Вишневый сад

«Вишневый сад» - реквием Чехова. Самому себе. Однако это единственная пьеса, в которой отсутствует фигура доктора, так или иначе, намекающая на живое присутствие автора.
Трудно это вяжется с условно/сословным идеологическим/классовым, примитивным разбором содержания в советской школе, но если даже такой сейчас, в современной российской?
Как нас учили: отжившее свое бесполезное дворянство, неспособное созидательно трудиться и потому лишь проматывающее (и промотавшее окончательно) наследство, каким бы большим оно не было (Раневская с детьми и ее брат Гаев), новая грубая сила, способная смести все на своем пути (купец Лопахин) и наблюдающая со стороны за схваткой этих сил интеллигенция (студент Петя с сочувствующей ему молодежью: Варя и Аня) традиционно и безлико/унизительно называемая прослойкой. Бесцветный Пищик. С верхами всё. Низы (народ) здесь слабо (?) представлен: старик Фирс, расчетливый грубиян Яша, Дуня – прислуга в доме… За это Чехову доставалось в советской школе – как это он посмел принижать роль масс!? (Наличие знака вопроса после слова «слабо» – мое несогласие с такой трактовкой объясню позже).
Готовый трафарет, накладывая который изучалось великое наследие и других авторов. Схема. Перераспределение собственности - как это по-нашему, по-современному. Но никому почему-то в голову в голову не пришло до сих пор трактовать это именно так. Действительно: импотентная власть (наследница всего богатства страны) неспособная к генерации идей безвольно и хладнокровно (но как и в пьесе не без своего «навара») наблюдает за разложением страны новыми силами (новыми русскими) с деньгами, процентами, фальшивыми авизо, оффшорами. Народ как всегда безмолвствует (Фирс). О нем забывают (заколачивают в проданном хозяйском доме) и только проходимец Яшка скулит и просит взять с собой в Париж (сейчас правда в моде Лондон, но это как вы понимаете непринципиально). А что же интеллигенция – наследница идей: «Средств нет, потому идеи наследуем», (это из другой пьесы – но как к месту!) О! Она на своей ипостаси – в качестве прослойки (прокладки?). Осталось проставить фамилии действующих лиц – хотя они без того угадываются. С Лопахиным нет проблем (не зря же Лондон упомянут) – любимое «дитя» Кремля, э-э-э Раневской (здесь правда всплывают нетрадиционные гендерные отношения – но в наше ли время этому удивляться). Народ забыт, страна поделена. Занавес. Дарю идею. Не жалко. Сам автор назвал пьесу комедией.
Так где же здесь он, наш любимый Антон Палыч? Его нетрудно найти. Но для этого надо прочитать пьесу заново. Спокойно, без суеты, вдумчиво. Четыре дня выходных – достаточное время. Тогда появляются вопросы:
- почему Раневская предпочитает расстаться со всем огромным имением, но не дробить его на части с целью аренды дачникам, что безусловно помогло бы выплатить все долги;
- почему Раневская, получив 15 тысяч направленных своей дочери Ане ярославской бабушкой на поправку дел, забирает их себе, не поделив их среди родственников. И почему у Ани (или у Гаева) не возникло по этому поводу вопросов?
- почему Лопахин, имея средства и возможности не допустить торги и купить все имение дешевле, все же их допускает и дает сверху на аукционе 90 тысяч. Огромные деньги! Отдает радостно и азартно. Где звериная сущность капитала?
- зачем Лопахину вообще это имение? Где расчет?
- почему Лопахин все никак не делает предложение Варе. Ведь вопрос, казалось бы, уже окончательно решен.
- почему изначально пытаясь спасти имение, Лопахин все же пускает его под топор? В чем причина его отчаянья? И такого скорого?
- почему вечный студент Петя изначально называет Лопахина «хищником», но потом, после торгов, прощаясь навсегда, называет вдруг «нежной душой»? Ведь он отнял все. Если бы это был чужой человек, не было так обидно. И тем не менее.
В тексте много подсказок. Не ответив на них, нельзя понять Чехова. Без этих ответов не понять почему «Вишневый сад» - это реквием. Само обстоятельство, что пьеса написана за год до смерти была бы слишком условной причиной.
Сцена пуста. Слышно, как на ключ запирают все двери, как потом отъезжают экипажи. Становится тихо. Среди тишины раздается глухой стук топора по дереву, звучащий одиноко и грустно. Слышаться шаги. Из двери, что направо, показывается Фирс. Он одет как всегда, в пиджаке и белой жилетке, на ногах туфли. Он болен.
Фирс (подходит к двери, трогает за ручку). Заперто. Уехали… (садится на диван). Про меня забыли… Ничего… я тут посижу… А Леонид Андреич, небось, шубы не надел, в пальто поехал… (Озабоченно вздыхает.) Я-то не поглядел… Молодо-зелено! (Бормочет чего-то, чего понять нельзя.) Жизнь-то прошла, словно и не жил. (Ложится.) Я полежу… Силушки-то у тебя нету, ничего не осталось, ничего… Эх ты… недотепа!.. (Лежит неподвижно.)
Слышится отдаленный звук, точно с неба, звук лопнувший струны, замирающий, печальный. Наступает тишина, и только слышно, как далеко в саду топором стучат по дереву.
Занавес.
Обычно люди плачут. Ведь у каждого есть свой «вишневый сад».
rb.ru