Связанные одной цепью

На днях в Санкт-Петербурге прошло второе заседание российско-американской группы по библиотечному сотрудничеству.
В ходе него директор Библиотеки Конгресса США Джеймс Хедли Биллингтон подписал меморандум о взаимодействии с Президентской библиотекой им. Б.Н. Ельцина и обсудил перспективы пополнения фондов Мировой цифровой библиотеки новыми российскими документами. Перед отъездом главный библиотекарь Америки дал эксклюзивное интервью корреспонденту "РГ".
РГ: Как вы думаете, наступят ли времена, когда электронные библиотеки полностью заменят собой обычные?
Биллингтон: Этого не произойдет. Когда кино началось, люди тоже думали, что больше не будет театра, когда появилось телевидение - что пришел конец радио. Ничего подобного!
Виртуальные материалы очень ненадежны. Бумага живет веками, а цифровые форматы полностью обновляются каждые два года.
Более того, я должен сказать, что библиотекари станут важней, чем раньше. Далеко не всегда можно узнать то, что нужно, через Google Search. Интернет - это океан самой разной информации. Чтобы найти верный ответ, необходимо иметь определенные знания и навыки, умение ориентироваться в качественных источниках, отсеивая подлинные сведения от недостоверных. Библиотекари станут этими навигаторами знаний.
РГ: А вы сами какие книги предпочитаете - бумажные или электронные?
Биллингтон: Читать с экрана мне не нравится. Хотя, конечно, по работе приходится. Вы знаете, большая опасность, которую таит в себе Интернет, - это разрушение фразы. Развитие человеческого мышления зависит от умения построить объемное предложение - с подлежащим, сказуемым... Но, общаясь в чатах, ЖЖ и так далее, люди изобретают свои языки, с сокращениями, новыми терминами, разговор представляет собой сплошные эмоции, отрывистые слова, без содержания и точного описания. Портится грамматика, многие дети сейчас не знают, как правильно пишутся слова. Разрушение предложений - это очень серьезно, поверьте.
Особенно, я бы сказал, это опасно для России, где культура книги начала развиваться сравнительно поздно. В Мировой цифровой библиотеке сейчас находится самый старый роман в мире - японское произведение Х века. У вас же серьезные романы появились только в XIX веке. Зато это был настоящий культурный взрыв! И он продолжается. В середине XIX века думали, что роману как жанру пришел конец, ведь все уже было сказано: Флобер, Бальзак, Диккенс, Стендаль... Но в России вдруг появился Достоевский, Тургенев, Толстой. То же с поэзией. Думали, что она закончилась на Пушкине и Лермонтове, но в начале ХХ века появились Блок, Ахматова, Есенин, Маяковский, Мандельштам. Я люблю стихи и читаю их на многих языках, но такого богатства разнообразия стилей, как в России, не существует нигде в мире.РГ: Я знаю, что русский язык для вас начался с книги "Война и мир"...
Биллингтон: Да, дело было во время Второй мировой войны, когда я был еще школьником. Первый раз я читал это произведение на английском языке, но знал к тому времени и французский. Вначале было очень трудно, особенно непросто воспринимались все эти длинные русские имена. Так, через литературу, я пришел к русскому языку. Долгое время "Война и мир" была для меня главной русской книгой. Потом - "Бесы" Достоевского. Я их читал в начале "холодной войны", тогда они стали настоящим открытием. Потом "Братья Карамазовы" - это, конечно, вершина! А когда я писал диссертацию в Оксфордском университете, то открыл для себя Тургенева, Чехова и даже играл Астрова в чеховском "Дяде Ване".
РГ: А какую книгу автора из США вы посоветовали бы прочесть русскому человеку, чтобы максимально понять американцев?
Биллингтон: Две книги. "Приключения Гекльберри Финна" Марка Твена и "Моби Дик" Германа Мелвилла. Это великая вещь. Мелвилл - наш метафизический гений, он значит для Америки столько же, сколько Достоевский для России. Об этом можно долго говорить, но помните, как у Пастернака: Сквозь прошлого перипетии/И годы войн и нищеты/Я молча узнавал России/Неповторимые черты. Я думаю, что неповторимые черты не только России, но и других стран надо молча узнавать.
Полностью читать тут