Владельцы изданий все больше инвестируют в видео, мобильные приложения и инфографику на фоне роста онлайн аудитории согласно последнему глобальному исследованию международной сети независимых агентств Oriella PR Network.
Издания во всем мире диверсифицируют предоставляемый цифровой контент, делая его доступным на большем количестве устройств, и сегодня чаще, чем когда-либо за последние пять лет, обращаются к цифровым СМИ в поиске нужной информации. Таков один из основных выводов исследования, результаты которого сегодня были опубликованы международной сетью независимых агентств Oriella PR Network. Исследование также показало, что цифровой бум в редакциях ознаменовался возвратом к традиционной журналисткой практике: в 2012 году значимость проверенных и доверительных источников информации резко выросла, в то время как интерес к «упакованному» продукту упал.
В ходе пятого по счету ежегодного исследования Oriella Digital Journalism Study было опрошено свыше 600 журналистов в 16 странах, охватывающих Европу, Азиатско-Тихоокеанский регион, Северную и Южную Америку. Опрос показал, что настроения в СМИ более или менее оптимистичные, несмотря на нестабильность мировой экономики: в этом году свыше половины (54%) ожидают рост аудитории своих изданий и только 20% прогнозируют ее уменьшение.
Использование изданиями онлайн видео по сравнению с прошлым годом почти удвоилось: 36% журналистов отметили, что их издания публикуют видео. Кроме того, 40% заявили, что их издания публикуют авторские блоги, а 22% используют редакционную инфографику.
Выше обозначенные тенденции характерны и для российского медиарынка. Согласно исследованию российские журналисты не менее активно используют доступные цифровые активы, такие как видео, инфографику, блоги. Любопытно, что ни в одной другой стране блоги не оказались столь востребованными в качестве источника информации. Впечатляющие 90% опрошенных российских журналистов признали, что в подготовке публикаций обращаются к блогам, которые знают и которым доверяют.
Опрос мнений среди российских журналистов проводился агентством Buman Media, официальным представителем Oriella PR Network в России.
«Развитие цифровой журналистики в России — это уникальный феномен: как показывает исследование, именно здесь издания и авторы максимально используют онлайн возможности. К примеру, российские журналисты технически подкованы и гораздо более активно применяют социальные медиа, чем их зарубежные коллеги, — говорит Наталья Бучельникова, генеральный директор Buman Media. — Еще одно отличие российских СМИ — наличие уникальных интерактивных материалов: так, издания чаще публикуют собственные, а не заимствованные видеоматериалы и инфографику. Обширный инструментарий журналистов в силу падения доходов от печатных версий изданий не так давно пополнился мобильными версиями газет и журналов для смартфонов и планшетов. На мой взгляд, у этого сегмента рынка в России огромный потенциал».
О растущей значимости мобильных устройств и социальных СМИ в определении стратегий монетизации изданий свидетельствуют стабильное увеличение числа мобильных приложений и популярность официальных страниц изданий на Twitter и Facebook. Сегодня каждое 4-е издание имеет мобильное приложение, и около половины ведут официальные страницы на Facebook (52%t) и Twitter (46%).
Форум – единственный вид контента, популярность которого продолжила падать. По сравнению с 2008 годом (37%) в этом году лишь 20% изданий предоставляют возможность читателям общаться на форумах.
Достоверность имеет значение
Исследование показало, что журналисты активно используют каналы социальных СМИ в поиске информации, при этом предпочитают черпать информацию из источников, которые знают и которым доверяют. Свыше половины (53%) опрошенных журналистов следят за обновлениями на Twitter, Facebook, Weibo и др. от знакомых источников. Доверие к микроблогам падает примерно на 50%, когда информация приходит от незнакомых источников.
В отношении использования блогов рисуется похожая картина: 44% респондентов используют знакомые блоги в качестве источников информации, но только 22% обратилось бы к незнакомым источникам.
В целом исследование подчеркивает важность проверенных источников и постепенное угасание интереса к традиционным способам получения информации. Тем не менее, доверие к экспертам индустрии выросло с 54% в 2011 до 64% в этом году, в то время как интервью с представителями компании стали предпочтительной отправной точкой в процессе создания публикации, сместив пресс-релиз на пятое по популярности место.
Печатники и цифровики сыграли вничью?
Исследование показывает, что миграция изданий в зону «онлайн» замедлилась. В 2011 году 50% респондентов утверждали, что печатная версия их издания наиболее востребована читателем. В 2012 году такой ответ дали 47%. При этом доля обновляемого контента (свыше 60%) в расчете на издание – своеобразный измеритель инвестирования в цифровые платформы – практически не изменилась.
Журналисты с осторожным оптимизмом смотрят в будущее
Несмотря на то, что число журналистов, получающих удовольствие от работы, резко сократилось, таковых все же большинство. В этом году, в отличие от 43% годом ранее, треть (33%) журналистов отметила, что их интерес к работе повысился. Чуть более трети журналистов – 36% – также заявили, что качество публикуемых материалов благодаря использованию цифровых активов улучшилось по сравнении с прошлом годом. При этом 20% придерживаются обратной точки зрения и отмечают ухудшение качества редакционных публикаций.
rb
read more...
Показаны сообщения с ярлыком визуализация. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком визуализация. Показать все сообщения
понедельник, 25 июня 2012 г.
вторник, 17 апреля 2012 г.
Изменим подход к образованию с помощью видео уроков
Салман Хан рассказывает о том, как и почему он создал знаменитую Академию Хана, организованную систему обучающих видео, которая может применяться как полный курс обучения по математике и, с недавнего времени, по другим предметам. Он раскрывает возможности интерактивных упражнений и предлагает учителям подумать о перевороте в организации школьного образования - задавать на дом ученикам просмотр видео уроков и помогать решать им "домашнее задание" прямо в классе.
видео с русскими субтитрами: http://www.ted.com/talks/lang/en/salman_khan_let_s_use_video_to_reinvent_education.html
Академия Хана прежде всего известна своей коллекцией видео уроков, поэтому прежде, чем я продолжу, позвольте мне показать вам небольшой коллаж.
(Видео) Салман Хан: Итак, гипотенуза будет равна пяти. Только в этой части Южной Америки найдены останки этих животных - здесь вот такая ровная полоса - и в этой части Африки. Мы можем взять интеграл поверхности, его обычное обозначение - прописная сигма. Национальное Собрание: Оно формирует Комитет Общественной Безопасности, судя по звучанию, довольно неплохой комитет. Обратите внимание, это альдегид, а это спирт. Начинает делиться на эффектор (нервное окончание) и клетки памяти. Галактика. Эй, вот еще одна галактика. О, смотрите, а вот еще одна. Что касается долларов, их 30 миллионов плюс 20 миллионов долларов от Американского производителя. Если у вас от этого не "едет крыша", значит, вы бесчувственный человек.
(Смех)
(Аплодисменты)
СХ: Сейчас у нас уже есть приблизительно 2 200 видео уроков на различные темы - от элементарной арифметики до векторного исчисления, отрывки которых вы здесь видели. Этим ресурсом каждый месяц пользуется миллион студентов, просматривая приблизительно от 100 до 200 000 видео уроков в день. Но сейчас мы хотим поговорить о том, куда мы собираемся двигаться дальше. Перед тем, как я начну, я хочу немного рассказать о том, с чего все начиналось. Некоторые из вас знают о том, что примерно пять лет назад я был аналитиком инвестиционного фонда. Я жил в Бостоне, и дистанционно обучал своих двоюродных сестер и братьев в Новом Орлеане. И я начал загружать свои первые видео уроки на YouTube просто для удобства, как дополнение в обучении моих родственников - что-то, что будет служить им как памятка для повторения.
Как только я опубликовал первые видео уроки на YouTube, случилось кое-что интересное - на самом деле, случилось много всего интересного. Первое -- это отзыв моих родственников. Они сказали, что я им больше нравлюсь на YouTube, чем лично. (Смех) И если вы опустите двусмысленную природу этого признания, вы увидите, что там была некая глубинная правда. Они говорили, что им больше нравится автоматизированный вариант общения со своим двоюродным братом. На первый взгляд, это нелогично, но когда вы пытаетесь посмотреть на это с их точки зрения, все становится понятно. В данном случае они могут останавливать и пересматривать объяснения своего брата без ощущения, что они отнимают мое драгоценное время. Если им нужно повторить материал, который они должны были выучить несколько недель назад, или даже несколько лет назад, они не должны спрашивать своего брата и краснеть перед ним. Они просто могут посмотреть эти видеоролики. Если им скучно, то они могут забежать вперед. Они могут смотреть их когда им удобно, в своем темпе. И, наверное, наименее оцененный аспект этого - это идея о том, что сначала, в первый раз, когда как вы пытаетесь обмозговать какое-то новое понятие, последнее, в чем вы нуждаетесь - это другой человек, спрашивающий вас: "Ну, ты понимаешь это?" А это как раз и происходило раньше в нашем взаимодействии с кузинами. Теперь же они могут просто заниматься в уединении в собственной комнате.
Второе, что случилось -- я опубликовал видеоролики на YouTube, у меня не было причин делать их закрытыми, поэтому я открыл доступ всем людям. И люди стали натыкаться на них, а я стал получать комментарии и письма и другую обратную связь от случайных людей по всему миру. Вот некоторые из них. Это -- к одному из исходных видео по исчислению, кто-то написал прямо на YouTube -- это комментарий на YouTube: "Первый раз в жизни я брал производную и улыбался." (Смех) Давайте здесь пока остановимся. Этот человек взял производную, а потом улыбнулся. И затем в ответ на тот же комментарий... -- это есть в треде. Вы можете зайти на YouTube и посмотреть на эти комментарии -- Кто-то другой написал: "У меня то же самое. Такой кайф, что получил заряд хорошего настроения на весь день. Помню, как смотрел в классе на весь этот текст, словно из Матрицы, а теперь я могу сказать: "Я знаю кунг-фу."
И мы получали много отзывов в таком духе. Это явно помогало людям. Но затем, когда количество просмотров все росло и росло, я начал получать целые письма от людей, и мне стало ясно, что это намного больше, чем просто "для удобства". Вот отрывок из одного подобного письма: "У моего 12-летнего сына аутизм, и ему очень тяжело дается математика. Мы испробовали все, смотрели все и все покупали. Мы показали ему ваше видео о десятичных дробях -- и он понял. Затем мы перешли к внушавшим ужас обычным дробям. И опять, он понял. Мы не могли в это поверить. Он так рад." Так что вы можете представить, каково было мне, аналитику инвестиционного фонда. Для меня было очень необычным делать что-то общественно полезное.
Но ко мне пришло вдохновение, поэтому я продолжал. А затем я начал понимать и другие вещи. Я понял, что это не только может помочь моим родственникам сейчас, или тем людям, которые присылают письма, но что эта информация в принципе не устареет, что она сможет пригодиться их детям или внукам. Если бы Исаак Ньютон уже разместил на YouTube видео по исчислению, мне бы не пришлось этого делать. (Смех) Если бы, конечно, у него хорошо получилось. Мы этого не знаем.
Другое открытие - даже принимая предыдущий пункт во внимание, я сказал: "Ок, возможно, это хорошее подспорье. Для мотивированных учеников. Для тех, кто обучается на дому." Но я даже не предполагал, что оно станет чем-то таким, что сможет проникнуть на урок в классе. Но затем я начал получать письма от учителей. В них говорилось: "С помощью ваших видеороликов мы перестроили классные занятия. Вы читаете лекции, поэтому мы теперь..." - и это может произойти завтра в любом классе Америки, - "... мы теперь задаем на дом лекции. А то, что раньше было домашним заданием, теперь выполняется учениками на уроке."
И мне хочется здесь пока сделать паузу - (Аплодисменты) Я хочу остановиться тут на секунду, чтобы показать вам еще пару интересных вещей. В том, что учителя так поступают, есть очевидное преимущество, которое состоит в том, что теперь их ученики могут так же использовать эти видео, как и мои родственники. Они могут останавливать, пересматривать то, что им нужно, тогда, когда им это удобно. Но самое интересное состоит в том -- и это кажется не совсем логичным, когда мы говорим о применении технологий на уроке -- что если убрать стандартную лекцию из занятий в классе и дать возможность ученикам самостоятельно изучить лекцию дома, а затем выполнять задания в классе под присмотром учителя, свободно взаимодействуя друг с другом, то такое использование учителями новых технологий очеловечивает школьные занятия. Они взяли по сути лишенную душевного тепла практику -- 30 детей, с пальцами, прижатыми к губам, которым запрещено общаться друг с другом. Учитель, не важно, насколько он хорош, должен провести урок, доступный для понимания всех 30 учеников -- отсутствующие лица с легкой враждебностью -- а теперь это стало действительно человеческим занятием. Теперь они действительно общаются между собой.
С момента основания Академии Хана я уволился с работы, и мы превратились в настоящую организацию - некоммерческую организацию -- и вопрос состоит в том, как нам перейти на следующий уровень? Как нам помочь развитию того, что делают эти учителя? То, что я сейчас вам покажу - это упражнения, которые я начал записывать для моих родственников. Те, с которых я начал, были намного проще. Это уже их более компетентная версия. Основная мысль тут - будет сгенерировано столько вопросов, сколько необходимо, пока вы не выучите это понятие, пока вы не дадите 10 правильных ответов подряд. И здесь же находятся видеоролики Академии Хана. Вы получаете подсказки к решению задачи, если вы не знаете, как ее решать. Может показаться, что здесь действует очень простой принцип: 10 решений подряд -- и вы переходите дальше. Но это принципиально отличается от того, что происходит сейчас в классе.
При традиционном изучении предмета в школе дается пара домашних заданий, задание, лекция, задание, лекция - и после этого идет итоговый экзамен. Независимо от того, насколько успешно вы его сдаете - на 70%, 80%, 90% или 95%, класс переходит к следующей теме. Даже ученики с результатом в 95% не знают 5%, но что именно они не знают? Может, они не знают, что происходит при возведении числа в нулевую степень. И с этим незнанием они все равно начинают изучать следующую тему. Представьте себе -- это аналогично обучению езде на велосипеде, где, наверное, я сначала объясняю вам теорию, а затем даю вам велосипед на две недели. Через две недели я возвращаюсь и говорю: "Так, давайте посмотрим. У вас проблемы с левым поворотом. Вы не умеете тормозить. Вы на 80% велосипедист." И я ставлю большую оценку "3" вам на лоб, и говорю: "А теперь бери одноколесный велосипед." Как бы нелепо это ни звучало, в наше время на уроках в классе происходит именно так. И суть заключается в том, что при быстром прохождении материла хорошие ученики начинают внезапно проваливаться на алгебре или ни с того, ни с сего не могут справиться с исчислением, будучи достаточно умными и занимаясь с хорошими преподавателями. Это происходит потому, что у них есть дыры, как в швейцарском сыре, которые пронизывают весь каркас их знаний. Поэтому наша модель предлагает изучать математику так же, как вы бы изучали что-либо иное, как вы бы учились езде на велосипеде. Сидеть на велосипеде. Падать с велосипеда. Делать это до тех пор, пока вы не достигнете мастерства. В традиционной модели предусмотрены наказания за эксперименты и ошибки, но она не ожидает достижения мастерства. Мы поощряем эксперимент. Мы поощряем ошибки. Но мы ожидаем овладения мастерством.
Это еще один из наших модулей. Тригонометрия. Это сдвиг и отражение функций. Они все могут быть совмещены между собой. У нас сейчас порядка 90 таких модулей. Вы можете зайти на сайт прямо сейчас. Это все бесплатно. Мы не пытаемся ничего продать. Главная идея состоит в том, что все видео встроены в некую карту знаний. Вот эта вершина - это в буквальном смысле сложение однозначных чисел. Вроде один плюс один равно два. Суть в том, что если вы наберете в этом 10 баллов подряд, вы продвинетесь на более сложный модуль - и так далее. И если вы продолжите далее следовать карте знаний, вы перейдете к более сложным задачам по арифметике. Далее вы начнете предалгебраические задачи и элементарную алгебру. Перейдете к алгебре один, алгебре два, доберетесь до начала исчисления. Идея состоит в том, что с помощью такой системы мы можем фактически обучать всему, что можно изучать таким способом. Вы можете представить - мы как раз работаем над этим - что в эту карту познаний входят и логика, и компьютерное программирование, и грамматика, и генетика, и все это базируется на идее о том, что если вы знаете это и это, значит, вы готовы к изучению следующей темы. Эта система хороша для индивидуального обучения, и я советую вам опробовать ее с вашими детьми, но я также предлагаю всем присутствующим в аудитории позаниматься самостоятельно. Это внесет перемены в разговоры за обеденным столом.
И мы хотим использовать эти результаты преобразований в классной работе, о которых ранее писали мне учителя. И то, что я сейчас показываю - это на самом деле данные пробной программы в школьном округе Лос-Алтос, где практически выбросили старый учебный план по математике в двух пятых и двух седьмых классах. Эти дети не пользуются учебниками, им не читают лекций для всего класса. Они занимаются в Академии Хан, работают с этими программами в классе по пол-урока математики. И я хочу здесь прояснить - мы не рассматриваем это как полный курс обучения математике. Эта система просто освобождает время - что сейчас и происходит в Лос-Алтос. Это как система рычагов и блоков, которая проверяет, ориентируетесь ли вы в решении уравнений, и освобождает время на моделирование, игры, механику, конструирование для того, чтобы определить, насколько глубоко вы разбираетесь в теме.
Суть в том, что учитель каждый день следит за результатами, каждый ребенок при этом работает в своем темпе, и это на самом деле реальные данные из школьного округа Лос-Алтос - и они работают с этими результатами. Каждый ряд - это ученик. Каждый столбик - это одна из подтем. Зеленый означает, что ученики владеют вопросом в совершенстве. Голубой - что они работают с этой темой, все в порядке. Красный - они застряли. И учитель действует следующим образом: "Давайте-ка я пойду к этим ученикам с красным цветом." Или даже лучше: "Я возьму одного из учеников с зеленым цветом, из тех, кто уже досконально знает тему, и поставлю его на передовую фактически обучать своих одноклассников."
Я сам привык судить о реальности исходя из конкретных данных, поэтому мы не хотим, чтобы этот учитель даже шел и вмешивался, и задавал ученику эти неловкие вопросы: "Что ты не понимаешь?" или "Что ты понял?" или что-то ещё в таком духе. Наша задача -- вооружить учителя как можно большим количеством информации -- реальными данными, которые используются практически во всех областях -- будь то управление финансами, маркетинг или производство. Таким образом учителя смогут определять, в чем состоят проблемы учеников, и смогут максимально эффективно взаимодействовать с ними. Теперь учителя точно знают, чем заняты ученики, сколько времени они на это тратят каждый день, какие видео они смотрят, когда они нажимают паузу, когда они заканчивают просмотр, какие упражнения они делают, на что они обращают внимание? Внешний круг показывает, какие упражнения они выбирают. Внутренний круг - на каких видео они сосредоточены. Данные достаточно подробно представлены, чтобы вы могли увидеть конкретные задачи, которые решает ученик. Красный цвет - это неправильный ответ, голубой - правильный. Крайний слева вопрос - это первый, на который отвечал ученик. Вот здесь - видео, которое они смотрели. И тут можно увидеть, что в конце концов они смогли набрать 10 баллов подряд. Это почти как своими глазами видеть процесс обучения во время этих последних 10 задач. Они также начинают отвечать быстрее. Высота показывает, сколько времени это у них заняло.
Поэтому, когда вы говорите о самостоятельном выборе скорости обучения, это понятно в контексте дифференцированного обучения, но кажется странным видеть это в классе. Потому что каждый раз, как мы проводим это, в каждом классе, где мы это делаем, снова и снова, если вы побудете там 5 дней, вы увидите группу детей, которые обгоняют других, и группу детей, которые схватывают медленнее. В традиционной модели при беглом обзоре ситуации вы скажете: "Это одаренные дети, а эти слегка отстают. Может, с ними нужно использовать разные методики. Может, нам следует развести их по разным классам." Но когда вы позволяете ученикам самостоятельно выбирать скорость - и мы видим это снова и снова - как только ученики, которым требуется немного больше времени на прохождение той или иной темы, окончательно разбираются с этой темой, они резко вырываются вперед. Тех же детей, которых вы посчитали отстающими шесть недель назад, сейчас бы вы приняли за одаренных. И мы видим это снова и снова, что заставляет нас всех задуматься - как много ярлыков, от которых кто-то из нас даже получил преимущество, появились только благодаря случайным совпадениям во времени.
Однако, как бы не были важны подобные эксперименты в округе, как например Лос-Алтос, наша цель -- это применение новых технологий для гуманизации образования -- не только в Лос-Алтос, но в глобальном масштабе. И здесь обнаруживается интересная вещь. Множество усилий по очеловечиванию школьных занятий сосредоточены на соотношении количества учеников и учителей. На наш взгляд, подходящий показатель -- это соотношение ученик -- полезное время общения с учителем. В традиционной модели большую часть учительского времени занимают лекции, выставление оценок и тому подобное. Возможно, где-то 5% своего времени они тратят на то, чтобы действительно работать с учениками, сидя рядом. Теперь они могут делать это 100% своего времени. И снова - используя новые технологии, вы не только преобразуете занятия в классе, вы усиливаете человеческий фактор, я бы сказал, в пять или даже 10 раз.
Представьте себе, что может это значить не только для Лос-Алтос, а для любого взрослого, кто стесняется возвращаться к тому, что все давно должны были выучить, до возвращения в колледж. Представьте, чем это может стать для ребенка с улицы в Калькутте, который днем должен помогать своей семье, и поэтому не может ходить в школу. Теперь они могут потратить два часа в день, чтобы наверстать упущенное, или достичь определенного уровня, и им не приходится краснеть перед кем-то за то, что они чего-то не знают. Теперь представьте, что происходит, когда, как мы говорили, ученики учат друг друга на уроке в классе. Но все это - одна система. Нет причин, по которым вы не могли бы устроить такое обучение от ученика к ученику за пределами одного класса. Представьте, что произойдет, если этот ученик в Калькутте вдруг сможет обучать вашего сына, или ваш сын сможет обучать этого ребенка в Калькутте? И я думаю, что у вас уже появляется представление о глобальной классной комнате для всего мира. По существу, это мы и пытаемся построить.
Спасибо.
Билл Гейтс: Я вижу, что вы включили в систему некоторые моменты, которые касаются мотивации и обратной связи - баллы энергии, знаки отличия. Расскажите, что это значит?
СХ: О, да. Над этим работает потрясающая команда. Я просто должен это прояснить -- уже давно этим занимаюсь не я один. Я все еще сам записываю все видео, но разработкой программного обеспечения занимается звездная команда. Да, в нашей системе много игровой механики, там можно получать всякие значки и очки, мы также будем определять группы лидеров в каждой области. Это достаточно интересно. Обозначения символов или количества очков за выполнение чего-либо мы можем увидеть отображенными в масштабе всей системы, где десятки тысяч пятиклассников или шестиклассников перемещаются в том или ином направлении в зависимости от того, какие значки вы им даете.
БГ: А как началось ваше сотрудничество со школьным округом Лос-Алтос?
СХ: С Лос-Алтос произошло что-то невероятное. Опять же, я не ожидал, что систему начнут применять в классе. Кто-то из их администрации пришел и спросил: "Что бы вы делали, если бы получили карт-бланш на классных занятиях?" И я сказал: "Ну, я бы просто позволил каждому ученику работать с той скоростью, которая ему удобна, и смотрел на панель с результатами." И они ответили: "Это довольно радикально. Мы должны подумать." Я и остальные члены команды были уверены, что они никогда не пойдут на это. Но буквально на следующий день они ответили: "Можете начать через две недели?"
БГ: Получается, сейчас это работает в пятых классах по математике?
СХ: У нас есть два пятых и два седьмых класса. Мы работаем с ними на уровне округа. Я думаю, округу нравится возможность отслеживать процесс обучения детей. Это ведь имеет значение не только внутри школы. Мы даже видели, как некоторые дети занимались в Рождество. И мы можем отслеживать их действия в рамках программы. Они могут отследить ход обучения в целом округе. Даже то, что ученики делают летом, во время перехода от одного учителя к другому, благодаря этой непрерывности данных в программе, даже это могут видеть на уровне всего округа.
БГ: То есть некоторые из этих форм отображения данных будут полезны учителю для того, чтобы понять проблемы учеников и оказать соответственную помощь. Вы собираете отзывы учителей на эти изображения показателей, чтобы выяснить, как они это понимают?
СХ: Да, конечно. Большинство этих схем разработано учителями. Мы сделали несколько и для учеников, чтобы они могли видеть свои результаты, но во время разработки мы находимся в тесном взаимодействии, прежде всего, с самими учителями. Они буквально говорят: "О, это замечательно, но..." К примеру, так они комментируют вот этот график внимания: "Мне кажется, многие ученики ходят вокруг да около и не могут сосредоточиться на одной теме." Поэтому мы представили результаты по вниманию в виде диаграммы. Таким образом, на это повлияла именно обратная связь от учителей. Вообще все это ужасно интересно и здорово.
БГ: Вы готовы к звездному часу? Стоит ли многим классам испытать эту систему в следующем учебном году?
СХ: Да, мы готовы. Наш сайт уже посещает миллион человек, так что мы можем справится ещё с парой-тройкой миллионов. (Смех) Нет причин, по которым это не могло бы произойти завтра в каждом классе Америки.
БГ: И ваше видение преподавания. Идея состоит в том, что если мне что-либо непонятно, я могу найти добровольцев используя настройки пользователя, возможно, учитывая их репутацию, я могу назначить время и связаться с такими людьми?
СХ: Абсолютно верно. Я бы рекомендовал попробовать это сделать каждому в этой аудитории. Вы можете прямо сейчас войти в систему настроек для учителей и по сути стать тренером для своих детей, племянников, сестер или братьев, или вообще для детей из Клуба Мальчиков и Девочек. Да, вы можете прямо сейчас начать превращаться в наставника или преподавателя. Да, здесь есть все для этого.
БГ: Это действительно потрясающе. Мне кажется, вы только что бегло ознакомились с будущим образования.
read more...
видео с русскими субтитрами: http://www.ted.com/talks/lang/en/salman_khan_let_s_use_video_to_reinvent_education.html
Академия Хана прежде всего известна своей коллекцией видео уроков, поэтому прежде, чем я продолжу, позвольте мне показать вам небольшой коллаж.
(Видео) Салман Хан: Итак, гипотенуза будет равна пяти. Только в этой части Южной Америки найдены останки этих животных - здесь вот такая ровная полоса - и в этой части Африки. Мы можем взять интеграл поверхности, его обычное обозначение - прописная сигма. Национальное Собрание: Оно формирует Комитет Общественной Безопасности, судя по звучанию, довольно неплохой комитет. Обратите внимание, это альдегид, а это спирт. Начинает делиться на эффектор (нервное окончание) и клетки памяти. Галактика. Эй, вот еще одна галактика. О, смотрите, а вот еще одна. Что касается долларов, их 30 миллионов плюс 20 миллионов долларов от Американского производителя. Если у вас от этого не "едет крыша", значит, вы бесчувственный человек.
(Смех)
(Аплодисменты)
СХ: Сейчас у нас уже есть приблизительно 2 200 видео уроков на различные темы - от элементарной арифметики до векторного исчисления, отрывки которых вы здесь видели. Этим ресурсом каждый месяц пользуется миллион студентов, просматривая приблизительно от 100 до 200 000 видео уроков в день. Но сейчас мы хотим поговорить о том, куда мы собираемся двигаться дальше. Перед тем, как я начну, я хочу немного рассказать о том, с чего все начиналось. Некоторые из вас знают о том, что примерно пять лет назад я был аналитиком инвестиционного фонда. Я жил в Бостоне, и дистанционно обучал своих двоюродных сестер и братьев в Новом Орлеане. И я начал загружать свои первые видео уроки на YouTube просто для удобства, как дополнение в обучении моих родственников - что-то, что будет служить им как памятка для повторения.
Как только я опубликовал первые видео уроки на YouTube, случилось кое-что интересное - на самом деле, случилось много всего интересного. Первое -- это отзыв моих родственников. Они сказали, что я им больше нравлюсь на YouTube, чем лично. (Смех) И если вы опустите двусмысленную природу этого признания, вы увидите, что там была некая глубинная правда. Они говорили, что им больше нравится автоматизированный вариант общения со своим двоюродным братом. На первый взгляд, это нелогично, но когда вы пытаетесь посмотреть на это с их точки зрения, все становится понятно. В данном случае они могут останавливать и пересматривать объяснения своего брата без ощущения, что они отнимают мое драгоценное время. Если им нужно повторить материал, который они должны были выучить несколько недель назад, или даже несколько лет назад, они не должны спрашивать своего брата и краснеть перед ним. Они просто могут посмотреть эти видеоролики. Если им скучно, то они могут забежать вперед. Они могут смотреть их когда им удобно, в своем темпе. И, наверное, наименее оцененный аспект этого - это идея о том, что сначала, в первый раз, когда как вы пытаетесь обмозговать какое-то новое понятие, последнее, в чем вы нуждаетесь - это другой человек, спрашивающий вас: "Ну, ты понимаешь это?" А это как раз и происходило раньше в нашем взаимодействии с кузинами. Теперь же они могут просто заниматься в уединении в собственной комнате.
Второе, что случилось -- я опубликовал видеоролики на YouTube, у меня не было причин делать их закрытыми, поэтому я открыл доступ всем людям. И люди стали натыкаться на них, а я стал получать комментарии и письма и другую обратную связь от случайных людей по всему миру. Вот некоторые из них. Это -- к одному из исходных видео по исчислению, кто-то написал прямо на YouTube -- это комментарий на YouTube: "Первый раз в жизни я брал производную и улыбался." (Смех) Давайте здесь пока остановимся. Этот человек взял производную, а потом улыбнулся. И затем в ответ на тот же комментарий... -- это есть в треде. Вы можете зайти на YouTube и посмотреть на эти комментарии -- Кто-то другой написал: "У меня то же самое. Такой кайф, что получил заряд хорошего настроения на весь день. Помню, как смотрел в классе на весь этот текст, словно из Матрицы, а теперь я могу сказать: "Я знаю кунг-фу."
И мы получали много отзывов в таком духе. Это явно помогало людям. Но затем, когда количество просмотров все росло и росло, я начал получать целые письма от людей, и мне стало ясно, что это намного больше, чем просто "для удобства". Вот отрывок из одного подобного письма: "У моего 12-летнего сына аутизм, и ему очень тяжело дается математика. Мы испробовали все, смотрели все и все покупали. Мы показали ему ваше видео о десятичных дробях -- и он понял. Затем мы перешли к внушавшим ужас обычным дробям. И опять, он понял. Мы не могли в это поверить. Он так рад." Так что вы можете представить, каково было мне, аналитику инвестиционного фонда. Для меня было очень необычным делать что-то общественно полезное.
Но ко мне пришло вдохновение, поэтому я продолжал. А затем я начал понимать и другие вещи. Я понял, что это не только может помочь моим родственникам сейчас, или тем людям, которые присылают письма, но что эта информация в принципе не устареет, что она сможет пригодиться их детям или внукам. Если бы Исаак Ньютон уже разместил на YouTube видео по исчислению, мне бы не пришлось этого делать. (Смех) Если бы, конечно, у него хорошо получилось. Мы этого не знаем.
Другое открытие - даже принимая предыдущий пункт во внимание, я сказал: "Ок, возможно, это хорошее подспорье. Для мотивированных учеников. Для тех, кто обучается на дому." Но я даже не предполагал, что оно станет чем-то таким, что сможет проникнуть на урок в классе. Но затем я начал получать письма от учителей. В них говорилось: "С помощью ваших видеороликов мы перестроили классные занятия. Вы читаете лекции, поэтому мы теперь..." - и это может произойти завтра в любом классе Америки, - "... мы теперь задаем на дом лекции. А то, что раньше было домашним заданием, теперь выполняется учениками на уроке."
И мне хочется здесь пока сделать паузу - (Аплодисменты) Я хочу остановиться тут на секунду, чтобы показать вам еще пару интересных вещей. В том, что учителя так поступают, есть очевидное преимущество, которое состоит в том, что теперь их ученики могут так же использовать эти видео, как и мои родственники. Они могут останавливать, пересматривать то, что им нужно, тогда, когда им это удобно. Но самое интересное состоит в том -- и это кажется не совсем логичным, когда мы говорим о применении технологий на уроке -- что если убрать стандартную лекцию из занятий в классе и дать возможность ученикам самостоятельно изучить лекцию дома, а затем выполнять задания в классе под присмотром учителя, свободно взаимодействуя друг с другом, то такое использование учителями новых технологий очеловечивает школьные занятия. Они взяли по сути лишенную душевного тепла практику -- 30 детей, с пальцами, прижатыми к губам, которым запрещено общаться друг с другом. Учитель, не важно, насколько он хорош, должен провести урок, доступный для понимания всех 30 учеников -- отсутствующие лица с легкой враждебностью -- а теперь это стало действительно человеческим занятием. Теперь они действительно общаются между собой.
С момента основания Академии Хана я уволился с работы, и мы превратились в настоящую организацию - некоммерческую организацию -- и вопрос состоит в том, как нам перейти на следующий уровень? Как нам помочь развитию того, что делают эти учителя? То, что я сейчас вам покажу - это упражнения, которые я начал записывать для моих родственников. Те, с которых я начал, были намного проще. Это уже их более компетентная версия. Основная мысль тут - будет сгенерировано столько вопросов, сколько необходимо, пока вы не выучите это понятие, пока вы не дадите 10 правильных ответов подряд. И здесь же находятся видеоролики Академии Хана. Вы получаете подсказки к решению задачи, если вы не знаете, как ее решать. Может показаться, что здесь действует очень простой принцип: 10 решений подряд -- и вы переходите дальше. Но это принципиально отличается от того, что происходит сейчас в классе.
При традиционном изучении предмета в школе дается пара домашних заданий, задание, лекция, задание, лекция - и после этого идет итоговый экзамен. Независимо от того, насколько успешно вы его сдаете - на 70%, 80%, 90% или 95%, класс переходит к следующей теме. Даже ученики с результатом в 95% не знают 5%, но что именно они не знают? Может, они не знают, что происходит при возведении числа в нулевую степень. И с этим незнанием они все равно начинают изучать следующую тему. Представьте себе -- это аналогично обучению езде на велосипеде, где, наверное, я сначала объясняю вам теорию, а затем даю вам велосипед на две недели. Через две недели я возвращаюсь и говорю: "Так, давайте посмотрим. У вас проблемы с левым поворотом. Вы не умеете тормозить. Вы на 80% велосипедист." И я ставлю большую оценку "3" вам на лоб, и говорю: "А теперь бери одноколесный велосипед." Как бы нелепо это ни звучало, в наше время на уроках в классе происходит именно так. И суть заключается в том, что при быстром прохождении материла хорошие ученики начинают внезапно проваливаться на алгебре или ни с того, ни с сего не могут справиться с исчислением, будучи достаточно умными и занимаясь с хорошими преподавателями. Это происходит потому, что у них есть дыры, как в швейцарском сыре, которые пронизывают весь каркас их знаний. Поэтому наша модель предлагает изучать математику так же, как вы бы изучали что-либо иное, как вы бы учились езде на велосипеде. Сидеть на велосипеде. Падать с велосипеда. Делать это до тех пор, пока вы не достигнете мастерства. В традиционной модели предусмотрены наказания за эксперименты и ошибки, но она не ожидает достижения мастерства. Мы поощряем эксперимент. Мы поощряем ошибки. Но мы ожидаем овладения мастерством.
Это еще один из наших модулей. Тригонометрия. Это сдвиг и отражение функций. Они все могут быть совмещены между собой. У нас сейчас порядка 90 таких модулей. Вы можете зайти на сайт прямо сейчас. Это все бесплатно. Мы не пытаемся ничего продать. Главная идея состоит в том, что все видео встроены в некую карту знаний. Вот эта вершина - это в буквальном смысле сложение однозначных чисел. Вроде один плюс один равно два. Суть в том, что если вы наберете в этом 10 баллов подряд, вы продвинетесь на более сложный модуль - и так далее. И если вы продолжите далее следовать карте знаний, вы перейдете к более сложным задачам по арифметике. Далее вы начнете предалгебраические задачи и элементарную алгебру. Перейдете к алгебре один, алгебре два, доберетесь до начала исчисления. Идея состоит в том, что с помощью такой системы мы можем фактически обучать всему, что можно изучать таким способом. Вы можете представить - мы как раз работаем над этим - что в эту карту познаний входят и логика, и компьютерное программирование, и грамматика, и генетика, и все это базируется на идее о том, что если вы знаете это и это, значит, вы готовы к изучению следующей темы. Эта система хороша для индивидуального обучения, и я советую вам опробовать ее с вашими детьми, но я также предлагаю всем присутствующим в аудитории позаниматься самостоятельно. Это внесет перемены в разговоры за обеденным столом.
И мы хотим использовать эти результаты преобразований в классной работе, о которых ранее писали мне учителя. И то, что я сейчас показываю - это на самом деле данные пробной программы в школьном округе Лос-Алтос, где практически выбросили старый учебный план по математике в двух пятых и двух седьмых классах. Эти дети не пользуются учебниками, им не читают лекций для всего класса. Они занимаются в Академии Хан, работают с этими программами в классе по пол-урока математики. И я хочу здесь прояснить - мы не рассматриваем это как полный курс обучения математике. Эта система просто освобождает время - что сейчас и происходит в Лос-Алтос. Это как система рычагов и блоков, которая проверяет, ориентируетесь ли вы в решении уравнений, и освобождает время на моделирование, игры, механику, конструирование для того, чтобы определить, насколько глубоко вы разбираетесь в теме.
Суть в том, что учитель каждый день следит за результатами, каждый ребенок при этом работает в своем темпе, и это на самом деле реальные данные из школьного округа Лос-Алтос - и они работают с этими результатами. Каждый ряд - это ученик. Каждый столбик - это одна из подтем. Зеленый означает, что ученики владеют вопросом в совершенстве. Голубой - что они работают с этой темой, все в порядке. Красный - они застряли. И учитель действует следующим образом: "Давайте-ка я пойду к этим ученикам с красным цветом." Или даже лучше: "Я возьму одного из учеников с зеленым цветом, из тех, кто уже досконально знает тему, и поставлю его на передовую фактически обучать своих одноклассников."
Я сам привык судить о реальности исходя из конкретных данных, поэтому мы не хотим, чтобы этот учитель даже шел и вмешивался, и задавал ученику эти неловкие вопросы: "Что ты не понимаешь?" или "Что ты понял?" или что-то ещё в таком духе. Наша задача -- вооружить учителя как можно большим количеством информации -- реальными данными, которые используются практически во всех областях -- будь то управление финансами, маркетинг или производство. Таким образом учителя смогут определять, в чем состоят проблемы учеников, и смогут максимально эффективно взаимодействовать с ними. Теперь учителя точно знают, чем заняты ученики, сколько времени они на это тратят каждый день, какие видео они смотрят, когда они нажимают паузу, когда они заканчивают просмотр, какие упражнения они делают, на что они обращают внимание? Внешний круг показывает, какие упражнения они выбирают. Внутренний круг - на каких видео они сосредоточены. Данные достаточно подробно представлены, чтобы вы могли увидеть конкретные задачи, которые решает ученик. Красный цвет - это неправильный ответ, голубой - правильный. Крайний слева вопрос - это первый, на который отвечал ученик. Вот здесь - видео, которое они смотрели. И тут можно увидеть, что в конце концов они смогли набрать 10 баллов подряд. Это почти как своими глазами видеть процесс обучения во время этих последних 10 задач. Они также начинают отвечать быстрее. Высота показывает, сколько времени это у них заняло.
Поэтому, когда вы говорите о самостоятельном выборе скорости обучения, это понятно в контексте дифференцированного обучения, но кажется странным видеть это в классе. Потому что каждый раз, как мы проводим это, в каждом классе, где мы это делаем, снова и снова, если вы побудете там 5 дней, вы увидите группу детей, которые обгоняют других, и группу детей, которые схватывают медленнее. В традиционной модели при беглом обзоре ситуации вы скажете: "Это одаренные дети, а эти слегка отстают. Может, с ними нужно использовать разные методики. Может, нам следует развести их по разным классам." Но когда вы позволяете ученикам самостоятельно выбирать скорость - и мы видим это снова и снова - как только ученики, которым требуется немного больше времени на прохождение той или иной темы, окончательно разбираются с этой темой, они резко вырываются вперед. Тех же детей, которых вы посчитали отстающими шесть недель назад, сейчас бы вы приняли за одаренных. И мы видим это снова и снова, что заставляет нас всех задуматься - как много ярлыков, от которых кто-то из нас даже получил преимущество, появились только благодаря случайным совпадениям во времени.
Однако, как бы не были важны подобные эксперименты в округе, как например Лос-Алтос, наша цель -- это применение новых технологий для гуманизации образования -- не только в Лос-Алтос, но в глобальном масштабе. И здесь обнаруживается интересная вещь. Множество усилий по очеловечиванию школьных занятий сосредоточены на соотношении количества учеников и учителей. На наш взгляд, подходящий показатель -- это соотношение ученик -- полезное время общения с учителем. В традиционной модели большую часть учительского времени занимают лекции, выставление оценок и тому подобное. Возможно, где-то 5% своего времени они тратят на то, чтобы действительно работать с учениками, сидя рядом. Теперь они могут делать это 100% своего времени. И снова - используя новые технологии, вы не только преобразуете занятия в классе, вы усиливаете человеческий фактор, я бы сказал, в пять или даже 10 раз.
Представьте себе, что может это значить не только для Лос-Алтос, а для любого взрослого, кто стесняется возвращаться к тому, что все давно должны были выучить, до возвращения в колледж. Представьте, чем это может стать для ребенка с улицы в Калькутте, который днем должен помогать своей семье, и поэтому не может ходить в школу. Теперь они могут потратить два часа в день, чтобы наверстать упущенное, или достичь определенного уровня, и им не приходится краснеть перед кем-то за то, что они чего-то не знают. Теперь представьте, что происходит, когда, как мы говорили, ученики учат друг друга на уроке в классе. Но все это - одна система. Нет причин, по которым вы не могли бы устроить такое обучение от ученика к ученику за пределами одного класса. Представьте, что произойдет, если этот ученик в Калькутте вдруг сможет обучать вашего сына, или ваш сын сможет обучать этого ребенка в Калькутте? И я думаю, что у вас уже появляется представление о глобальной классной комнате для всего мира. По существу, это мы и пытаемся построить.
Спасибо.
Билл Гейтс: Я вижу, что вы включили в систему некоторые моменты, которые касаются мотивации и обратной связи - баллы энергии, знаки отличия. Расскажите, что это значит?
СХ: О, да. Над этим работает потрясающая команда. Я просто должен это прояснить -- уже давно этим занимаюсь не я один. Я все еще сам записываю все видео, но разработкой программного обеспечения занимается звездная команда. Да, в нашей системе много игровой механики, там можно получать всякие значки и очки, мы также будем определять группы лидеров в каждой области. Это достаточно интересно. Обозначения символов или количества очков за выполнение чего-либо мы можем увидеть отображенными в масштабе всей системы, где десятки тысяч пятиклассников или шестиклассников перемещаются в том или ином направлении в зависимости от того, какие значки вы им даете.
БГ: А как началось ваше сотрудничество со школьным округом Лос-Алтос?
СХ: С Лос-Алтос произошло что-то невероятное. Опять же, я не ожидал, что систему начнут применять в классе. Кто-то из их администрации пришел и спросил: "Что бы вы делали, если бы получили карт-бланш на классных занятиях?" И я сказал: "Ну, я бы просто позволил каждому ученику работать с той скоростью, которая ему удобна, и смотрел на панель с результатами." И они ответили: "Это довольно радикально. Мы должны подумать." Я и остальные члены команды были уверены, что они никогда не пойдут на это. Но буквально на следующий день они ответили: "Можете начать через две недели?"
БГ: Получается, сейчас это работает в пятых классах по математике?
СХ: У нас есть два пятых и два седьмых класса. Мы работаем с ними на уровне округа. Я думаю, округу нравится возможность отслеживать процесс обучения детей. Это ведь имеет значение не только внутри школы. Мы даже видели, как некоторые дети занимались в Рождество. И мы можем отслеживать их действия в рамках программы. Они могут отследить ход обучения в целом округе. Даже то, что ученики делают летом, во время перехода от одного учителя к другому, благодаря этой непрерывности данных в программе, даже это могут видеть на уровне всего округа.
БГ: То есть некоторые из этих форм отображения данных будут полезны учителю для того, чтобы понять проблемы учеников и оказать соответственную помощь. Вы собираете отзывы учителей на эти изображения показателей, чтобы выяснить, как они это понимают?
СХ: Да, конечно. Большинство этих схем разработано учителями. Мы сделали несколько и для учеников, чтобы они могли видеть свои результаты, но во время разработки мы находимся в тесном взаимодействии, прежде всего, с самими учителями. Они буквально говорят: "О, это замечательно, но..." К примеру, так они комментируют вот этот график внимания: "Мне кажется, многие ученики ходят вокруг да около и не могут сосредоточиться на одной теме." Поэтому мы представили результаты по вниманию в виде диаграммы. Таким образом, на это повлияла именно обратная связь от учителей. Вообще все это ужасно интересно и здорово.
БГ: Вы готовы к звездному часу? Стоит ли многим классам испытать эту систему в следующем учебном году?
СХ: Да, мы готовы. Наш сайт уже посещает миллион человек, так что мы можем справится ещё с парой-тройкой миллионов. (Смех) Нет причин, по которым это не могло бы произойти завтра в каждом классе Америки.
БГ: И ваше видение преподавания. Идея состоит в том, что если мне что-либо непонятно, я могу найти добровольцев используя настройки пользователя, возможно, учитывая их репутацию, я могу назначить время и связаться с такими людьми?
СХ: Абсолютно верно. Я бы рекомендовал попробовать это сделать каждому в этой аудитории. Вы можете прямо сейчас войти в систему настроек для учителей и по сути стать тренером для своих детей, племянников, сестер или братьев, или вообще для детей из Клуба Мальчиков и Девочек. Да, вы можете прямо сейчас начать превращаться в наставника или преподавателя. Да, здесь есть все для этого.
БГ: Это действительно потрясающе. Мне кажется, вы только что бегло ознакомились с будущим образования.
read more...
воскресенье, 15 апреля 2012 г.
Чем измерить счастье?
Деньги не главное, но долгое время они были чуть ли не единственным мерилом национальных достижений — кроме спорта, разумеется. После Второй мировой войны страны стали оценивать сперва по валовому национальному продукту, потом по валовому внутреннему продукту.
Что ж, это было шагом вперед — по сравнению с военными победами, которые считали главным мерилом успеха на протяжении веков. Эра господства ВНП и ВВП ознаменовалась огромным ростом уровня жизни и достатка во всем мире.
Но сейчас эти показатели под ударом критики. Экономисты и политики все чаще говорят, что надо как-то иначе оценивать страны — хотя бы по такому расплывчатому показателю, как «счастье». В 2009 году французский президент Николя Саркози инициировал ставшее сенсацией исследование экономистов Амартии Сена, Джозефа Стиглица и Жана-Поля Фитусси. За ним последовал доклад ОЭСР — своего рода клуба богатых государств, под названием «Как жизнь?», посвященный благосостоянию стран-членов. Начиная с 2007 года частная организация Legatum Institute рассчитывает «индекс процветания», в котором сведены экономические и неэкономические показатели. В игру включились разные страны, и наибольшую активность проявляет британский премьер Дэвид Кэмерон, поручивший Национальному бюро статистики найти способ измерить качество жизни британцев. В последние десятилетия у ВВП появилось много конкурентов: индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), а также «валовое национальное счастье» — именно этот показатель стремится максимизировать Королевство Бутан.
Каждый, кто имеет отношение к бизнесу, знает: что измеряешь, тем и управляешь. Так что, хотя призывы отменить ВВП кажутся нереалистичными, выход этой темы на уровень политического руководства может реально повлиять на экономическую политику. Тем временем и компании начинают искать новые критерии оценки успешности своего бизнеса. Поэтому имеет смысл понять, откуда идет эта тенденция и к чему она может привести.
От измерения счастья к ВВП
История вопроса восходит к Иеремии Бентаму. Этот английский юрист в 1781 году разработал утилитарную этическую систему, оценивающую поступки по тому, сколько блага они приносят людям. Еще в эпоху Просвещения мыслители пытались заменить религиозные нормы на новые — рациональные и научные — правила жизни и принятия решений. Бентам предложил исчислять полезность поступка, сопоставляя принесенные им удовольствия и страдания.
Принцип полезности получил распространение, но подход Бентама популярным не стал. Сравнивать удовольствия и страдания разных людей оказалось слишком сложно. А экономисты, воодушевленные идеей измерения, предложили принимать в расчет не абстрактные чувства, а их материальный эквивалент, измеряемый готовностью потратить деньги на блага. Апогеем в 1930-е годы стала работа Пола Самуэльсона, который выразил благосостояние народа математической формулой. Примерно тогда же американец Саймон Кузнец и англичанин Ричард Стоун разрабатывали национальные системы учета, послужившие основой для ВНП и ВВП. Их мало интересовали блага — они хотели дать руководству страны инструмент для управления экономикой в периоды финансовых кризисов и войн. И тут совпало несколько факторов — простота измерения, убежденность экономистов в том, что распределение расходов все покажет, всеобщая вера в экономическую науку — и концепция получила мощный толчок. В 1940-е годы ВНП приняли на вооружение основанные тогда Международный валютный фонд и Всемирный банк. С годами этот индекс все больше стал пониматься как мера благосостояния и процветания.
Вряд ли в обозримом будущем что-то заменит ВВП в его изначальном предназначении — как способ измерять экономические колебания. Более того, применение этого показателя, похоже, расширяется: сейчас активно обсуждают, не следует ли Федеральной резервной системе США и другим центральным банкам во время кризисов обращать внимание не только на уровень инфляции, но и на рост ВВП.
Однако, когда мы выходим за рамки подъемов и спадов, все усложняется. «Наш валовой национальный продукт... включает в себя загрязнение воздуха, рекламу сигарет и машины скорой помощи, увозящие пострадавших в катастрофах, — говорил Роберт Кеннеди во время президентской кампании 1968 года. — Он учитывает и дверные замки, и тюрьмы для людей, которые их взламывают. Он включает в себя уничтожение секвойных лесов и уникальной природы в результате хаотичной урбанизации... Но он не учитывает здоровья наших детей, качества их образования и улыбок на их лицах».
Тогда словам Кеннеди не придали особого внимания, но сейчас их вспоминают все чаще, причем совершенно заслуженно. Вкратце в них содержатся практически все существенные замечания к ВВП. Вот три основных проблемы:
1) ВВП сам по себе неправильный показатель;
2) в нем не учитываются устойчивость и долговечность;
3) прогресс и развитие лучше оценивать другими показателями. Рассмотрим эти недостатки подробно.
Ошибка измерения. При подсчете ВВП необходимо постоянно выбирать, а даже если выбор обоснованный, возможны искажения. Статистики по понятным причинам отдают предпочтение товарам и услугам, которые продаются и покупаются (их цену легко установить), и избегают видов хозяйственной деятельности, стоимость которых приходится подсчитывать приблизительно. Например, не принимается во внимание неоплачиваемая работа по дому, хотя она и чрезвычайно важна для экономики. Также обычно не полностью представлена ценность государственных программ, таких как здравоохранение, и просто досуга. Но в стремлении к точности ВВП экономисты непоследовательны. Например, «условная плата за аренду» (сколько примерно платили бы за аренду собственники жилья, если бы у них не было своего дома или квартиры) составляет около 10% ВВП США.
Еще одно проявление произвольного характера индексов стало очевидным при переходе от ВНП к ВВП на рубеже 1990-х. ВНП учитывал доходы граждан страны вне зависимости от того, где они их получали. С ростом мировой торговли и международных инвестиций, становилось все сложнее сводить этот показатель с другими — уровнем безработицы, развитием промышленного производства и прочими. Решено было перейти на ВВП, который учитывает только внутреннее производство. Но это изменило траектории роста многих государств: ВВП развивающихся стран, где высок уровень прямых иностранных инвестиций, стал расти намного быстрее, по сравнению с тем, как повел бы себя
ВНП. Но сами эти страны не всегда получали от этого выгоду, ведь прибыль от инвестиций получают в основном международные корпорации.
Устойчивость. В своей речи Кеннеди заметил, что ВВП не различает, увеличивает ли та или иная хозяйственная деятельность благосостояние государства или же она уничтожает его природные богатства (вырубка секвойных лесов), приводит к заболеваниям и дополнительным расходам на очищение (загрязнение воздуха) или всего лишь ликвидирует результаты бедствий, которые никогда не берут в расчет (машины скорой помощи). Конечно, измерить устойчивость (охрану окружающей среды и прочее) можно лишь приблизительно. Но Джозеф Стиглиц, сторонник «зеленого» ВВП, считает, что точность оценки по показателю устойчивости ничем не уступает некоторым расчетам, которые делаются для ВВП. «Довольно просто учесть истощение ресурсов и некоторые другие аспекты устойчивого развития», — убежден экономист.
Отслеживать использование энергии и масштабы загрязнений, может, и не так сложно. Но политика — дело тонкое. Администрация Клинтона в самом начале своей работы призывала Бюро экономического анализа (это организация, занимающаяся подсчетом ВВП США) разработать «зеленый» ВВП. Однако конгрессмен от Западной Вирджинии, опасаясь, что это повредит угольной промышленности штата, воспрепятствовал инициативе. В Китае дело продвинулось намного дальше, но и там противникам этой идеи удалось свести ее на нет.
Другие показатели. Многое из того, что не учитывает ВВП, видно из показателей здоровья, образования, политических свобод и т.п. В 1980-е годы Амартия Сен провел различие между потребительскими товарами и услугами, которые ВВП отражает, и «возможностями», которые ВВП обходит стороной. Несколько лет спустя, участвуя в проекте под руководством Махбуба уль-Хака — своего знакомого с университетской поры, Сен смог провести свою идею в жизнь. Эта работа стала серьезным ударом по ВВП.
Махбуб уль-Хак начал проект, позволяющий точнее отслеживать развитие бедных стран, и привлек к этой работе Сена и других видных экономистов. Они решили дополнить ВВП данными о продолжительности жизни и уровне образования, которые были уже доступны по всему миру. Объединив числа, они создали простой показатель — Индекс развития человеческого потенциала, благодаря которому можно было составить рейтинг стран (это был важнейший вклад уль-Хака).
По ИРЧП, впервые опубликованному в 1990 году, США, в то время лидер по ВВП на душу населения, отправились на десятое место, пропустив вперед Японию, Канаду, Австралию и несколько небольших европейских стран. Также этот показатель выделил несколько стран (всех опередили Шри-Ланка, Вьетнам и Китай), которые в том, что касается уровня жизни, намного превосходят свои экономические показатели. Сейчас, говоря о развитии, чаще ссылаются на ИРЧП. В последнем докладе США оказались на четвертом месте по ИРЧП, но лишь на двадцать третьем по индексу «с учетом неравенства».
Измерить счастье
Вместо переработки огромного массива данных для выведения индекса теперь придумали более наглядные способы показать развитие. В конце 1990-х шведский врач Ханс Рослинг, проработавший несколько десятков лет в развивающихся странах и повидавший разные уклады жизни, задумался, как лучше передать многогранность прогресса, и призвал на помощь своего сына и невестку — оба они художники. Результатом их работы стала компьютерная анимация (впоследствии ее купила Google), иллюстрирующая движение различных индикаторов во времени и пространстве. Выступление Рослинга на конференции TED 2006 года посмотрели 3,8 млн человек.
Политики и эксперты уже поняли, что экономические и другие данные лучше представлять не числом или списком чисел, а в виде панели с различными индикаторами. В 2009 году Саркози, говоря об альтернативах ВВП, использовал выражение «панель показателей» 78 раз. Но внимание общественности привлекло не это, а слово счастье, встретившееся в докладе всего 29 раз (преимущественно в списке литературы).
Возможно, это не так уж и удивительно. В конце концов, о приумножении «счастья» писал еще Иеремия Бентам. В 1950-е и 1960-е годы психологи и социологи вновь вернулись к вопросу о том, можно ли его измерить. Очевидным способом стали опросы общественного мнения, ставшие в то время чрезвычайно популярным и чуть ли не главным методом измерения.
Экономист Ричард Истерлин перенес дискуссию о счастье в свою дисциплину и пришел к неожиданным выводам. В статье 1974 года он писал, что результаты опросов о счастье в разных странах совершенно не соответствовали уровню дохода на душу населения. Богатые люди, как правило, были счастливее своих бедных сограждан, но богатые страны вовсе не обязательно счастливее стран бедных. Более того, выше определенной отметки рост дохода не приводил к увеличению счастья.
Понадобилось немало времени для того, чтобы так называемый парадокс Истерлина привлек к себе внимание экономистов. Однако с появлением поведенческой экономики, которая всерьез рассматривает психологические исследования, произошел бум опросов о счастье и благополучии. Тенденцию подстегивает пример Бутана — там бывший король Джигме Сингье Вангчук начал говорить о валовом национальном счастье (ВНС) в 1970-е годы, вскоре после вступления на трон. Его интервью 1987 года газете The Financial Times взволновало весь мир, и в Бутан потянулась вереница жаждущих взглянуть на счастье, а сам король почувствовал необходимость все же привести ВНС в нечто осязаемое, что можно было бы измерять с помощью показателей развития и данных опросов.
Вскоре стали подвергать сомнению и парадокс Истерлина. Экономисты Бетси Стивенсон и Джастин Вольферс, проанализировавшие результаты опросов за несколько десятилетий, в 2008 году произвели фурор, опровергнув его выводы. По крайней мере ту часть, которая утверждает, что люди в богатых странах не счастливее жителей бедных стран. У них не получилось окончательно опровергнуть утверждение о том, что рост дохода не приводит к увеличению счастья, но их аргументы, несомненно, внесли в вопрос неразбериху. Исследователи стали разделять два вида опросов — в одних люди оценивают, насколько они удовлетворены своей жизнью, в других — эмоциональное состояние в конкретный момент. Первое, в отличие от второго, тесно связано с доходом.
Психолог и один из основоположников поведенческой экономики Дэниел Канеман вместе с экономистом Аланом Крюгером (он возглавляет Совет экономических консультантов президента Обамы) работают над созданием «системы учета времени» в США. Предполагается объединить опросы об использовании времени, проводимые Бюро трудовой статистики с 2003 года, с данными по экономическим показателям и даже по счастью. Точные методы обработки огромных массивов данных применяются к изучению благосостояния, но взамен денег используется другая единица измерения — минута.
Впрочем, есть определенные границы, которые Бюро экономического анализа переходить не станет. Несколько руководителей этой организации в своей статье 2010 года пишут, что любое расширение ВВП должно учитывать экономическую деятельность, а не ее воздействие на благополучие. И предостерегают: «Чрезвычайно важно, чтобы учет новых параметров не происходил за счет средств, необходимых для поддержания, обновления и улучшения существующих расчетов ВВП».
Счастья не купишь. Остается надежда купить хороший инструмент для его измерения.
бизнес-библиотека
read more...
Что ж, это было шагом вперед — по сравнению с военными победами, которые считали главным мерилом успеха на протяжении веков. Эра господства ВНП и ВВП ознаменовалась огромным ростом уровня жизни и достатка во всем мире.
Но сейчас эти показатели под ударом критики. Экономисты и политики все чаще говорят, что надо как-то иначе оценивать страны — хотя бы по такому расплывчатому показателю, как «счастье». В 2009 году французский президент Николя Саркози инициировал ставшее сенсацией исследование экономистов Амартии Сена, Джозефа Стиглица и Жана-Поля Фитусси. За ним последовал доклад ОЭСР — своего рода клуба богатых государств, под названием «Как жизнь?», посвященный благосостоянию стран-членов. Начиная с 2007 года частная организация Legatum Institute рассчитывает «индекс процветания», в котором сведены экономические и неэкономические показатели. В игру включились разные страны, и наибольшую активность проявляет британский премьер Дэвид Кэмерон, поручивший Национальному бюро статистики найти способ измерить качество жизни британцев. В последние десятилетия у ВВП появилось много конкурентов: индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), а также «валовое национальное счастье» — именно этот показатель стремится максимизировать Королевство Бутан.
Каждый, кто имеет отношение к бизнесу, знает: что измеряешь, тем и управляешь. Так что, хотя призывы отменить ВВП кажутся нереалистичными, выход этой темы на уровень политического руководства может реально повлиять на экономическую политику. Тем временем и компании начинают искать новые критерии оценки успешности своего бизнеса. Поэтому имеет смысл понять, откуда идет эта тенденция и к чему она может привести.
От измерения счастья к ВВП
История вопроса восходит к Иеремии Бентаму. Этот английский юрист в 1781 году разработал утилитарную этическую систему, оценивающую поступки по тому, сколько блага они приносят людям. Еще в эпоху Просвещения мыслители пытались заменить религиозные нормы на новые — рациональные и научные — правила жизни и принятия решений. Бентам предложил исчислять полезность поступка, сопоставляя принесенные им удовольствия и страдания.
Принцип полезности получил распространение, но подход Бентама популярным не стал. Сравнивать удовольствия и страдания разных людей оказалось слишком сложно. А экономисты, воодушевленные идеей измерения, предложили принимать в расчет не абстрактные чувства, а их материальный эквивалент, измеряемый готовностью потратить деньги на блага. Апогеем в 1930-е годы стала работа Пола Самуэльсона, который выразил благосостояние народа математической формулой. Примерно тогда же американец Саймон Кузнец и англичанин Ричард Стоун разрабатывали национальные системы учета, послужившие основой для ВНП и ВВП. Их мало интересовали блага — они хотели дать руководству страны инструмент для управления экономикой в периоды финансовых кризисов и войн. И тут совпало несколько факторов — простота измерения, убежденность экономистов в том, что распределение расходов все покажет, всеобщая вера в экономическую науку — и концепция получила мощный толчок. В 1940-е годы ВНП приняли на вооружение основанные тогда Международный валютный фонд и Всемирный банк. С годами этот индекс все больше стал пониматься как мера благосостояния и процветания.
Вряд ли в обозримом будущем что-то заменит ВВП в его изначальном предназначении — как способ измерять экономические колебания. Более того, применение этого показателя, похоже, расширяется: сейчас активно обсуждают, не следует ли Федеральной резервной системе США и другим центральным банкам во время кризисов обращать внимание не только на уровень инфляции, но и на рост ВВП.
Однако, когда мы выходим за рамки подъемов и спадов, все усложняется. «Наш валовой национальный продукт... включает в себя загрязнение воздуха, рекламу сигарет и машины скорой помощи, увозящие пострадавших в катастрофах, — говорил Роберт Кеннеди во время президентской кампании 1968 года. — Он учитывает и дверные замки, и тюрьмы для людей, которые их взламывают. Он включает в себя уничтожение секвойных лесов и уникальной природы в результате хаотичной урбанизации... Но он не учитывает здоровья наших детей, качества их образования и улыбок на их лицах».
Тогда словам Кеннеди не придали особого внимания, но сейчас их вспоминают все чаще, причем совершенно заслуженно. Вкратце в них содержатся практически все существенные замечания к ВВП. Вот три основных проблемы:
1) ВВП сам по себе неправильный показатель;
2) в нем не учитываются устойчивость и долговечность;
3) прогресс и развитие лучше оценивать другими показателями. Рассмотрим эти недостатки подробно.
Ошибка измерения. При подсчете ВВП необходимо постоянно выбирать, а даже если выбор обоснованный, возможны искажения. Статистики по понятным причинам отдают предпочтение товарам и услугам, которые продаются и покупаются (их цену легко установить), и избегают видов хозяйственной деятельности, стоимость которых приходится подсчитывать приблизительно. Например, не принимается во внимание неоплачиваемая работа по дому, хотя она и чрезвычайно важна для экономики. Также обычно не полностью представлена ценность государственных программ, таких как здравоохранение, и просто досуга. Но в стремлении к точности ВВП экономисты непоследовательны. Например, «условная плата за аренду» (сколько примерно платили бы за аренду собственники жилья, если бы у них не было своего дома или квартиры) составляет около 10% ВВП США.
Еще одно проявление произвольного характера индексов стало очевидным при переходе от ВНП к ВВП на рубеже 1990-х. ВНП учитывал доходы граждан страны вне зависимости от того, где они их получали. С ростом мировой торговли и международных инвестиций, становилось все сложнее сводить этот показатель с другими — уровнем безработицы, развитием промышленного производства и прочими. Решено было перейти на ВВП, который учитывает только внутреннее производство. Но это изменило траектории роста многих государств: ВВП развивающихся стран, где высок уровень прямых иностранных инвестиций, стал расти намного быстрее, по сравнению с тем, как повел бы себя
ВНП. Но сами эти страны не всегда получали от этого выгоду, ведь прибыль от инвестиций получают в основном международные корпорации.
Устойчивость. В своей речи Кеннеди заметил, что ВВП не различает, увеличивает ли та или иная хозяйственная деятельность благосостояние государства или же она уничтожает его природные богатства (вырубка секвойных лесов), приводит к заболеваниям и дополнительным расходам на очищение (загрязнение воздуха) или всего лишь ликвидирует результаты бедствий, которые никогда не берут в расчет (машины скорой помощи). Конечно, измерить устойчивость (охрану окружающей среды и прочее) можно лишь приблизительно. Но Джозеф Стиглиц, сторонник «зеленого» ВВП, считает, что точность оценки по показателю устойчивости ничем не уступает некоторым расчетам, которые делаются для ВВП. «Довольно просто учесть истощение ресурсов и некоторые другие аспекты устойчивого развития», — убежден экономист.
Отслеживать использование энергии и масштабы загрязнений, может, и не так сложно. Но политика — дело тонкое. Администрация Клинтона в самом начале своей работы призывала Бюро экономического анализа (это организация, занимающаяся подсчетом ВВП США) разработать «зеленый» ВВП. Однако конгрессмен от Западной Вирджинии, опасаясь, что это повредит угольной промышленности штата, воспрепятствовал инициативе. В Китае дело продвинулось намного дальше, но и там противникам этой идеи удалось свести ее на нет.
Другие показатели. Многое из того, что не учитывает ВВП, видно из показателей здоровья, образования, политических свобод и т.п. В 1980-е годы Амартия Сен провел различие между потребительскими товарами и услугами, которые ВВП отражает, и «возможностями», которые ВВП обходит стороной. Несколько лет спустя, участвуя в проекте под руководством Махбуба уль-Хака — своего знакомого с университетской поры, Сен смог провести свою идею в жизнь. Эта работа стала серьезным ударом по ВВП.
Махбуб уль-Хак начал проект, позволяющий точнее отслеживать развитие бедных стран, и привлек к этой работе Сена и других видных экономистов. Они решили дополнить ВВП данными о продолжительности жизни и уровне образования, которые были уже доступны по всему миру. Объединив числа, они создали простой показатель — Индекс развития человеческого потенциала, благодаря которому можно было составить рейтинг стран (это был важнейший вклад уль-Хака).
По ИРЧП, впервые опубликованному в 1990 году, США, в то время лидер по ВВП на душу населения, отправились на десятое место, пропустив вперед Японию, Канаду, Австралию и несколько небольших европейских стран. Также этот показатель выделил несколько стран (всех опередили Шри-Ланка, Вьетнам и Китай), которые в том, что касается уровня жизни, намного превосходят свои экономические показатели. Сейчас, говоря о развитии, чаще ссылаются на ИРЧП. В последнем докладе США оказались на четвертом месте по ИРЧП, но лишь на двадцать третьем по индексу «с учетом неравенства».
Измерить счастье
Вместо переработки огромного массива данных для выведения индекса теперь придумали более наглядные способы показать развитие. В конце 1990-х шведский врач Ханс Рослинг, проработавший несколько десятков лет в развивающихся странах и повидавший разные уклады жизни, задумался, как лучше передать многогранность прогресса, и призвал на помощь своего сына и невестку — оба они художники. Результатом их работы стала компьютерная анимация (впоследствии ее купила Google), иллюстрирующая движение различных индикаторов во времени и пространстве. Выступление Рослинга на конференции TED 2006 года посмотрели 3,8 млн человек.
Политики и эксперты уже поняли, что экономические и другие данные лучше представлять не числом или списком чисел, а в виде панели с различными индикаторами. В 2009 году Саркози, говоря об альтернативах ВВП, использовал выражение «панель показателей» 78 раз. Но внимание общественности привлекло не это, а слово счастье, встретившееся в докладе всего 29 раз (преимущественно в списке литературы).
Возможно, это не так уж и удивительно. В конце концов, о приумножении «счастья» писал еще Иеремия Бентам. В 1950-е и 1960-е годы психологи и социологи вновь вернулись к вопросу о том, можно ли его измерить. Очевидным способом стали опросы общественного мнения, ставшие в то время чрезвычайно популярным и чуть ли не главным методом измерения.
Экономист Ричард Истерлин перенес дискуссию о счастье в свою дисциплину и пришел к неожиданным выводам. В статье 1974 года он писал, что результаты опросов о счастье в разных странах совершенно не соответствовали уровню дохода на душу населения. Богатые люди, как правило, были счастливее своих бедных сограждан, но богатые страны вовсе не обязательно счастливее стран бедных. Более того, выше определенной отметки рост дохода не приводил к увеличению счастья.
Понадобилось немало времени для того, чтобы так называемый парадокс Истерлина привлек к себе внимание экономистов. Однако с появлением поведенческой экономики, которая всерьез рассматривает психологические исследования, произошел бум опросов о счастье и благополучии. Тенденцию подстегивает пример Бутана — там бывший король Джигме Сингье Вангчук начал говорить о валовом национальном счастье (ВНС) в 1970-е годы, вскоре после вступления на трон. Его интервью 1987 года газете The Financial Times взволновало весь мир, и в Бутан потянулась вереница жаждущих взглянуть на счастье, а сам король почувствовал необходимость все же привести ВНС в нечто осязаемое, что можно было бы измерять с помощью показателей развития и данных опросов.
Вскоре стали подвергать сомнению и парадокс Истерлина. Экономисты Бетси Стивенсон и Джастин Вольферс, проанализировавшие результаты опросов за несколько десятилетий, в 2008 году произвели фурор, опровергнув его выводы. По крайней мере ту часть, которая утверждает, что люди в богатых странах не счастливее жителей бедных стран. У них не получилось окончательно опровергнуть утверждение о том, что рост дохода не приводит к увеличению счастья, но их аргументы, несомненно, внесли в вопрос неразбериху. Исследователи стали разделять два вида опросов — в одних люди оценивают, насколько они удовлетворены своей жизнью, в других — эмоциональное состояние в конкретный момент. Первое, в отличие от второго, тесно связано с доходом.
Психолог и один из основоположников поведенческой экономики Дэниел Канеман вместе с экономистом Аланом Крюгером (он возглавляет Совет экономических консультантов президента Обамы) работают над созданием «системы учета времени» в США. Предполагается объединить опросы об использовании времени, проводимые Бюро трудовой статистики с 2003 года, с данными по экономическим показателям и даже по счастью. Точные методы обработки огромных массивов данных применяются к изучению благосостояния, но взамен денег используется другая единица измерения — минута.
Впрочем, есть определенные границы, которые Бюро экономического анализа переходить не станет. Несколько руководителей этой организации в своей статье 2010 года пишут, что любое расширение ВВП должно учитывать экономическую деятельность, а не ее воздействие на благополучие. И предостерегают: «Чрезвычайно важно, чтобы учет новых параметров не происходил за счет средств, необходимых для поддержания, обновления и улучшения существующих расчетов ВВП».
Счастья не купишь. Остается надежда купить хороший инструмент для его измерения.
бизнес-библиотека
read more...
четверг, 22 марта 2012 г.
Юмор как перевод
Любой акт общения в какой-то мере является актом перевода. На сцене TEDxRainier писатель Крис Блисс рассуждает о том, как отличный юмор, в частности, может делать глубокие истины доступными для массовой аудитории.
Габриэль Гарсиа Маркес стал одним из моих любимых писателей за его талант рассказчика, но даже в большей степени за красоту и проницательность его прозы. Первая ли это строчка «Сто Лет Одиночества» или невероятный поток сознания в «Осени Патриарха», где слова проносятся страница за страницей непрерывной вереницей образов, и подхватывают читателя, словно быстрая река, вьющаяся в диких южноамериканских джунглях. Чтение Маркеса это внутреннее переживание. Меня поразила одна замечательная мысль во время чтения его рассказа, о том, что меня так увлёк в это потрясающее, яркое путешествие перевод.
Моей специализацией в колледже было сравнительное литературоведение, что очень похоже на курс английской литературы, за исключением того, что нам не надо было сидеть над Чосером три месяца. Мы читали потрясающие произведения в переводах со всех концов света. И насколько бы хороши ни были эти книги, сомнений не было, что до оригинального эффекта далеко. Но иначе дело обстоит с Маркесом, который однажды заявил, что в переводе его произведения лучше, чем в оригинале, что само по себе огромный комплимент.
Когда я узнал, что переводчик, Грегори Рабасса, написал свою книгу на эту тему, я жаждал её прочитать. Она называется строчкой из итальянской пословицы, которую я навсегда запомнил, «Если Это Предательство». Прекрасное произведение. Настоятельно рекомендую всем, кто интересуется искусством перевода. Но упомянул я его по другому поводу. До этого Рабасса как-то высказал одну изящную и простую мысль: «Каждый акт общения является актом перевода».
Может, для вас это всегда было очевидным, но я, сталкиваясь именно с этим каждый день, впервые увидел эту проблему в таком ясном свете. С тех пор как я стал задумываться о таких вещах, общение стало моей главной страстью. Даже в детстве я помню, что больше всего на свете хотел уметь понимать всё и передавать это всем остальным. Никаких собственнических чувств. Забавно, моя жена Дейзи, чья семья изобилует шизофрениками — в прямом смысле изобилует — как-то сказала мне: «Крис, у меня уже есть брат, который думает, что он Бог. Мне не нужен муж, который хочет им быть».
Когда я разменял третий десяток, как никогда более уверенный в нереальности первой части моих детских амбиций, именно попытки реализовать вторую часть, научиться успешно обмениваться какой угодно информацией, оказались той точкой, куда меня привели мои тщетные попытки. Каждый раз когда я рассчитывал раскрыть великую тайну кому-то, кто обязательно должен быть за это благодарен, эффект был противоположным. Забавно, что если вы начинаете разговор со слов: «Эй, послушай, я сейчас тебе буду передавать очень серьёзную информацию», очень быстро вы познаете и безразличие, и ярость.
После 10 лет холода в отношениях с друзьями и знакомыми, я всё-таки открыл для себя истину. Если я хотел успешно общаться с другими людьми, мне следовало найти другой способ обмена идеями. Тогда я открыл для себя юмор.
У юмора — своё особое место среди форм общения. Если бы мне пришлось произвольно определить ему место, я бы расположил его где-то между поэзией и ложью. Я не говорю о юморе в общем смысле, так как очевидно, что большое его количество честно передаёт то, что мы думаем и чувствуем. Я бы хотел поговорить об уникальной способности сатиры и комедии перехитрить наш привычный угол зрения — о юморе как философском камне. Он берёт самую соль нашей обыденной мудрости и через насмешку меняет наше восприятие и, в конечном итоге, сами предметы. Вот, что я взял из темы этой конференции: «Находки перевода». Речь об общении, которое приводит не просто к лучшему пониманию отдельно взятого человека, но к реальной перемене. Что в моём понимании означает общение, которое способно оказать влияние и расширить наше понятие о личной заинтересованности. Я уделяю внимание личной заинтересованности, так как мы все с этим связаны. Это часть нашего механизма выживания, поэтому это так важно для нас, и поэтому мы всегда к этому прислушиваемся. И также потому что именно в этом, если говорить о нашей собственной заинтересованности, мы можем проявить нашу способность ответственно относиться к остальному миру.
То, что я имею в виду под качественной комедией и сатирой, это в первую очередь произведения, созданные из честности и прямолинейности. Вспомните пародии Тины Фей в программе «Субботним вечером в прямом эфире» на только что объявленную в кандидаты в вице-президенты Сару Пэйлин, это просто потрясающе. Фей гораздо нагляднее, чем любой другой политический деятель, продемонстрировала полное отсутствие серьёзности у кандидата, закрепляя впечатление, которое укоренилось в умах большинства американцев. И главное здесь то, что сценарий не был написан самой Фей или авторами «Субботнего вечера в прямом эфире». Она просто пересказала высказывания самой Пэйлин. (Смех) Пародия заключалась в цитировании Пэйлин. Это и есть честность и прямолинейность, и именно благодаря этому выступления Фей производят такое сильное впечатление.
Обратимся к другой стороне политического спектра. Когда я впервые услышал, как Лимбо Раш обмолвился о возможности участия Джона Эдвардса в рекламе шампуня Брек, я понял, что это прямое попадание. Я нечасто связываю слова честность и прямолинейность с Лимбо, но в этом случае с ним невозможно не согласиться. В этом замечании прекрасно подмечено самолюбие Эдвардса. И представляете? В конце концов, именно эта черта характера оказалась в центре скандала, который привёл к концу его политической карьеры.
The Daily Show с Джоном Стюартом явно самый — (Аплодисменты) (Смех) явно самый бесспорный пример эффективности такого вида юмора. Опросы за опросами, проводимые различными центрами от Pew Research до Annenberg Public Policy Center, показали, что зрители Daily Show лучше осведомлены о происходящих событиях, чем те, кто смотрит остальные новостные программы.
Говорит ли это о проблеме честности и прибыльности корпоративного журнализма, или о внимательности зрителей передачи Стюарта, важнее то, что материал его программ всегда привязан к фактам — не потому что он стремится проинформировать. Нет. Он стремится развеселить. Просто так получается, что юмор Стюарта не работает, если факты лгут. В результате получается превосходная комедия, которая также работает как информационная система, и которая даст фору по убедительности и доходчивости любым новостным СМИ. Вдвойне забавнее, что удивительная способность юмора достигать умов людей заключается в том, каким образом он намеренно дезориентирует зрителя.
По большей части заслуга принадлежит магическому трюку, когда ты думаешь, что все идёт к одному, и вдруг ты понимаешь, что внезапно оказываешься в другом месте. В этом есть интеллектуальное удовольствие, за которым следует физическая реакция в форме смеха, которая, не случайно, вырабатывает и подаёт эндорфины в мозг. И вот вас уже соблазнили посмотреть на вещи под другим углом, потому что эндорфины устранили ваши защитные реакции. Это прямая противоположность тому, как работают страх, ужас и паника, все шоковые реакции. Шоковые реакции выбрасывают в кровь адреналин, который воздвигает защиту до небывалых высот. Юмор появляется, касаясь всё тех же тем, когда наши защитные реакции сильнее всего — раса, религия, политика, половые отношения — только в этом случае вместо адреналина мы получаем эндорфины, и алхимия смеха превращает стены в окна, через которые мы получаем новые и оригинальные взгляды на вещи.
Позвольте привести пример из моего опыта. Я как-то писал на тему так называемой проблемы радикального гомосексуализма, и начал с вопроса, насколько радикальна сама проблема гомосексуализма? Как я это вижу, три вещи, которых сильнее всего добиваются американские геи, это возможность служить, жениться и заводить семью. (Смех) Три вещи, которых я пытаюсь избежать всю свою жизнь. (Смех) Держите, радикальные негодяи, все ваше.
За этим следует вопрос о воспитании детей в однополых браках: В чем проблема гейского усыновления? Почему едва ли стоит по этому поводу переживать? Если у вас есть ребёнок и вам кажется, что он гей, у вас должна быть возможность отдать его на усыновление. (Смех) Вы дали жизнь исчадью ада. Избавьтесь от него. Связав библейское понятие «исчадие» с высшим образом невинности, с младенцем, этот юмор приводит к короткому замыканию эмоциональных проводов спорящих и даёт возможность через смех задуматься о справедливости высказывания.
Дезориентация не единственный трюк, припрятанный в рукаве комедии. Лаконичность речи — ещё один сильный приём комедии. Некоторые фразы содержательнее и символичнее самого безукоризненного анекдота. Билл Хикс — если вы не слышали о нем, вам стоит его погуглить — Как-то в рубрике Хикса он вспоминал один из тех самых детских споров «кто круче», когда один из детей говорит ему: «Да ну! Мой отец побьёт твоего отца», на что Хикс отвечает, «Серьёзно? Как быстро?» (Смех) Всё детство в трёх словах. (Смех) Не говоря уже о том, как это характеризует взрослого, который вспоминает эту историю.
И последнее из сильных свойств юмора как средства общения это то, что по своей природе он вирусный. Людям не терпится поделиться новой хорошей шуткой. Так было всегда в нашем сумасшедшем мире. Юмор бродил по стране с завидной скоростью задолго до интернета, СМИ, и даже кабельного телевидения. Возвращаясь к 1980 когда комедиант Ричард Прайор случайно поджёг себя во время своих химических опытов, я был в Лос-Анджелесе на следующий день после происшествия, и ещё через два дня в Вашингтоне, округ Колумбия. На обоих побережьях я слышал одну и ту же шутку — что-то о подпаленном Объединённом Фонде Негритянских Колледжей. Конечно, она не звучала в вечернем шоу на ТВ. Как мне кажется — я не изучал этот вопрос — если вы вернётесь к этому вопросу и изучите его, то окажется, что юмор — вторая из старейших вирусных деятельностей. Сначала бабахали барабаны, а потом стали бабахать шутки.
Когда вы складываете все эти элементы вместе, когда вы добиваетесь вирусного эффекта для чудесной шутки с мощной развязкой, основанной на честности и прямолинейности, она может формировать общение в глобальных масштабах. У меня есть близкий друг, Джоэл Петт, редактор-карикатурист журнала Lexington Herald-Leader. Он также вёл колонку по понедельникам в USA Today. Я навещал Джоэла за неделю до открытия копенгагенской конференции ООН по изменению климата в декабре 2009. Джоэл рассказал мне, что так как USA Today входила в четвёрку самых популярных газет Америки, почти вся публика, посещавшая эту конференцию, в любом случае её просмотрит, что значило, если ему удастся разместить свою карикатуру в понедельник, день открытия конференции, то она явно будет замечена непосредственно самими участниками.
Мы стали обсуждать изменения климата. Оказалось, что и Джоэла, и меня волнует один и тот же вопрос. Почему настолько противоречивы были мнения по поводу научного изучения вопроса и насколько хорошо наука отражает проблему, По нашему общему мнению это был намеренный отвод глаз. Потому как сомнительно само предположение, что наука совершенна. Недавно вновь избранный губернатор штата Техас Рик Перри говорил о том же год назад, вначале своей безнадёжной кампании по выдвижению себя в президенты от республиканской партии. Он доказывал снова и снова, что наука несовершенна, в то время как 250 из 254 округов в Техасе были в огне. И предложение Перри состояло в том, чтобы жители Техаса молились о дожде. Я лично молился о ещё 4 пожарах, чтобы наука все-таки свершилась.
Возвращаясь к 2009, вопрос, продолжавший волновать нас с Джоэлом — почему все так поздно спохватились и принялись говорить о науке, в то время как меры необходимые для работы с изменением климата были бесспорно выгодны человечеству в конечном итоге и без одобрения науки. Мы работали с этой идеей и так, и эдак, когда Джоэл придумал это. Карикатура: «Что если всё это ложь и мы задаром создаём лучший мир?» (Смех) Вам должна понравиться эта идея. (Аплодисменты) Как на счёт этого? Как на счёт создания лучшего мира задаром? Не ради Бога, не ради страны, не ради выгоды — просто как основа для принятия глобальных решений.
И эта картинка попала прямо в точку. Вскоре после окончания конференции Джоэл получил запрос на подписанную копию рисунка от главы агентства по охране окружающей среды США в Вашингтоне, на чьей стене она сейчас и висит. Через некоторое время он получил ещё один запрос на копию от главы агентства по охране окружающей среды в Калифорнии, для использования её в презентации на международной конференции по изменению климата в Сакраменто год назад. Но на этом всё не закончилось. На сегодняшний день у Джоэла более 40 запросов из организаций по охране окружающей среды Америки, Канады и Европы. Недавно в этом году он получил запрос от австралийской партии зелёных, которые использовали её в своей кампании, во время которой она стала предметом споров, которые перекинулись в австралийский парламент и в результате был одобрен самый большой налог на углерод среди всех стран мира. (Аплодисменты) Как много силы в 11 словах.
Моё предложение здесь присутствующим, кто действительно стремится к созданию лучшего мира, в том, чтобы каждый день уделять немного времени тому, чтобы мыслить с юмором, потому что как раз так вы можете найти то, что искали.
read more...
Габриэль Гарсиа Маркес стал одним из моих любимых писателей за его талант рассказчика, но даже в большей степени за красоту и проницательность его прозы. Первая ли это строчка «Сто Лет Одиночества» или невероятный поток сознания в «Осени Патриарха», где слова проносятся страница за страницей непрерывной вереницей образов, и подхватывают читателя, словно быстрая река, вьющаяся в диких южноамериканских джунглях. Чтение Маркеса это внутреннее переживание. Меня поразила одна замечательная мысль во время чтения его рассказа, о том, что меня так увлёк в это потрясающее, яркое путешествие перевод.
Моей специализацией в колледже было сравнительное литературоведение, что очень похоже на курс английской литературы, за исключением того, что нам не надо было сидеть над Чосером три месяца. Мы читали потрясающие произведения в переводах со всех концов света. И насколько бы хороши ни были эти книги, сомнений не было, что до оригинального эффекта далеко. Но иначе дело обстоит с Маркесом, который однажды заявил, что в переводе его произведения лучше, чем в оригинале, что само по себе огромный комплимент.
Когда я узнал, что переводчик, Грегори Рабасса, написал свою книгу на эту тему, я жаждал её прочитать. Она называется строчкой из итальянской пословицы, которую я навсегда запомнил, «Если Это Предательство». Прекрасное произведение. Настоятельно рекомендую всем, кто интересуется искусством перевода. Но упомянул я его по другому поводу. До этого Рабасса как-то высказал одну изящную и простую мысль: «Каждый акт общения является актом перевода».
Может, для вас это всегда было очевидным, но я, сталкиваясь именно с этим каждый день, впервые увидел эту проблему в таком ясном свете. С тех пор как я стал задумываться о таких вещах, общение стало моей главной страстью. Даже в детстве я помню, что больше всего на свете хотел уметь понимать всё и передавать это всем остальным. Никаких собственнических чувств. Забавно, моя жена Дейзи, чья семья изобилует шизофрениками — в прямом смысле изобилует — как-то сказала мне: «Крис, у меня уже есть брат, который думает, что он Бог. Мне не нужен муж, который хочет им быть».
Когда я разменял третий десяток, как никогда более уверенный в нереальности первой части моих детских амбиций, именно попытки реализовать вторую часть, научиться успешно обмениваться какой угодно информацией, оказались той точкой, куда меня привели мои тщетные попытки. Каждый раз когда я рассчитывал раскрыть великую тайну кому-то, кто обязательно должен быть за это благодарен, эффект был противоположным. Забавно, что если вы начинаете разговор со слов: «Эй, послушай, я сейчас тебе буду передавать очень серьёзную информацию», очень быстро вы познаете и безразличие, и ярость.
После 10 лет холода в отношениях с друзьями и знакомыми, я всё-таки открыл для себя истину. Если я хотел успешно общаться с другими людьми, мне следовало найти другой способ обмена идеями. Тогда я открыл для себя юмор.
У юмора — своё особое место среди форм общения. Если бы мне пришлось произвольно определить ему место, я бы расположил его где-то между поэзией и ложью. Я не говорю о юморе в общем смысле, так как очевидно, что большое его количество честно передаёт то, что мы думаем и чувствуем. Я бы хотел поговорить об уникальной способности сатиры и комедии перехитрить наш привычный угол зрения — о юморе как философском камне. Он берёт самую соль нашей обыденной мудрости и через насмешку меняет наше восприятие и, в конечном итоге, сами предметы. Вот, что я взял из темы этой конференции: «Находки перевода». Речь об общении, которое приводит не просто к лучшему пониманию отдельно взятого человека, но к реальной перемене. Что в моём понимании означает общение, которое способно оказать влияние и расширить наше понятие о личной заинтересованности. Я уделяю внимание личной заинтересованности, так как мы все с этим связаны. Это часть нашего механизма выживания, поэтому это так важно для нас, и поэтому мы всегда к этому прислушиваемся. И также потому что именно в этом, если говорить о нашей собственной заинтересованности, мы можем проявить нашу способность ответственно относиться к остальному миру.
То, что я имею в виду под качественной комедией и сатирой, это в первую очередь произведения, созданные из честности и прямолинейности. Вспомните пародии Тины Фей в программе «Субботним вечером в прямом эфире» на только что объявленную в кандидаты в вице-президенты Сару Пэйлин, это просто потрясающе. Фей гораздо нагляднее, чем любой другой политический деятель, продемонстрировала полное отсутствие серьёзности у кандидата, закрепляя впечатление, которое укоренилось в умах большинства американцев. И главное здесь то, что сценарий не был написан самой Фей или авторами «Субботнего вечера в прямом эфире». Она просто пересказала высказывания самой Пэйлин. (Смех) Пародия заключалась в цитировании Пэйлин. Это и есть честность и прямолинейность, и именно благодаря этому выступления Фей производят такое сильное впечатление.
Обратимся к другой стороне политического спектра. Когда я впервые услышал, как Лимбо Раш обмолвился о возможности участия Джона Эдвардса в рекламе шампуня Брек, я понял, что это прямое попадание. Я нечасто связываю слова честность и прямолинейность с Лимбо, но в этом случае с ним невозможно не согласиться. В этом замечании прекрасно подмечено самолюбие Эдвардса. И представляете? В конце концов, именно эта черта характера оказалась в центре скандала, который привёл к концу его политической карьеры.
The Daily Show с Джоном Стюартом явно самый — (Аплодисменты) (Смех) явно самый бесспорный пример эффективности такого вида юмора. Опросы за опросами, проводимые различными центрами от Pew Research до Annenberg Public Policy Center, показали, что зрители Daily Show лучше осведомлены о происходящих событиях, чем те, кто смотрит остальные новостные программы.
Говорит ли это о проблеме честности и прибыльности корпоративного журнализма, или о внимательности зрителей передачи Стюарта, важнее то, что материал его программ всегда привязан к фактам — не потому что он стремится проинформировать. Нет. Он стремится развеселить. Просто так получается, что юмор Стюарта не работает, если факты лгут. В результате получается превосходная комедия, которая также работает как информационная система, и которая даст фору по убедительности и доходчивости любым новостным СМИ. Вдвойне забавнее, что удивительная способность юмора достигать умов людей заключается в том, каким образом он намеренно дезориентирует зрителя.
По большей части заслуга принадлежит магическому трюку, когда ты думаешь, что все идёт к одному, и вдруг ты понимаешь, что внезапно оказываешься в другом месте. В этом есть интеллектуальное удовольствие, за которым следует физическая реакция в форме смеха, которая, не случайно, вырабатывает и подаёт эндорфины в мозг. И вот вас уже соблазнили посмотреть на вещи под другим углом, потому что эндорфины устранили ваши защитные реакции. Это прямая противоположность тому, как работают страх, ужас и паника, все шоковые реакции. Шоковые реакции выбрасывают в кровь адреналин, который воздвигает защиту до небывалых высот. Юмор появляется, касаясь всё тех же тем, когда наши защитные реакции сильнее всего — раса, религия, политика, половые отношения — только в этом случае вместо адреналина мы получаем эндорфины, и алхимия смеха превращает стены в окна, через которые мы получаем новые и оригинальные взгляды на вещи.
Позвольте привести пример из моего опыта. Я как-то писал на тему так называемой проблемы радикального гомосексуализма, и начал с вопроса, насколько радикальна сама проблема гомосексуализма? Как я это вижу, три вещи, которых сильнее всего добиваются американские геи, это возможность служить, жениться и заводить семью. (Смех) Три вещи, которых я пытаюсь избежать всю свою жизнь. (Смех) Держите, радикальные негодяи, все ваше.
За этим следует вопрос о воспитании детей в однополых браках: В чем проблема гейского усыновления? Почему едва ли стоит по этому поводу переживать? Если у вас есть ребёнок и вам кажется, что он гей, у вас должна быть возможность отдать его на усыновление. (Смех) Вы дали жизнь исчадью ада. Избавьтесь от него. Связав библейское понятие «исчадие» с высшим образом невинности, с младенцем, этот юмор приводит к короткому замыканию эмоциональных проводов спорящих и даёт возможность через смех задуматься о справедливости высказывания.
Дезориентация не единственный трюк, припрятанный в рукаве комедии. Лаконичность речи — ещё один сильный приём комедии. Некоторые фразы содержательнее и символичнее самого безукоризненного анекдота. Билл Хикс — если вы не слышали о нем, вам стоит его погуглить — Как-то в рубрике Хикса он вспоминал один из тех самых детских споров «кто круче», когда один из детей говорит ему: «Да ну! Мой отец побьёт твоего отца», на что Хикс отвечает, «Серьёзно? Как быстро?» (Смех) Всё детство в трёх словах. (Смех) Не говоря уже о том, как это характеризует взрослого, который вспоминает эту историю.
И последнее из сильных свойств юмора как средства общения это то, что по своей природе он вирусный. Людям не терпится поделиться новой хорошей шуткой. Так было всегда в нашем сумасшедшем мире. Юмор бродил по стране с завидной скоростью задолго до интернета, СМИ, и даже кабельного телевидения. Возвращаясь к 1980 когда комедиант Ричард Прайор случайно поджёг себя во время своих химических опытов, я был в Лос-Анджелесе на следующий день после происшествия, и ещё через два дня в Вашингтоне, округ Колумбия. На обоих побережьях я слышал одну и ту же шутку — что-то о подпаленном Объединённом Фонде Негритянских Колледжей. Конечно, она не звучала в вечернем шоу на ТВ. Как мне кажется — я не изучал этот вопрос — если вы вернётесь к этому вопросу и изучите его, то окажется, что юмор — вторая из старейших вирусных деятельностей. Сначала бабахали барабаны, а потом стали бабахать шутки.
Когда вы складываете все эти элементы вместе, когда вы добиваетесь вирусного эффекта для чудесной шутки с мощной развязкой, основанной на честности и прямолинейности, она может формировать общение в глобальных масштабах. У меня есть близкий друг, Джоэл Петт, редактор-карикатурист журнала Lexington Herald-Leader. Он также вёл колонку по понедельникам в USA Today. Я навещал Джоэла за неделю до открытия копенгагенской конференции ООН по изменению климата в декабре 2009. Джоэл рассказал мне, что так как USA Today входила в четвёрку самых популярных газет Америки, почти вся публика, посещавшая эту конференцию, в любом случае её просмотрит, что значило, если ему удастся разместить свою карикатуру в понедельник, день открытия конференции, то она явно будет замечена непосредственно самими участниками.
Мы стали обсуждать изменения климата. Оказалось, что и Джоэла, и меня волнует один и тот же вопрос. Почему настолько противоречивы были мнения по поводу научного изучения вопроса и насколько хорошо наука отражает проблему, По нашему общему мнению это был намеренный отвод глаз. Потому как сомнительно само предположение, что наука совершенна. Недавно вновь избранный губернатор штата Техас Рик Перри говорил о том же год назад, вначале своей безнадёжной кампании по выдвижению себя в президенты от республиканской партии. Он доказывал снова и снова, что наука несовершенна, в то время как 250 из 254 округов в Техасе были в огне. И предложение Перри состояло в том, чтобы жители Техаса молились о дожде. Я лично молился о ещё 4 пожарах, чтобы наука все-таки свершилась.
Возвращаясь к 2009, вопрос, продолжавший волновать нас с Джоэлом — почему все так поздно спохватились и принялись говорить о науке, в то время как меры необходимые для работы с изменением климата были бесспорно выгодны человечеству в конечном итоге и без одобрения науки. Мы работали с этой идеей и так, и эдак, когда Джоэл придумал это. Карикатура: «Что если всё это ложь и мы задаром создаём лучший мир?» (Смех) Вам должна понравиться эта идея. (Аплодисменты) Как на счёт этого? Как на счёт создания лучшего мира задаром? Не ради Бога, не ради страны, не ради выгоды — просто как основа для принятия глобальных решений.
И эта картинка попала прямо в точку. Вскоре после окончания конференции Джоэл получил запрос на подписанную копию рисунка от главы агентства по охране окружающей среды США в Вашингтоне, на чьей стене она сейчас и висит. Через некоторое время он получил ещё один запрос на копию от главы агентства по охране окружающей среды в Калифорнии, для использования её в презентации на международной конференции по изменению климата в Сакраменто год назад. Но на этом всё не закончилось. На сегодняшний день у Джоэла более 40 запросов из организаций по охране окружающей среды Америки, Канады и Европы. Недавно в этом году он получил запрос от австралийской партии зелёных, которые использовали её в своей кампании, во время которой она стала предметом споров, которые перекинулись в австралийский парламент и в результате был одобрен самый большой налог на углерод среди всех стран мира. (Аплодисменты) Как много силы в 11 словах.
Моё предложение здесь присутствующим, кто действительно стремится к созданию лучшего мира, в том, чтобы каждый день уделять немного времени тому, чтобы мыслить с юмором, потому что как раз так вы можете найти то, что искали.
read more...
четверг, 1 декабря 2011 г.
Наглядная жизнь
В 2008 году в маленьком городке Занесвиль в американском штате Огайо местный адвокат совместил на одной карте города два массива данных — о домах, подключенных к воде, и о том, где живут чернокожие семьи, а где — белые. Полученный результат его несколько удивил — удивил он и местного судью. Судья выписал штраф в 11 миллионов долларов — в качестве компенсации ущерба черным семьям. Оказалось, что без видимых на то причин к воде были подключены почти исключительно белые.
Это простой, но яркий пример того, как в современном мире большие массивы информации, если с ними правильно работать, способны высвечивать спрятанные закономерности и создавать новые смыслы. И дело тут не только и не столько в количестве статистической информации, а в новых методах ее обработки и визуализации.
Сбор информации, конечно, лучше всего начинать с самого себя. И это уже не новая идея. Еще в октябре 2009 года журнал Wired сделал темой номера то, как с помощью нехитрых гаджетов перевести свою жизнь в цифры — предлагалось измерить калории, сердцебиение, денежные траты, фазы сна, потребление кофеина и еще десяток показателей. Даже Apple запатентовала наушники, способные измерять сердцебиение, температуру и уровень кислорода в крови. Это крайне полезная информация для вашего врача — но не для вашего соседа.
Но грядет новая революция в информации — информация начинает наслаиваться. Стоит добавить к информации о вашем здоровье еще один уровень — ваше местоположение — и мы получим, например, ингалятор для астмы с gps-передатчиком, который выпустила компания Asthmapolis. Это означает, что теперь можно составить карту, на которой будет видно, в каких местах люди чаще всего испытывают приступы астмы. Такая карта — бесценный способ создавать новые и проверять старые гипотезы. Химическое производство рядом с домом увеличивает риск заболевания астмой? Стоит посмотреть на карту, и если рядом с заводом красных точек в процентном соотношение больше — то да, а если нет — то наша теория в корне неверна и причины болезни надо искать в чем-то другом. Именно фальсификация неверных гипотез и создание новых— одно из самых важных свойств нового подхода к данным. Он позволяет задавать новые вопросы.
История в оранжевом кружке
Первым массовым интернет-проектом, позволяющим вольно работать со статистикой и извлекать из нее новые смыслы, стал, как мне кажется, Gapminder.org — проект шведского профессора Ганса Рослинга (Hans Rosling). Это удивительная среда, позволяющая строить графики из любой доступной в открытых статистических источниках информации. Мы можем не просто выбрать два любых показателя на осях, но и посмотреть их развитие в динамике. Посмотрим на примере России.
По оси Х на этом графике — среднее количество детей в семье, а по Y — ожидаемая продолжительность жизни. Стоит нажать play — и вся история России отразится в мельтешении оранжевого кружка. Большие патриархальные семьи XIX века постепенно становятся чуть здоровее и чуть меньше — но наступает 1917 год, и продолжительность жизни падает почти на 20 лет. Как только все успокаивается, она должна была бы расти — но тут наступает время раскулачивания и сталинских репрессий, и, несмотря на успехи медицины, продолжительность жизни держится на низком уровне. Только динамика чуть налаживается — как начинается война, и продолжительность жизни опять не растет. Но стоит войне закончиться — и она взлетает за десять лет сразу к 65. При этом очевидно снижение рождаемости — от шести детей в семье в начале века до почти одного в конце. Даже такие трудновыразимые вещи как застой — и те отражаются на графике: посмотрите, как толчется кружок все семидесятые и восьмидесятые.
Если смотреть не Россию, а все страны, станет заметно, как все они тянутся в левый верхний угол графика, к маленьким семьям и большой продолжительности жизни.
Подобная статистика очень дробит нашу карту мира. Оказывается, что Африка — это крайне разнообразный континент, где есть и успешные богатые страны с низкой рождаемостью и смертностью (Намибия или Мадагаскар), и страны с большой рождаемостью и смертностью (например, Чад). Очевидно, что к ним нужны разные подходы: в первые уже могут вкладывать деньги инвесторы, а вторые еще остро нуждаются в гуманитарной помощи.
Это, пожалуй, центральная идея профессора Рослинга, как раз и занимавшегося долгое время проблемой голода в Африке. Понимание динамики и разнообразности процессов — путь к точечному, единственно верному подходу к решению глобальных проблем.
Gapminder — это прекрасная возможность увидеть в цифрах мировые события. Можно, например, построить графики, чтобы увидеть поколение бэби-бумеров в Америке, или гражданскую войну в Италии, или экономическое чудо Азиатских тигров, или китайскую политику снижения рождаемости — все эти процессы видны как на ладони.
Но это всего лишь крайне удачное описание порой не очень известных процессов. Мы же в поисках чего-то большего, а именно — новых смыслов.
Почему забыт Чайковский и популярна ли честь?
И тут нам на помощь приходят самые современные технологии. Начнем с привычного: Google оцифровал миллионы книг. А пара предприимчивых математиков построила сервис расчета частоты употребления слов.
Это ровно тот же поиск слов по документу, к которому мы привыкли. Только вместо пары страниц мы исследуем миллионы книг. И тут уже можно подметить трудноформализуемые зависимости.
Почему в Великую Отечественную войну вспомнили про Рахманинова — понятно: он активно помогал русским из США, — а вот почему забыли про Чайковского? С чем связан очевидный ренессанс Глинки в конце 1940-х и начале 1950-х — с эпохой борьбы с космополитизмом в СССР? Это не риторические вопросы — возможно, на них уже есть ответы. Прелесть подобных сервисов в том, что они позволяют такие вопросы задавать.
Развенчание культа личности Сталина? Пожалуйста — вот вам график. Падение Сталина нагляднее в сравнении с не теряющим популярности до начала девяностых Лениным.
И вот подобные графики уже могут быть инструментами для открытий: стоит проанализировать всех писателей по упоминаемости — и как только мы будем видеть подобное резкое падение, это почти наверняка следствие цензуры или репрессий. А если слишком сильный рост (как у Сталина в тридцатые) — это почти наверняка пропаганда.
Не нужно читать биографию Ахматовой или Пастернака, чтобы увидеть кризисные точки в их взаимоотношениях с властью: окажется, что для Ахматовой это, прежде всего, негласное постановление ЦК ВКП(б) 1925 года, запретившее ее публикации, а для Пастернака — вторая половина тридцатых, резко маргинализовавшая его статус в советской номенклатуре. Парадоксальным образом гибель Мандельштама оборачивается всплеском интереса к его судьбе, так же как история вокруг запрета «Доктора Живаго» визуализирована резко уходящей вверх кривой упоминаний.
Все культурные движения, связанные с языком, теперь можно визуализировать. Как изменилось понимание чести за два века? Как в 1820-х всем вдруг приглянулись слова «лапти» и «палати»? Все это видимо и осязаемо.
И тут мы подбираемся к самому сердцу нового переворота в информации — переводу огромных массивов количественной информации в удобные в работе инструменты. Двадцать лет назад немыслимо было пересчитать употребление слова «честь» в полумиллионе книг.
Нам кажется, что все забыли о чести — у нас есть возможность проверить эту гипотезу. Насколько эффективным было развенчание культа личности Сталина? Мы можем сказать точно: во сколько раз упала его упоминаемость.
90 тысяч часов семейной жизни
Новые виды работы с количественной информацией особенно хорошо видны на следующем примере: профессор MIT Деб Рой поставил в каждой комнате своего дома по специальной видеокамере и записал за три года 90 000 часов видео о жизни своей семьи и, что особенно важно, о жизни своего новорожденного сына.
MIT (Massachusetts Institute of Technology) — один из самых технически сильных вузов в мире, и там сделали невероятное: ученые расшифровали все эти девяносто тысяч часов — распознали речевым анализатором все слова, проследили узоры передвижений по комнатам и широту лексикона как ребенка, так и его родителей. Ученые увидели картину, которую никто еще так не наблюдал: картину становления языка у конкретно взятого ребенка. Можно посмотреть, как впервые — в одну из секунд за эти три года — были произнесены звуки, слова и словосочетания. А можно попробовать подметить какие-то закономерности.
Так, Рой с коллегами смогли посчитать скорость появления у ребенка новых слов. И обнаружили удивительные закономерности между речью ребенка и речью родителей. Оказалось, что речь родителей плавно упрощается перед тем, как ребенок начинает учить новое слово — и становится самой простой ровно в тот момент, когда он это новое слово выучивает. Потом речь родителей постепенно усложняется, пока ребенок не начинает учить еще одно слово — тогда речь снова упрощается, и цикл повторяется.
Какие бессознательные механизмы ответственны за это — зеркальные нейроны Рамачандрана? Мы смогли заметить явление и поставить вопрос — это уже половина успеха. Вместо видео с ускоренно распускающимся цветком мы теперь можем послушать, как возникает каждое слово — как ребенок медленно, но уверенно превращает невнятное «ga-ga» в отчетливое «water».
Самое удивительное, что в своей лаборатории Рой пошел дальше и применил похожий принцип к телевидению: проанализировал вещание каналов, а параллельно — социальные сети. Сумел посчитать отклики в социальных сетях на те или иные события. И посмотрел, как волны информации расходятся по интернету, — то есть напрямую увидел, как работает теория мемов. Как люди делятся информацией, как они ее обсуждают и какая информация круги какого размера может в этой среде оставить.
Масштаб зависит от нас
К чему все это ведет? К супер-дискретности в информации. Теперь регион можно разбить на страны и посмотреть на их динамику, а страны разбить на группы населения и дальше на семьи и дома — можно найти точечный подход к каждому из них. Медицинскую информацию можно собирать круглосуточно и повсеместно — а это прямая дорога к триумфу превентивной медицины. Культурные движение теперь можно увидеть на графиках, обнаруживая при этом ранее скрытые взаимосвязи. Становление человеческого языка, одну из самых удивительных вещей на земле, теперь можно анализировать с поразительной точностью. Можно задавать новые вопросы и искать на них ответы.
В одной из новелл Борхеса речь шла про империю, где картографы достигли такого влияния, что начертили карту страны размером со страну — и пользы от этой карты не было никакой. Не придет ли к такой бесполезной модели бесконечная дискретизация информации? К счастью, ответ — нет. Современные методы позволяют нам менять масштаб карты, как нам заблагорассудится. И чем точнее будет карта — тем точнее мы сможем увидеть по ней пройденный путь и проложить дальнейший маршрут. Будь то распределение гуманитарной помощи по деревням Чада, политика в сфере здравоохранения или оптимальные стратегии детского развития.
openspace
read more...
Это простой, но яркий пример того, как в современном мире большие массивы информации, если с ними правильно работать, способны высвечивать спрятанные закономерности и создавать новые смыслы. И дело тут не только и не столько в количестве статистической информации, а в новых методах ее обработки и визуализации.
Сбор информации, конечно, лучше всего начинать с самого себя. И это уже не новая идея. Еще в октябре 2009 года журнал Wired сделал темой номера то, как с помощью нехитрых гаджетов перевести свою жизнь в цифры — предлагалось измерить калории, сердцебиение, денежные траты, фазы сна, потребление кофеина и еще десяток показателей. Даже Apple запатентовала наушники, способные измерять сердцебиение, температуру и уровень кислорода в крови. Это крайне полезная информация для вашего врача — но не для вашего соседа.
Но грядет новая революция в информации — информация начинает наслаиваться. Стоит добавить к информации о вашем здоровье еще один уровень — ваше местоположение — и мы получим, например, ингалятор для астмы с gps-передатчиком, который выпустила компания Asthmapolis. Это означает, что теперь можно составить карту, на которой будет видно, в каких местах люди чаще всего испытывают приступы астмы. Такая карта — бесценный способ создавать новые и проверять старые гипотезы. Химическое производство рядом с домом увеличивает риск заболевания астмой? Стоит посмотреть на карту, и если рядом с заводом красных точек в процентном соотношение больше — то да, а если нет — то наша теория в корне неверна и причины болезни надо искать в чем-то другом. Именно фальсификация неверных гипотез и создание новых— одно из самых важных свойств нового подхода к данным. Он позволяет задавать новые вопросы.
История в оранжевом кружке
Первым массовым интернет-проектом, позволяющим вольно работать со статистикой и извлекать из нее новые смыслы, стал, как мне кажется, Gapminder.org — проект шведского профессора Ганса Рослинга (Hans Rosling). Это удивительная среда, позволяющая строить графики из любой доступной в открытых статистических источниках информации. Мы можем не просто выбрать два любых показателя на осях, но и посмотреть их развитие в динамике. Посмотрим на примере России.
Если смотреть не Россию, а все страны, станет заметно, как все они тянутся в левый верхний угол графика, к маленьким семьям и большой продолжительности жизни.
Подобная статистика очень дробит нашу карту мира. Оказывается, что Африка — это крайне разнообразный континент, где есть и успешные богатые страны с низкой рождаемостью и смертностью (Намибия или Мадагаскар), и страны с большой рождаемостью и смертностью (например, Чад). Очевидно, что к ним нужны разные подходы: в первые уже могут вкладывать деньги инвесторы, а вторые еще остро нуждаются в гуманитарной помощи.
Это, пожалуй, центральная идея профессора Рослинга, как раз и занимавшегося долгое время проблемой голода в Африке. Понимание динамики и разнообразности процессов — путь к точечному, единственно верному подходу к решению глобальных проблем.
Gapminder — это прекрасная возможность увидеть в цифрах мировые события. Можно, например, построить графики, чтобы увидеть поколение бэби-бумеров в Америке, или гражданскую войну в Италии, или экономическое чудо Азиатских тигров, или китайскую политику снижения рождаемости — все эти процессы видны как на ладони.
Но это всего лишь крайне удачное описание порой не очень известных процессов. Мы же в поисках чего-то большего, а именно — новых смыслов.
Почему забыт Чайковский и популярна ли честь?
И тут нам на помощь приходят самые современные технологии. Начнем с привычного: Google оцифровал миллионы книг. А пара предприимчивых математиков построила сервис расчета частоты употребления слов.
И вот подобные графики уже могут быть инструментами для открытий: стоит проанализировать всех писателей по упоминаемости — и как только мы будем видеть подобное резкое падение, это почти наверняка следствие цензуры или репрессий. А если слишком сильный рост (как у Сталина в тридцатые) — это почти наверняка пропаганда.
Не нужно читать биографию Ахматовой или Пастернака, чтобы увидеть кризисные точки в их взаимоотношениях с властью: окажется, что для Ахматовой это, прежде всего, негласное постановление ЦК ВКП(б) 1925 года, запретившее ее публикации, а для Пастернака — вторая половина тридцатых, резко маргинализовавшая его статус в советской номенклатуре. Парадоксальным образом гибель Мандельштама оборачивается всплеском интереса к его судьбе, так же как история вокруг запрета «Доктора Живаго» визуализирована резко уходящей вверх кривой упоминаний.
Нам кажется, что все забыли о чести — у нас есть возможность проверить эту гипотезу. Насколько эффективным было развенчание культа личности Сталина? Мы можем сказать точно: во сколько раз упала его упоминаемость.
90 тысяч часов семейной жизни
Новые виды работы с количественной информацией особенно хорошо видны на следующем примере: профессор MIT Деб Рой поставил в каждой комнате своего дома по специальной видеокамере и записал за три года 90 000 часов видео о жизни своей семьи и, что особенно важно, о жизни своего новорожденного сына.
MIT (Massachusetts Institute of Technology) — один из самых технически сильных вузов в мире, и там сделали невероятное: ученые расшифровали все эти девяносто тысяч часов — распознали речевым анализатором все слова, проследили узоры передвижений по комнатам и широту лексикона как ребенка, так и его родителей. Ученые увидели картину, которую никто еще так не наблюдал: картину становления языка у конкретно взятого ребенка. Можно посмотреть, как впервые — в одну из секунд за эти три года — были произнесены звуки, слова и словосочетания. А можно попробовать подметить какие-то закономерности.
Так, Рой с коллегами смогли посчитать скорость появления у ребенка новых слов. И обнаружили удивительные закономерности между речью ребенка и речью родителей. Оказалось, что речь родителей плавно упрощается перед тем, как ребенок начинает учить новое слово — и становится самой простой ровно в тот момент, когда он это новое слово выучивает. Потом речь родителей постепенно усложняется, пока ребенок не начинает учить еще одно слово — тогда речь снова упрощается, и цикл повторяется.
Какие бессознательные механизмы ответственны за это — зеркальные нейроны Рамачандрана? Мы смогли заметить явление и поставить вопрос — это уже половина успеха. Вместо видео с ускоренно распускающимся цветком мы теперь можем послушать, как возникает каждое слово — как ребенок медленно, но уверенно превращает невнятное «ga-ga» в отчетливое «water».
Самое удивительное, что в своей лаборатории Рой пошел дальше и применил похожий принцип к телевидению: проанализировал вещание каналов, а параллельно — социальные сети. Сумел посчитать отклики в социальных сетях на те или иные события. И посмотрел, как волны информации расходятся по интернету, — то есть напрямую увидел, как работает теория мемов. Как люди делятся информацией, как они ее обсуждают и какая информация круги какого размера может в этой среде оставить.
Масштаб зависит от нас
К чему все это ведет? К супер-дискретности в информации. Теперь регион можно разбить на страны и посмотреть на их динамику, а страны разбить на группы населения и дальше на семьи и дома — можно найти точечный подход к каждому из них. Медицинскую информацию можно собирать круглосуточно и повсеместно — а это прямая дорога к триумфу превентивной медицины. Культурные движение теперь можно увидеть на графиках, обнаруживая при этом ранее скрытые взаимосвязи. Становление человеческого языка, одну из самых удивительных вещей на земле, теперь можно анализировать с поразительной точностью. Можно задавать новые вопросы и искать на них ответы.
В одной из новелл Борхеса речь шла про империю, где картографы достигли такого влияния, что начертили карту страны размером со страну — и пользы от этой карты не было никакой. Не придет ли к такой бесполезной модели бесконечная дискретизация информации? К счастью, ответ — нет. Современные методы позволяют нам менять масштаб карты, как нам заблагорассудится. И чем точнее будет карта — тем точнее мы сможем увидеть по ней пройденный путь и проложить дальнейший маршрут. Будь то распределение гуманитарной помощи по деревням Чада, политика в сфере здравоохранения или оптимальные стратегии детского развития.
openspace
read more...
вторник, 15 марта 2011 г.
Как понять свою бизнес-модель
КАК ВИЗУАЛИЗИРОВАТЬ СВОЮ БИЗНЕС-МОДЕЛЬ
Пару лет назад два голландских инноватора Ник де Мей и Филипп де Риддер из Board of Innovation открыли глаза мировому бизнес-сообществу на то, как, собственно, устроен бизнес, откуда в нем появляются деньги и что можно сделать, чтобы их (денег) стало больше.
Использование общепринятого визуального языка, пишут парни, позволит легко доносить смысл вашей бизнес-модели до различных аудиторий, учиться на успешных моделях в других отраслях и быстро создавать новые варианты и бизнес-модели будущего. С благословения Ника публикую свободный русский перевод и привожу примеры из «Бьюттера». Итак.
Практически любую бизнес-модель можно визуализировать с помощью простых 16 блоков.
Шесть участников бизнес-модели
1. Ваша организация – это место, из которого начинает формироваться ваша бизнес-модель. Поместите этот блок в центр и стройте вокруг него.
2. Производитель (в оригинале Company) – это второй важнейший блок. В большинстве моделей это будет компания (или физическое лицо), которая предлагает некий товар или услугу.
3. Потребитель – это получатель продукта (товара или услуги), дающий что-то взамен. В случае В2В-бизнеса это будет другая компания.
4. Поставщик – это (часто) вторая заинтересованная сторона, и парни этот блок рекомендуют использовать тогда, когда это действительно важно. Этот же значок может использоваться для таких поставщиков услуг, как маркетинговые агентства.
5. НПО (в оригинале Non-profit) – это некоммерческие союзы или благотворительные организации, не ориентированные на зарабатывание денег, но, возможно, оказывающие влияние на вашу организацию. Добавляйте этот блок, если действительно нужно.
6. Правительство – это зачастую самый главный блок в распространенных «продай государству за большущий откат» постсоветских бизнес-моделях.
Десять выгод в бизнес-транзакциях
1. Продукт – это самая простая выгода, предлагаемая к обмену: от комплектующих до готовой продукции, включающей и цифровые товары (например, в бизнес-модели «Бьюттера» цифровым товаром будет приложение для iPhone/iPad, синхронизирующее гаджет хирурга и его профиль в сервисе).
2. Сервис – это первый и самый простой способ обновления вашей бизнес-модели. Развитием продукта через предложение сопутствующего сервиса в бизнес-модели «Бьюттера» станет медицинская страховка, предлагаемая и пациентам, и врачам.
3. Опыт – это один из главных товаров новой экономики. Если продукт и услуга преходящи, то опыт (или навык, вытекающий из опыта), которым потребитель пользуется и пользуется, практически вечен. В бизнес-модели «Бьюттера», например, опыт привлечения и обслуживания большого количества клиентов должен стать одной из ключевых выгод, получаемых хирургами.
4. Внимание (в оригинале Exposure) – это следующий шаг в эволюции валют. Потребители предлагают свое внимание + внимание дружественных уровней в социальных сетях, и запускающемуся стартапу нужно именно большое количество внимания для донесения своей идеи до аудитории. Но одним вниманием сыт не будешь, поэтому ваша бизнес-модель должна включать больше игроков и больше других транзакций.
5. Репутация – это нематериальная ценность, сильно влияющая на добавленную стоимость. Доверие (как и желание воспользоваться услугами) к пластическому хирургу, продвигающему себя путем общения с клиентами на всемирно известном экспертном форуме, очевидно, будет выше, нежели к его коллеге, по старинке рекламирующемуся через личный, преисполненный оптимизаторской чепухи сайт (который к тому же потребителю понадобится еще и хорошенько поискать в дебрях интернета).
6. Деньги – это деньги, которые циркулируют в бизнес-модели и оседают в вашей организации в виде дохода-прибыли.
7. Меньшие деньги – это те же самые деньги, но в меньшем, нежели требуется для покрытия расходов и получения прибыли количестве. В этом случае для сведения концов с концами следует включать в бизнес-модель другие источники дохода (например, клиент «Бьюттера» получит скидку и заплатит меньшие деньги, если приведет с собой еще одного клиента – классика жанра, Groupon).
8. Кредиты – это возможности получения выгод с отсрочкой платежа. «Бьюттер», кстати, тоже планирует отпускать красоту в кредит.
9. Данные (информация) – это один из ключевых элементов, передающихся в современных бизнес-системах. В зависимости от контекста, данными могут быть и статьи, и ссылки, и график операционных дней хирурга.
10. Права – это сильные активы, которыми заинтересованные стороны могут обмениваться друг с другом. Это один из самых абстрактных блоков и включать его в бизнес-модель стоит только тогда, когда для этого есть веская причина. В бизнес-модели «Бьюттера» борьба за право интеллектуальной собственности, возможно, станет одним из ключевых способов привлечения внимания на этапе раскрутки проекта.
Новичкам (в том числе и мне) изобретатели модели рекомендуют не перегружать свою схему второстепенными деталями и больше двух блоков на стрелку транзакции не ставить (а соблазн такой, особенно в сложных системах, будет).
А на TechCrunch'e, кстати, можете ознакомиться с интереснейшим постом «10 бизнес-моделей, которые потрясли мир в 2010 году».
Полностью читать тут
read more...
Пару лет назад два голландских инноватора Ник де Мей и Филипп де Риддер из Board of Innovation открыли глаза мировому бизнес-сообществу на то, как, собственно, устроен бизнес, откуда в нем появляются деньги и что можно сделать, чтобы их (денег) стало больше.
Использование общепринятого визуального языка, пишут парни, позволит легко доносить смысл вашей бизнес-модели до различных аудиторий, учиться на успешных моделях в других отраслях и быстро создавать новые варианты и бизнес-модели будущего. С благословения Ника публикую свободный русский перевод и привожу примеры из «Бьюттера». Итак.
Практически любую бизнес-модель можно визуализировать с помощью простых 16 блоков.
Шесть участников бизнес-модели
1. Ваша организация – это место, из которого начинает формироваться ваша бизнес-модель. Поместите этот блок в центр и стройте вокруг него.
2. Производитель (в оригинале Company) – это второй важнейший блок. В большинстве моделей это будет компания (или физическое лицо), которая предлагает некий товар или услугу.
3. Потребитель – это получатель продукта (товара или услуги), дающий что-то взамен. В случае В2В-бизнеса это будет другая компания.
4. Поставщик – это (часто) вторая заинтересованная сторона, и парни этот блок рекомендуют использовать тогда, когда это действительно важно. Этот же значок может использоваться для таких поставщиков услуг, как маркетинговые агентства.
5. НПО (в оригинале Non-profit) – это некоммерческие союзы или благотворительные организации, не ориентированные на зарабатывание денег, но, возможно, оказывающие влияние на вашу организацию. Добавляйте этот блок, если действительно нужно.
6. Правительство – это зачастую самый главный блок в распространенных «продай государству за большущий откат» постсоветских бизнес-моделях.
Десять выгод в бизнес-транзакциях
1. Продукт – это самая простая выгода, предлагаемая к обмену: от комплектующих до готовой продукции, включающей и цифровые товары (например, в бизнес-модели «Бьюттера» цифровым товаром будет приложение для iPhone/iPad, синхронизирующее гаджет хирурга и его профиль в сервисе).
2. Сервис – это первый и самый простой способ обновления вашей бизнес-модели. Развитием продукта через предложение сопутствующего сервиса в бизнес-модели «Бьюттера» станет медицинская страховка, предлагаемая и пациентам, и врачам.
3. Опыт – это один из главных товаров новой экономики. Если продукт и услуга преходящи, то опыт (или навык, вытекающий из опыта), которым потребитель пользуется и пользуется, практически вечен. В бизнес-модели «Бьюттера», например, опыт привлечения и обслуживания большого количества клиентов должен стать одной из ключевых выгод, получаемых хирургами.
4. Внимание (в оригинале Exposure) – это следующий шаг в эволюции валют. Потребители предлагают свое внимание + внимание дружественных уровней в социальных сетях, и запускающемуся стартапу нужно именно большое количество внимания для донесения своей идеи до аудитории. Но одним вниманием сыт не будешь, поэтому ваша бизнес-модель должна включать больше игроков и больше других транзакций.
5. Репутация – это нематериальная ценность, сильно влияющая на добавленную стоимость. Доверие (как и желание воспользоваться услугами) к пластическому хирургу, продвигающему себя путем общения с клиентами на всемирно известном экспертном форуме, очевидно, будет выше, нежели к его коллеге, по старинке рекламирующемуся через личный, преисполненный оптимизаторской чепухи сайт (который к тому же потребителю понадобится еще и хорошенько поискать в дебрях интернета).
6. Деньги – это деньги, которые циркулируют в бизнес-модели и оседают в вашей организации в виде дохода-прибыли.
7. Меньшие деньги – это те же самые деньги, но в меньшем, нежели требуется для покрытия расходов и получения прибыли количестве. В этом случае для сведения концов с концами следует включать в бизнес-модель другие источники дохода (например, клиент «Бьюттера» получит скидку и заплатит меньшие деньги, если приведет с собой еще одного клиента – классика жанра, Groupon).
8. Кредиты – это возможности получения выгод с отсрочкой платежа. «Бьюттер», кстати, тоже планирует отпускать красоту в кредит.
9. Данные (информация) – это один из ключевых элементов, передающихся в современных бизнес-системах. В зависимости от контекста, данными могут быть и статьи, и ссылки, и график операционных дней хирурга.
10. Права – это сильные активы, которыми заинтересованные стороны могут обмениваться друг с другом. Это один из самых абстрактных блоков и включать его в бизнес-модель стоит только тогда, когда для этого есть веская причина. В бизнес-модели «Бьюттера» борьба за право интеллектуальной собственности, возможно, станет одним из ключевых способов привлечения внимания на этапе раскрутки проекта.
Новичкам (в том числе и мне) изобретатели модели рекомендуют не перегружать свою схему второстепенными деталями и больше двух блоков на стрелку транзакции не ставить (а соблазн такой, особенно в сложных системах, будет).
А на TechCrunch'e, кстати, можете ознакомиться с интереснейшим постом «10 бизнес-моделей, которые потрясли мир в 2010 году».
Полностью читать тут
read more...
вторник, 1 марта 2011 г.
Визуализация бума медицинских данных (Андерс Иннерман)
Сегодня компьютерные и ультразвуковые медицинские приборы генерируют тысячи изображений и терабайты данных на одного пациента буквально за секунды, но как же доктора интерпретируют эту информацию и отбирают то, что нужно? На лекции TEDxGöteborg Андерс Иннерман, эксперт в области научной визуализации, показывает новейшие сложные приборы - например, виртуальную аутопсию (посмертное вскрытие и исследование тела) - для анализа мириада данных, и даёт нам возможность краешком глаза взглянуть на некоторые медицинские технологии из области научной фантастики, которые, однако, уже сейчас находятся в разработке. В этой лекции демонстрируются медицинские диагностические изображения.
Я начну с постановки довольно сложной задачи - задачи работы с данными, с теми данными, с которыми мы сталкиваемся в медицинском контексте. Это действительно очень сложная задача, над решением которой мы бьёмся день и ночь. Это компьютерный томограф - или просто КТ. Это фантастическое устройство. Оно использует рентгеновские лучи, которые очень быстро вращаются вокруг тела человека. Сканирование происходит за 30 секунд, и при этом томограф генерирует невероятный объём информации. Это потрясающая машина, с помощью которой мы можем улучшить здравоохранение. Но, как я уже сказал, это и сложная задача. На этом снимке можно увидеть эту задачу. Это настоящий бум медицинских данных, который мы наблюдаем в наше время. Мы активно ищем решение этой проблемы. Позвольте мне вернуться в недалёкое прошлое.
Давайте вернёмся на несколько лет назад и посмотрим, что происходило тогда. Машины которые были разработаны - они начали появляться в 1970-е годы - сканировали организм человека и генерировали порядка 100 изображений человеческого организма. И я взял на себя смелость, просто для ясности, перевести это в объёмы данных. 100 снимков соответствуют примерно 50 Мб данных, что немного, если подумать об объёме данных, с которыми мы работаем сегодня на обычных мобильных устройствах. Если представить эти 100 изображений в виде телефонных книг, получится стопка телефонных справочников высотой 1 метр. Если мы вернёмся в сегодняшний день, с нынешними машинами мы можем всего за несколько секунд получить 24000 изображений организма. А это соответствует примерно 20 Гб данных или 800 телефонным книгам. И стопка телефонных справочников будет высотой 200 метров. То что произойдёт в скором времени - а мы уже видим начало этого процесса - при нынешних технологических тенденциях мы начинаем рассматривать ещё и временной фактор. Т.е. мы получаем ещё и информацию о динамике в организме. И если только представить, что мы будем собирать данные в течение 5 секунд, то это будет соответствовать терабайту данных. Это 800000 книг или 16 км телефонных справочников. И это один пациент, один набор данных. И с этим нам придётся справляться.
Поэтому перед нами стоит действительно сложнейшая задача. И уже сегодня это 25000 изображений. Представьте себе время, когда рентгенологи анализировали снимки. Они бы повесили 25000 снимков и делали бы так: "25000, ну да, ну да. Вот, где проблема". Они уже больше не могут так работать; это невозможно. Поэтому мы должны придумать что-то поумней. И вот что мы делаем: мы складываем все снимки вместе. Представьте, что вы разрезаете организм во всех этих направлениях, а потом вы пытаетесь собрать кусочки вместе в стопку данных, в блок данных. Мы так и делаем. Мы берём гигабайт или терабайт данных и складываем их в блок. Этот блок данных содержит только то количество рентгеновских лучей, которое было поглощено каждой точкой тела. Поэтому нам надо найти способ посмотреть на то, на что мы хотим посмотреть, и сделать прозрачным то, что нам не нужно видеть. Поэтому мы преобразуем набор данных во что-то, что выглядит примерно так. А вот это - непростая задача. Это очень серьёзная задача.
С помощью компьютеров, даже несмотря на их стремительное развитие, сложно иметь дело с гигабайтами данных, с терабайтами данных, и выуживать из них нужную информацию. Я хочу взглянуть на сердце, на кровеносные сосуды, на печень, может быть, даже обнаружить опухоль в определённых случаях. И вот здесь в игру вступает эта милашка. Это моя дочка. 9 утра. Она играет в компьютерную игру. Ей всего два годика, и ей ужасно весело. Поэтому она - настоящая движущая сила развития устройств для обработки графических изображений. Пока дети играют в компьютерные игры, графика будет становиться всё лучше и лучше. Поэтому, пожалуйста, скажите детям, пусть побольше играют в компьютерные игры, потому что мне это на руку.
Внутренности этой машины позволяют мне обрабатывать медицинские данные. И моя работа состоит в использовании этих фантастических мелких устройств. Знаете, если мы вернёмся назад лет на 10, когда я получил грант на покупку первого графического компьютера, это была здоровая машина. Она занимала несколько комнат под процессоры, хранилища и т.д. Я заплатил около миллиона долларов за ту машину. Сейчас эта машина быстра, как мой iPhone. Каждый месяц выходят новые видеокарты Вот несколько новейших моделей - здесь есть NVIDIA, ATI, Intel. И теперь эти видеокарты можно купить за несколько сотен баксов, установить на компьютер. А с такими видеокартами можно делать потрясающие вещи. Они помогают нам справляться с бумом медицинских данных, а также с по-настоящему тонкой работой, с точки зрения алгоритмов: сжатие данных, извлечение нужной информации, на основе которой проводится исследование.
Я хочу показать вам несколько примеров того, что теперь возможно. Это набор данных, снятых при помощи КТ-сканера. Вы видите, что он полон данных. Это женщина. Вы можете видеть волосы. Вы видите отдельные части тела женщины. Вы видите, как разбросаны рентгеновские лучи - на зубах, на металле в зубах. Вот откуда здесь помехи. Это происходит совершенно интерактивно, на стандартной видеокарте на обычном компьютере. Я могу просто вставить плоскость отсечения. И, конечно, все эти данные находятся внутри, поэтому я могу начать вращение, я могу посмотреть под любым углом, и я вижу, что у этой женщины были проблемы. У неё было кровотечение в мозгу, и его вылечили с помощью стента, металлической скобки, которая пережала сосуд. Просто поменяв функции, я могу решить, что должно быть прозрачным, а что должно быть видимым. Я могу взглянуть на структуру черепа, и я вижу, что вот здесь череп был вскрыт, а здесь произошло проникновение внутрь. Это потрясающие изображения. Очень высокого разрешения, и они показывают нам, что мы можем сделать с обычными видеокартами уже сегодня.
Итак, мы воспользовались видеокартой и попробовали впихнуть кучу данных в систему. Одно из приложений, над которым мы работали оно уже начинает использоваться по всему миру - это приложение виртуальной аутопсии (вскрытия). И снова, глядя на огромные наборы данных, а вы видели, какие виды сканирования всего тела мы можем делать. Мы проводим тело через компьютерный томограф, и через несколько секунд получаем полный набор данных. Виртуальная аутопсия позволяет получить эту информацию. Вы видите, как я постепенно снимаю слой за слоем. Сначала вы видите мешок для перевозки трупа, в котором поступило тело, затем я снимаю кожу - вы видите мускулы, и, наконец, вы видите костную структуру этой женщины.
Здесь я бы хотел подчеркнуть, что испытываю огромное уважение к людям, которых я сейчас покажу - я собираюсь показать несколько виртуальных аутопсий, я делаю это с огромным уважением к людям, которые погибли при страшных обстоятельствах, и чьи снимки я покажу вам. В судебной медицине до сих пор у нас было около 400 таких случаев только в той части Швеции, откуда я родом, в последние 4 года в таких случаях проводится виртуальная аутопсия. Поэтому это типичный рабочий процесс. Полиция принимает решение - вечером, когда произошло происшествие, они решают, что в этом случае им понадобится аутопсия. И утром, между 6 и 7 часами, тело привозят в мешке для перевозки трупов в наш центр, его сканируют при помощи компьютерного томографа. И потом рентгенолог вместе с патологоанатомом и иногда судебным экспертом смотрят на полученные данные и проводят консилиум. И после этого они решают, что нужно сделать во время реальной аутопсии.
Посмотрим на несколько случаев: это один из первых. Вы видите подробности набора данных; это очень высокое разрешение. И наши алгоритмы позволяют нам приблизить любую деталь. Повторю, это полностью интерактивный процесс, поэтому на этих системах изображение можно повернуть и посмотреть в реальном времени. Не говоря лишних слов о происшествии, это было ДТП, пьяный водитель сбил женщину. И здесь очень просто увидеть повреждения костной структуры. Причиной смерти стал перелом шеи. Женщина оказалась под машиной, поэтому на теле довольно много повреждений.
Вот другой случай, поножовщина. Он тоже показателен, с точки зрения того, что мы можем сделать. Очень просто рассматривать металлические предметы, которые мы можем показать внутри тела. Вы видите помехи из-за зубов - это зубные пломбы - поскольку я настроил функции на показ металла, а всё остальное сделал прозрачным. Это другой жуткий случай. Не это убило этого человека. Человек был убит ударами ножом в сердце, но убийцы оставили нож, воткнув его в одно из глазных яблок. Это другой случай. Очень интересный для нас, поскольку мы можем разглядеть удары ножом. Здесь вы видите, что нож прошёл через сердце. Хорошо видно, как воздух перетекал из одной части в другую, это очень сложно увидеть в нормальной, стандартной, физической аутопсии. Поэтому виртуальная аутопсия по-настоящему помогает уголовным расследованиям установить причину смерти, а в некоторых случаях также задаёт следствию нужное направление для установления настоящего убийцы.
Это ещё один, на мой взгляд, интересный случай. Здесь вы видите пулю которая оказалась рядом с позвоночником. Что мы сделали? Мы превратили пулю в источник света, так что она светилась, и нам было легко обнаружить эти фрагменты. Во время физической аутопсии, приходится копаться в теле, чтобы найти эти фрагменты, это довольно сложно сделать.
Предмет моей особенной гордости, который я счастлив представить вам сегодня, - это наш стол для виртуальной аутопсии. Это сенсорное устройство, которое мы разработали на основе этих алгоритмов на стандартном графическом процессоре. Вот как он выглядит. просто чтобы дать вам представление о том, как он выглядит. Он работает, как огромный iPhone. И мы сумели смоделировать все жесты, которые можно сделать на столе, и получился как бы огромный сенсорный интерфейс. Если вы подумываете, не купить ли вам iPad, забудьте о нём; вот, что вам нужно на самом деле. Стив, я надеюсь, ты это слышишь. Итак, это милое крошечное устройство. Если у вас есть возможность, пожалуйста, испытайте его. Здесь важен практический опыт. Этот проект набирает ход, мы надеемся его раскрутить и использовать в образовательных целях, а тажке, возможно, в будущем чаще применять его в клинических условиях. Вот ролик на YouTube, который вы можете скачать и посмотреть, если вы хотите рассказать другим людям о виртуальной аутопсии
Раз уж мы заговорили об устройствах, работающих от прикосновения, давайте перейдём к данным, получаемым с помощью этих устройств. Сейчас начнётся научная фантастика, и мы переместимся в будущее. Врачи пока используют не совсем такое оборудование, но, я надеюсь, в будущем ситуация изменится. Слева вы видите сенсорное устройство. Это маленькая механическая ручка, внутри которой находятся исключительно быстрые шаговые регуляторы. И я могу сгенерировать силовую обратную связь. Поэтому когда я виртуально касаюсь данных, я генерирую силу прикосновения в ручке и получаю обратную связь. В этом случае мы видим результат сканирования живого человека. У меня есть ручка, я смотрю на данные, и я двигаю ручку к голове, и вдруг я чувствую сопротивление. И я могу пощупать кожу. Если я надавлю чуть сильнее, я пройду через кожу и смогу увидеть костную структуру изнутри. Если я надавлю ещё сильнее, я пройду сквозь костную структуру, особенно рядом с ухом, где кость очень мягкая. И тогда я увижу мозг внутри, он выглядит, как слякоть.
И это очень здорово. Пойдёмте дальше, вот сердце. Снова благодаря этим фантастическим сканнерам всего за 0,3 секунды я могу просканировать всё сердце, более того, я могу сделать это с временным разрешением. Глядя на это сердце, Вот здесь я могу снова просмотреть видео. А это Карл-Йохан, один из моих аспирантов, который работает над этим проектом. Он сидит за тактильным устройством, системой силовой обратной связи, и ведёт ручку к сердцу, и теперь сердце бьётся перед ним, и он может наблюдать, как бьётся сердце. Он берёт ручку и двигает её к сердцу, ставит её на сердце и чувствует сердцебиение реального живого человека. Затем он может исследовать движения сердца. Он может зайти внутрь, толкнуть сердце изнутри и почувствовать, как двигаются клапаны. И я думаю, что это и есть будущее кардиохирургов. Я имею в виду, что кардиохирурги, возможно, только мечтают о том, чтобы иметь возможность зайти внутрь сердца пациента до начала настоящей операции, и сделать это на основе данных с разрешением высокого качества. И это замечательно.
Теперь мы ещё глубже погрузимся в научную фантастику. Все вы слышали о функциональной магнитно-резонансной томографии (МРТ). Это по-настоящему интересный проект. МРТ использует магнитные поля и радиочастоты для сканирования мозга или других частей тела. В результате мы получаем данные о структуре мозга, а также мы можем измерить разницу магнитных свойств крови, насыщенной кислородом, и крови, ненасыщенной кислородом. Это означает, что возможно составить карту активности мозга. Вот над этим мы и работаем. Только что вы видели Моттса, инженера-исследователя, который проходит МРТ в дисплейных очках. Он мог видеть в этих дисплейных очках. Поэтому я мог показывать ему кое-что, пока он был внутри сканера. Это довольно удивительно, потому что Моттс видит вот это: он видит свой собственный мозг. Моттс что-то делает здесь. И, возможно, он собирается показать вот такой жест правой рукой, потому что слева активирована двигательная область коры головного мозга. И в то же время он всё это видит. Такие визуализации - это новая разработка. Мы проводим исследования в этой области.
Это ещё одна сессия исследования мозга Моттса. Здесь мы попросили его считать обратно со 100. И он начал: "100, 97, 94" И считал назад. И вы видите, как маленький математический процессор работает вот здесь в мозгу и озаряет весь мозг. Это потрясающе. Мы можем проделать это в реальном времени. Мы можем исследовать. Мы можем говорить ему, что делать. Вы видите, что в задней части головы активирована зрительная кора головного мозга, потому что ею он видит, видит свой собственный мозг. И он слышит наши инструкции, когда мы говорим ему, что делать. Сигнал проходит вглубь мозга, но он просвечивается, потому что все данные находятся внутри этого объёма. И через секунду вы увидите - вот, здесь. Моттс, пошевели левой ногой. И он делает так. 20 секунд он делал так, а потом вдруг здесь озарение. Произошла активация двигательной зоны коры головного мозга вон там. Это очень, очень интересно. И я думаю, что это прекрасный инструмент. И, в связи с предыдущей речью TEDtalk, это технология, которую мы можем использовать как инструмент, помогающий по-настоящему понять, как работают нейроны, как работает мозг, и мы можем работать с очень, очень высоким качеством изображения и очень быстрым разрешением.
Ну, а ещё у себя в центре мы любим повеселиться. Это КТ - кошачий томограф. А это львица Эльза из местного зоопарка который находится недалеко от города Норркопинг в Кольмордене. Её привезли в центр и дали ей успокоительное, а потом поместили прямо в сканер. А потом, конечно, я собрал все данные по льву. И теперь я могу распечатывать такие классные фотографии. И могу снять шкуру с неубитого льва. Я могу заглянуть внутрь животного. Мы экспериментировали с этими данными. Я думаю, у этой технологии большое практическое будущее. Потому что анатомия животных очень плохо изучена. То что знают ветеринары - это базовая информация. Мы можем сканировать что угодно, у любых животных. Единственная проблема - впихнуть животное в томограф. Вот медведь. Было немного сложно его туда впихнуть. Медведь - ласковое, дружелюбное создание. А вот и он. Вот медвежий нос. У вас возникнет желание его обнять, пока вы не поменяете функции и не взглянете вот на это. Опасайтесь медведей.
И на этом я бы хотел поблагодарить всех, кто помогал мне сгенерировать эти изображения. Это огромный труд по сбору данных и разработке алгоритмов и написанию программ. Это очень талантливые люди. Мой девиз - нанимать только тех, кто умнее меня, и большинство из них умней меня.
TED
read more...
Я начну с постановки довольно сложной задачи - задачи работы с данными, с теми данными, с которыми мы сталкиваемся в медицинском контексте. Это действительно очень сложная задача, над решением которой мы бьёмся день и ночь. Это компьютерный томограф - или просто КТ. Это фантастическое устройство. Оно использует рентгеновские лучи, которые очень быстро вращаются вокруг тела человека. Сканирование происходит за 30 секунд, и при этом томограф генерирует невероятный объём информации. Это потрясающая машина, с помощью которой мы можем улучшить здравоохранение. Но, как я уже сказал, это и сложная задача. На этом снимке можно увидеть эту задачу. Это настоящий бум медицинских данных, который мы наблюдаем в наше время. Мы активно ищем решение этой проблемы. Позвольте мне вернуться в недалёкое прошлое.
Давайте вернёмся на несколько лет назад и посмотрим, что происходило тогда. Машины которые были разработаны - они начали появляться в 1970-е годы - сканировали организм человека и генерировали порядка 100 изображений человеческого организма. И я взял на себя смелость, просто для ясности, перевести это в объёмы данных. 100 снимков соответствуют примерно 50 Мб данных, что немного, если подумать об объёме данных, с которыми мы работаем сегодня на обычных мобильных устройствах. Если представить эти 100 изображений в виде телефонных книг, получится стопка телефонных справочников высотой 1 метр. Если мы вернёмся в сегодняшний день, с нынешними машинами мы можем всего за несколько секунд получить 24000 изображений организма. А это соответствует примерно 20 Гб данных или 800 телефонным книгам. И стопка телефонных справочников будет высотой 200 метров. То что произойдёт в скором времени - а мы уже видим начало этого процесса - при нынешних технологических тенденциях мы начинаем рассматривать ещё и временной фактор. Т.е. мы получаем ещё и информацию о динамике в организме. И если только представить, что мы будем собирать данные в течение 5 секунд, то это будет соответствовать терабайту данных. Это 800000 книг или 16 км телефонных справочников. И это один пациент, один набор данных. И с этим нам придётся справляться.
Поэтому перед нами стоит действительно сложнейшая задача. И уже сегодня это 25000 изображений. Представьте себе время, когда рентгенологи анализировали снимки. Они бы повесили 25000 снимков и делали бы так: "25000, ну да, ну да. Вот, где проблема". Они уже больше не могут так работать; это невозможно. Поэтому мы должны придумать что-то поумней. И вот что мы делаем: мы складываем все снимки вместе. Представьте, что вы разрезаете организм во всех этих направлениях, а потом вы пытаетесь собрать кусочки вместе в стопку данных, в блок данных. Мы так и делаем. Мы берём гигабайт или терабайт данных и складываем их в блок. Этот блок данных содержит только то количество рентгеновских лучей, которое было поглощено каждой точкой тела. Поэтому нам надо найти способ посмотреть на то, на что мы хотим посмотреть, и сделать прозрачным то, что нам не нужно видеть. Поэтому мы преобразуем набор данных во что-то, что выглядит примерно так. А вот это - непростая задача. Это очень серьёзная задача.
С помощью компьютеров, даже несмотря на их стремительное развитие, сложно иметь дело с гигабайтами данных, с терабайтами данных, и выуживать из них нужную информацию. Я хочу взглянуть на сердце, на кровеносные сосуды, на печень, может быть, даже обнаружить опухоль в определённых случаях. И вот здесь в игру вступает эта милашка. Это моя дочка. 9 утра. Она играет в компьютерную игру. Ей всего два годика, и ей ужасно весело. Поэтому она - настоящая движущая сила развития устройств для обработки графических изображений. Пока дети играют в компьютерные игры, графика будет становиться всё лучше и лучше. Поэтому, пожалуйста, скажите детям, пусть побольше играют в компьютерные игры, потому что мне это на руку.
Внутренности этой машины позволяют мне обрабатывать медицинские данные. И моя работа состоит в использовании этих фантастических мелких устройств. Знаете, если мы вернёмся назад лет на 10, когда я получил грант на покупку первого графического компьютера, это была здоровая машина. Она занимала несколько комнат под процессоры, хранилища и т.д. Я заплатил около миллиона долларов за ту машину. Сейчас эта машина быстра, как мой iPhone. Каждый месяц выходят новые видеокарты Вот несколько новейших моделей - здесь есть NVIDIA, ATI, Intel. И теперь эти видеокарты можно купить за несколько сотен баксов, установить на компьютер. А с такими видеокартами можно делать потрясающие вещи. Они помогают нам справляться с бумом медицинских данных, а также с по-настоящему тонкой работой, с точки зрения алгоритмов: сжатие данных, извлечение нужной информации, на основе которой проводится исследование.
Я хочу показать вам несколько примеров того, что теперь возможно. Это набор данных, снятых при помощи КТ-сканера. Вы видите, что он полон данных. Это женщина. Вы можете видеть волосы. Вы видите отдельные части тела женщины. Вы видите, как разбросаны рентгеновские лучи - на зубах, на металле в зубах. Вот откуда здесь помехи. Это происходит совершенно интерактивно, на стандартной видеокарте на обычном компьютере. Я могу просто вставить плоскость отсечения. И, конечно, все эти данные находятся внутри, поэтому я могу начать вращение, я могу посмотреть под любым углом, и я вижу, что у этой женщины были проблемы. У неё было кровотечение в мозгу, и его вылечили с помощью стента, металлической скобки, которая пережала сосуд. Просто поменяв функции, я могу решить, что должно быть прозрачным, а что должно быть видимым. Я могу взглянуть на структуру черепа, и я вижу, что вот здесь череп был вскрыт, а здесь произошло проникновение внутрь. Это потрясающие изображения. Очень высокого разрешения, и они показывают нам, что мы можем сделать с обычными видеокартами уже сегодня.
Итак, мы воспользовались видеокартой и попробовали впихнуть кучу данных в систему. Одно из приложений, над которым мы работали оно уже начинает использоваться по всему миру - это приложение виртуальной аутопсии (вскрытия). И снова, глядя на огромные наборы данных, а вы видели, какие виды сканирования всего тела мы можем делать. Мы проводим тело через компьютерный томограф, и через несколько секунд получаем полный набор данных. Виртуальная аутопсия позволяет получить эту информацию. Вы видите, как я постепенно снимаю слой за слоем. Сначала вы видите мешок для перевозки трупа, в котором поступило тело, затем я снимаю кожу - вы видите мускулы, и, наконец, вы видите костную структуру этой женщины.
Здесь я бы хотел подчеркнуть, что испытываю огромное уважение к людям, которых я сейчас покажу - я собираюсь показать несколько виртуальных аутопсий, я делаю это с огромным уважением к людям, которые погибли при страшных обстоятельствах, и чьи снимки я покажу вам. В судебной медицине до сих пор у нас было около 400 таких случаев только в той части Швеции, откуда я родом, в последние 4 года в таких случаях проводится виртуальная аутопсия. Поэтому это типичный рабочий процесс. Полиция принимает решение - вечером, когда произошло происшествие, они решают, что в этом случае им понадобится аутопсия. И утром, между 6 и 7 часами, тело привозят в мешке для перевозки трупов в наш центр, его сканируют при помощи компьютерного томографа. И потом рентгенолог вместе с патологоанатомом и иногда судебным экспертом смотрят на полученные данные и проводят консилиум. И после этого они решают, что нужно сделать во время реальной аутопсии.
Посмотрим на несколько случаев: это один из первых. Вы видите подробности набора данных; это очень высокое разрешение. И наши алгоритмы позволяют нам приблизить любую деталь. Повторю, это полностью интерактивный процесс, поэтому на этих системах изображение можно повернуть и посмотреть в реальном времени. Не говоря лишних слов о происшествии, это было ДТП, пьяный водитель сбил женщину. И здесь очень просто увидеть повреждения костной структуры. Причиной смерти стал перелом шеи. Женщина оказалась под машиной, поэтому на теле довольно много повреждений.
Вот другой случай, поножовщина. Он тоже показателен, с точки зрения того, что мы можем сделать. Очень просто рассматривать металлические предметы, которые мы можем показать внутри тела. Вы видите помехи из-за зубов - это зубные пломбы - поскольку я настроил функции на показ металла, а всё остальное сделал прозрачным. Это другой жуткий случай. Не это убило этого человека. Человек был убит ударами ножом в сердце, но убийцы оставили нож, воткнув его в одно из глазных яблок. Это другой случай. Очень интересный для нас, поскольку мы можем разглядеть удары ножом. Здесь вы видите, что нож прошёл через сердце. Хорошо видно, как воздух перетекал из одной части в другую, это очень сложно увидеть в нормальной, стандартной, физической аутопсии. Поэтому виртуальная аутопсия по-настоящему помогает уголовным расследованиям установить причину смерти, а в некоторых случаях также задаёт следствию нужное направление для установления настоящего убийцы.
Это ещё один, на мой взгляд, интересный случай. Здесь вы видите пулю которая оказалась рядом с позвоночником. Что мы сделали? Мы превратили пулю в источник света, так что она светилась, и нам было легко обнаружить эти фрагменты. Во время физической аутопсии, приходится копаться в теле, чтобы найти эти фрагменты, это довольно сложно сделать.
Предмет моей особенной гордости, который я счастлив представить вам сегодня, - это наш стол для виртуальной аутопсии. Это сенсорное устройство, которое мы разработали на основе этих алгоритмов на стандартном графическом процессоре. Вот как он выглядит. просто чтобы дать вам представление о том, как он выглядит. Он работает, как огромный iPhone. И мы сумели смоделировать все жесты, которые можно сделать на столе, и получился как бы огромный сенсорный интерфейс. Если вы подумываете, не купить ли вам iPad, забудьте о нём; вот, что вам нужно на самом деле. Стив, я надеюсь, ты это слышишь. Итак, это милое крошечное устройство. Если у вас есть возможность, пожалуйста, испытайте его. Здесь важен практический опыт. Этот проект набирает ход, мы надеемся его раскрутить и использовать в образовательных целях, а тажке, возможно, в будущем чаще применять его в клинических условиях. Вот ролик на YouTube, который вы можете скачать и посмотреть, если вы хотите рассказать другим людям о виртуальной аутопсии
Раз уж мы заговорили об устройствах, работающих от прикосновения, давайте перейдём к данным, получаемым с помощью этих устройств. Сейчас начнётся научная фантастика, и мы переместимся в будущее. Врачи пока используют не совсем такое оборудование, но, я надеюсь, в будущем ситуация изменится. Слева вы видите сенсорное устройство. Это маленькая механическая ручка, внутри которой находятся исключительно быстрые шаговые регуляторы. И я могу сгенерировать силовую обратную связь. Поэтому когда я виртуально касаюсь данных, я генерирую силу прикосновения в ручке и получаю обратную связь. В этом случае мы видим результат сканирования живого человека. У меня есть ручка, я смотрю на данные, и я двигаю ручку к голове, и вдруг я чувствую сопротивление. И я могу пощупать кожу. Если я надавлю чуть сильнее, я пройду через кожу и смогу увидеть костную структуру изнутри. Если я надавлю ещё сильнее, я пройду сквозь костную структуру, особенно рядом с ухом, где кость очень мягкая. И тогда я увижу мозг внутри, он выглядит, как слякоть.
И это очень здорово. Пойдёмте дальше, вот сердце. Снова благодаря этим фантастическим сканнерам всего за 0,3 секунды я могу просканировать всё сердце, более того, я могу сделать это с временным разрешением. Глядя на это сердце, Вот здесь я могу снова просмотреть видео. А это Карл-Йохан, один из моих аспирантов, который работает над этим проектом. Он сидит за тактильным устройством, системой силовой обратной связи, и ведёт ручку к сердцу, и теперь сердце бьётся перед ним, и он может наблюдать, как бьётся сердце. Он берёт ручку и двигает её к сердцу, ставит её на сердце и чувствует сердцебиение реального живого человека. Затем он может исследовать движения сердца. Он может зайти внутрь, толкнуть сердце изнутри и почувствовать, как двигаются клапаны. И я думаю, что это и есть будущее кардиохирургов. Я имею в виду, что кардиохирурги, возможно, только мечтают о том, чтобы иметь возможность зайти внутрь сердца пациента до начала настоящей операции, и сделать это на основе данных с разрешением высокого качества. И это замечательно.
Теперь мы ещё глубже погрузимся в научную фантастику. Все вы слышали о функциональной магнитно-резонансной томографии (МРТ). Это по-настоящему интересный проект. МРТ использует магнитные поля и радиочастоты для сканирования мозга или других частей тела. В результате мы получаем данные о структуре мозга, а также мы можем измерить разницу магнитных свойств крови, насыщенной кислородом, и крови, ненасыщенной кислородом. Это означает, что возможно составить карту активности мозга. Вот над этим мы и работаем. Только что вы видели Моттса, инженера-исследователя, который проходит МРТ в дисплейных очках. Он мог видеть в этих дисплейных очках. Поэтому я мог показывать ему кое-что, пока он был внутри сканера. Это довольно удивительно, потому что Моттс видит вот это: он видит свой собственный мозг. Моттс что-то делает здесь. И, возможно, он собирается показать вот такой жест правой рукой, потому что слева активирована двигательная область коры головного мозга. И в то же время он всё это видит. Такие визуализации - это новая разработка. Мы проводим исследования в этой области.
Это ещё одна сессия исследования мозга Моттса. Здесь мы попросили его считать обратно со 100. И он начал: "100, 97, 94" И считал назад. И вы видите, как маленький математический процессор работает вот здесь в мозгу и озаряет весь мозг. Это потрясающе. Мы можем проделать это в реальном времени. Мы можем исследовать. Мы можем говорить ему, что делать. Вы видите, что в задней части головы активирована зрительная кора головного мозга, потому что ею он видит, видит свой собственный мозг. И он слышит наши инструкции, когда мы говорим ему, что делать. Сигнал проходит вглубь мозга, но он просвечивается, потому что все данные находятся внутри этого объёма. И через секунду вы увидите - вот, здесь. Моттс, пошевели левой ногой. И он делает так. 20 секунд он делал так, а потом вдруг здесь озарение. Произошла активация двигательной зоны коры головного мозга вон там. Это очень, очень интересно. И я думаю, что это прекрасный инструмент. И, в связи с предыдущей речью TEDtalk, это технология, которую мы можем использовать как инструмент, помогающий по-настоящему понять, как работают нейроны, как работает мозг, и мы можем работать с очень, очень высоким качеством изображения и очень быстрым разрешением.
Ну, а ещё у себя в центре мы любим повеселиться. Это КТ - кошачий томограф. А это львица Эльза из местного зоопарка который находится недалеко от города Норркопинг в Кольмордене. Её привезли в центр и дали ей успокоительное, а потом поместили прямо в сканер. А потом, конечно, я собрал все данные по льву. И теперь я могу распечатывать такие классные фотографии. И могу снять шкуру с неубитого льва. Я могу заглянуть внутрь животного. Мы экспериментировали с этими данными. Я думаю, у этой технологии большое практическое будущее. Потому что анатомия животных очень плохо изучена. То что знают ветеринары - это базовая информация. Мы можем сканировать что угодно, у любых животных. Единственная проблема - впихнуть животное в томограф. Вот медведь. Было немного сложно его туда впихнуть. Медведь - ласковое, дружелюбное создание. А вот и он. Вот медвежий нос. У вас возникнет желание его обнять, пока вы не поменяете функции и не взглянете вот на это. Опасайтесь медведей.
И на этом я бы хотел поблагодарить всех, кто помогал мне сгенерировать эти изображения. Это огромный труд по сбору данных и разработке алгоритмов и написанию программ. Это очень талантливые люди. Мой девиз - нанимать только тех, кто умнее меня, и большинство из них умней меня.
TED
read more...
воскресенье, 6 февраля 2011 г.
суббота, 10 июля 2010 г.
Преднамеренная утончённая красота
Мариан Бантйес говорит, что в графическом дизайне никто не станет в проекте раскрывать свою индивидуальность. Она рассказывает, как именно этим способом она сделала карьеру и украсила иллюстрациями, исполненными с характерным ей утончённым почерком, витрины магазинов, поздравительные открытки и даже генетические диаграммы.
Хочу начать со стихов. «О, любимый дантист, мой красавец! // Ощущаю во рту я твой палец «О, любимый дантист, мой красавец! // Ощущаю во рту я твой палец Еле слышу слова сквозь повязку // Милый мой, опусти эту маску Еле слышу слова сквозь повязку // Милый мой, опусти эту маску Милый мой, опусти эту маску»(Смех)
Во время моего выступления правым половинкам ваших мозгов придётся серьёзно потрудиться. Вы увидите разнообразные формы, не обязательно связанные с содержанием моей речи. А потому я попрошу вас как бы рассечь мозги пополам: через одну половинку пустить поток картинок, а другой половинкой при этом слушать меня. Я – из числа людей с историей личной трансформации. Шесть лет назад, после 20 лет работы в графическом дизайне и типографии, я сменила метод своей работы. Я стала практиковать то, что почти никем в графическом дизайне не принято: наполнять работу личным содержанием. При этом я скромно рассчитывала, что смогу просто жить, занимаясь любимым делом. Но произошло нечто удивительное. Как ни странно, я стала популярной. Моя нынешняя работа, по-видимому, вызывает у публики отклик. Это для меня было настолько неожиданно, что я до сих пор часто думаю: «Что за чертовщина?» Постепенно я прихожу к выводу, что привлекательность того, что я творю, возможно, связана с тем, почему я творю.
Сегодня я называюсь художник-график. Если ранее моя работа графического дизайнера состояла в том, чтобы следовать установленной стратегии, то сегодня моя работа следует моему сердцу, моим интересам, и направляется моим «я», создавая взаимовыгодный и мне, и клиенту продукт. Это идёт вразрез со всеми устоями в мире дизайна. Никто не ждёт выражения своего «я» в области графического дизайна. Но я обнаружила для себя, что если я, без всяких исключений, отношусь к любому заказу, как к собственному творению, как к чему-то личному, то это неизменно имеет успех и продукт получается убедительный, интересный и выдержанный. Моя работа не вписывается в какие-либо основные направления идей в области дизайна. Там, где прочих волнует измеримый результат, меня интересуют вопросы более эфемерные, как то: Принесёт ли эта работа радость? Примешано ли сюда чувство удивления? Вызовет ли эта работа любопытство?
Кстати, это – научная диаграмма. У меня нет времени разъяснить её, но она связана с ДНК и РНК. У меня к визуализации свой подход, отличающийся акцентом на воображение. Мне интересно посредством работы передавать визуальную структуру, удивление, всё, что требует догадок. По этой причине меня особенно тянет к системам и схемам. На паре примеров покажу, как работает мой мозг.
Это – моя работа для газеты The Guardian в Великобритании. У неё есть журнал, который называется G2. Это – [обложка] специального выпуска 2007-го года с головоломками. Тут уж точно голову сломаешь. Я начала с серии рисунков, созданных в форме плиток для укладки. Рисунок на каждой плитке составлен специально так, чтобы он содержал части букв, которые затем можно соединить вместе и создать буквы, а затем и слова, выступающие на абстрактном фоне. Заодно появилась возможность переворачивать, вращать и комбинировать их всевозможными способами и создавать либо повторяющиеся схемы, либо что-то абстрактное. Вот снова слово головоломка [PUZZLE]. Вот это на абстрактном фоне. Видно, что его очень трудно найти. Но я могу сделать определённые области на буквенных формах темнее и буквы начнут чётко выступать на заднем фоне. А это уже слишком очевидно. Тут я добавлю цвет на фон и на буквы, и теперь, вместе с художественным директором мы сможем довести до нужного уровня [неопределённости], когда картинка зрителя озадачивает, то есть когда ему ясно, что тут что-то нужно прочитать, но в то же время, задача не кажется сверхсложной.
Мне интересно также работать с необычными материалами или с обычными материалами необычным способом. Для этого требуется определить, как максимально использовать особенности материала и как их модифицировать под мою творческую идею. В конечном итоге я стремлюсь создать нечто неожиданное. С этой целью я взяла в качестве материала сахар, когда работала со Стефаном Сагмайстером – он трижды выступал на TED. Проект начался, в общем-то, у меня на кухонном столе. Всю жизнь на завтрак я ела зерновые. В течение всего этого периода я рассыпала сахарный песок на стол и просто играла с ним пальцами. Кончилось тем, что с помощью этой техники я создала произведение искусства. А потом я ещё раз воспользовалась этим при создании шести элементов для книги Стефана «Что я успел узнать в жизни». Они были созданы без набросков, сразу. Я просто нанесла сахар на белую поверхность и поработала над ним, чтобы создать из этого слова и очертания. Недавно я создала довольно изысканные барочные бордюры из простецких макарон. А это для главы книги, которую я оформляю. Глава о почестях. Несколько неожиданно, но в каком-то смысле узор напоминает макаронные украшения, которые дети делают для родителей, или делают в школе, а потом дарят родителям, что само по себе есть форма почести. Вот что человек может сделать с обычной фольгой. Поправлюсь: вот что я могу сделать с обычной фольгой.(Смех)
Мне интересно всё, что в дизайне связано с удивлением, которое есть стимул для изучения. Сказать «мне удивительно» – это значит сказать «я вопрошаю, я исследую». А испытать удивление – это значит испытать благоговение. Сейчас я работаю над книгой, в которой обыгрываются оба смысла, по мере того, как я погружаюсь в свои идеи и в изучение. Это представлено в яркой форме, наподобие величия павлина. Мир наполнен удивлением. Чего не скажешь о мире графического дизайна, про большую его часть. Я использую собственные тексты, чтобы на них опробировать идею книги, в которой есть взаимосвязь между словом и изображением, имеющая некую завлекательную силу. По моему мнению, религия очень умело использует визуальные чудеса для пропаганды своих ценностей. Глубокое сочетание искусства и информации встречается плачевно редко в литературе для взрослых. И для меня остаётся тайной, почему визуальное богатство не так часто используется для усиления богатства интеллектуального. Когда мы смотрим на подобные произведения, у нас возникает ассоциация с детской литературой. Бытует мнение, что орнаментальная графика отвлекает от глубины содержания. Но я лелею надежду, что появится возможность изменить это представление. Написание моей книги очень затянулось, но я почти закончила.
Мне почему-то показалось, что было бы неплохо в своё выступление вставить антракт. Вот он. Чтобы и я и вы могли минуточку передохнуть.(Смех)
Я делаю праздничные открытки, валентинки. Я рассылала их в довольно большом объёме начиная с 2005-го года. Вот – мои открытки 2005-го и 2006-го годов. Начала я с одной картинки, которую рассылала всем знакомым. Но в 2007-м году у меня возникла идиотская мысль нарисовать отдельную валентинку для каждого из списка моих адресатов. Я сократила список до 150 человек. и нарисовала для каждого человека свою уникальную валентинку с именем на изображении, пронумеровала, подписала и отправила. Хотите верьте, хотите нет, я делала это с целью экономии времени. Я была безумно занята в начале того года, и не знала, как найти время для дизайна и распечатки одной-единственной валентинки. И вот я подумала, что могла бы создавать по частям, прямо во время поездок. Получилось не совсем так, и история тут несколько длиннее, но мне удалось всё сделать вовремя, и они были восприняты с исключительным энтузиазмом. Доля ответивших оказалась почти 100%-ов. (Смех) А те, кто не ответил, больше ничего от меня не получат никогда в жизни.(Смех)
В прошлом году я заняла более концептуальную позицию по отношению к валентинке. У меня была идея послать моим адресатам таинственное любовное письмо, наподобие обрывка, случайно попавшего в почтовый ящик. Я хотела, чтобы послание не содержало ни их адреса, ни моей подписи, чтобы оно вызвало у них вопрос, откуда это вообще взялось. Специально с этой целью я написала четыре несвязанные страницы текста. Четыре версии одной идеи. Я их написала так, что все они начинались с середины предложения и кончались на середине предложения. С одной стороны все варианты универсальны, там нет имён и названий местности, но с другой стороны послания персональные. Я хотела, чтобы получатели почувствовали, что послание могло бы быть любовным письмом, адресованным именно им. Я зачитаю вам одно из них.
«…Вы никогда не были в этом уверены, но смею Вас уверить, что та причуда, о которой Вы всегда помните, исключительно располагает. Просто признайтесь, что эта Ваша частичка проявляется, когда Вы улыбаетесь, и те из нас, кто знают о ней, рады отметить её мимолётом. Проведённое вместе с Вами время подобно игре с малыми пташками, но без царапин и без помёта» (Смех) «Хочу сказать, что Ваши мысли и слова порхают и несутся, приводя в отчаяние своей неуловимостью, но если их ухватить и проанализировать – о, какое это чудо, какая восхитительная награда! С Вами нельзя просто проводить время, только собирать: собирать моменты с надеждой сохранить и в то же время избавиться. Невозможно? Не думаю. Я знаю, это Вас смущает. Я знаю, что Вы покраснели, когда прочитали это. Но я чувствую необходимость сказать Вам это, потому что иногда я слышу, как Вы в себе сомневаетесь, и это так невыносимо думать, что Вы, может, и не знаете, насколько Вы можете потрясать, вдохновлять и восхищать и по-настоящему, искренне, в высшей степени …»(Смех)(Аплодисменты)
День святого Валентина наступает через пару дней, и вот эти вещи уже начали поступать в почтовые ящики по всему миру. В этом году мне в голову пришла, должна сказать, довольно блестящая идея: вырезать лазером мои валентинки из использованных рождественских открыток. Я попросила друзей прислать мне использованные рождественские открытки. Я сделала 500 таких открыток. Каждая из них совершенно отличается от других. Я просто по-настоящему восхищена ими. Мне больше нечего добавить по этому поводу. Они оказались действительно хороши.
Я посвящаю своей работе действительно много времени. И недавно я подумала вот о чём. На что стоит тратить усилия? На что стоит тратить моё время и мою жизнь? Работая в коммерческом мире, временами приходится бороться с этим. Конечно, иногда берут верх денежные соображения. Но в конечном счёте я не считаю это достойной целью. Что для меня самое ценное, так это люди, с которыми и на кого я работаю, условия, на которых я работаю, аудитория, к которой я могу обратиться. Я, например, задаюсь вопросом: Для кого это? Что это передаёт? Что этим достигается?
Должна сказать, что для такого человека, как я, очень трудно выступать на сцене этой конференции перед невероятно умными людьми, обдумывающими по-настоящему крупные идеи, способные изменить мир и изменить жизнь, идеи и технологии. Среди дизайна и людей, занятых изобразительными искусствами весьма распространено ощущение, что наши труды недостаточно помогают росту человечества. А то и хуже: что все наши труды помогают росту мусорной свалки. Вот здесь перед вами я показываю миленькие визуальные элементы и говорю об эстетике. Но я убеждена, что по-настоящему творческая визуальная работа несёт исключительную общественную важность.
Точно так же, как я вдохновляюсь прочитанными книгами и всевозможными журналами, проведёнными беседами, просмотренными фильмами, точно так же, думаю, и моя художественная работа, выставленная в средствах массовой информации, работа интересная, необычная, интригующая, эта работа возможно у кого-то вызовет чувство любознательности, которое я стараюсь культивировать среди простого народа. Никогда не знаешь, кто этим воспользуется и обратит это во что-то ещё. Ведь вдохновение обогащает взаимно. Так, моя работа может вдохновить драматурга, писателя или учёного, в свою очередь, [их труды] могут дать идею врачу или филантропу или сиделке. А это такие вещи, которые невозможно перевести в цифры, контролировать и измерять. В нашем обществе, как правило, неизмеримое недооценивают.
Однако я уверена, что полноценно функционирующее, разностороннее общество нуждается в том, чтобы импульс шёл со всех направлений и от всех областей, для того, чтобы механизмы вдохновения и воображения двигались, крутились и сияли. Вот почему я делаю это дело, вот почему я посвящаю ему столько времени и усилий, вот почему я работаю в коммерческой, общественной сфере, а не в изолированной частной сфере изящных искусств. Потому что я хочу, чтобы как можно больше людей увидели мою работу, заметили её, вникли в неё и могли бы из неё что-то для себя вывести. И я чувствую, что это стоит того, чтобы именно таким образом тратить моё ценное и ограниченное время в этом мире. Благодарю вас за предоставленную возможность показать это вам.
ted
read more...
Подписаться на:
Сообщения (Atom)