошел о национальной идентичности.
Мы с Ужас вышли покурить. Она сказала:
«Ты ведь писатель, правда?»
«Ну, более или менее. Написал несколько книжек».
«Я тоже пытаюсь стать писателем. Правда же, чем ужаснее то, что со мной происходит, тем легче потом мне будет про это написать?»
Я улыбнулся:
«Я тоже всегда этим утешаюсь. Когда со мной происходит что-нибудь ужасное, я думаю: зато я потом про это ужасное напишу».
Я улыбнулся еще раз. Двухдневный курс о любви, возможно, все-таки объяснил девушке, какого черта ей следует испытывать мучительное романтическое чувство, приводящее ее в такой ужас. Чтобы стать писателем. Чтобы стать писателем, если ты и вправду этого хочешь.
Ужин закончился. Напоследок каждый слушатель написал себе письмо. В письме следовало воспроизвести то главное, что вынес из прослушанного курса школы жизни. И школа жизни обещала разослать слушателям эти письма, которые они написали сами себе. Была совсем уже ночь, но я успевал зайти в паб и выпить стакан пива с черносмородиновым сиропом.
В пабе у стойки совершенно пьяный человек объяснялся в любви барменше. Девушка была пухленькой блондинкой, типичной девушкой из паба. Он говорил:
«Лиза, я тебя люблю! Выходи за меня замуж! У меня дома жена, и я не хочу туда идти! Выходи за меня замуж! Прямо сейчас! Я же тебя люблю!»
Я запустил руку в карман и обнаружил, что забыл оставить в школе жизни письмо, которое написал сам себе. Я раскрыл его. В письме было написано: «Друзья и родственники не имеют силы, чтобы изменить тебя. Они принимают тебя таким, какой ты есть. А мы нуждаемся в изменениях. Мы влюбляемся, чтобы измениться. Да, и еще: сначала ад, потом рай – не иначе».
Сноб

read more...