Клэй Ширки (Clay Shirky)

Когнитивный излишек способен изменить мир

Клэй Ширки рассматривает когнитивный излишек – работу онлайн, которую мы проделываем за счет свободных мозговых клеток и которой потом делимся с другими. Редактируя „Википедию”, посылая информацию на „Ушахиди” (ну, да, и создавая сайты вроде „LOLcats”), мы создаем мир, в котором лучше взаимодействуем друг с другом.
Как социальные сети создают историю

Когда новости из Ирана наполняют мир, Клэй Ширки демонстрирует как Facebook, Twitter и СМС помогают жителям стран с репрессивным режимом передавать реальные новости в обход цензуры (хоть и на короткое время). Нисходящему принципу контролирования новостей пришёл конец, что в свою очередь меняет сущность политики.
Клэй Шёрки об оппозиции институций и сотрудничества

В этом пророческом выступлении, записанном в 2005 году, Клэй Шёрки показывает, как на смену замкнутым группам и компаниям придут более гибкие сети, в которых большую роль будут играть участники, вносящие небольшой вклад, и спонтанное сотрудничество вытеснит жесткое планирование.

Когнитивный излишек способен изменить мир
Все началось в Кении, в декабре 2007 г., когда там проходили президентские выборы. Непосредственно после выборов в стране произошел взрыв волнений на этнической основе. В Найроби живет женщина-адвокат Ори Околло, кто-то из вас, может быть знает ее по выступлениям на ТED - она начала на своем сайте посвященный этому блог - „Kenyan Pundit” - „кенийский мудрец”. Вскоре после выборов в связи с межэтническим конфликтом, правительство вдруг наложило на СМИ значительные ограничения. Как следствие в веб-пространстве блоги из территории отзывов и комментариев превратились в существенную часть информационного поля, люди старались выяснить, как в сущности, развивается конфликт. Г-жа Околло попросила своих комментаторов сообщать больше информации о том, что происходит рядом с ними. Сообщения потекли рекой. Околло сравнивала их и сверяла их. После чего публиковала их. Скоро она сказала: „Это слишком. Даже если я буду заниматься этим каждый день и весь день, мне не справиться. На блог приходит больше информации о том, что сейчас происходит в Кении, чем под силу обработать одному человеку. Вот бы найти способ автоматизировать эту работу”.
Два программиста, которые читали ее блог, подняли руки и сказали: „Мы можем сделать это”. И через 72 часа они запустили „Ушахиди”. „Ушахиди” на суахили означает „свидетель” или „свидетельство”. Это очень простой способ брать сообщения с места событий, - можно с интернета, а можно, что сложнее, с мобильников и СМС, - агрегировать их и выкладывать на карту. Это все, что делает программа, но это все, что необходимо. Она всего-навсего берет потенциальную информацию, доступную всему населению, - каждый знает, где находятся очаги насилия, но нет человека, который знал бы все, что знает каждый, - так вот, программа берет потенциальную информацию агрегирует ее и наносит на карту, что делает ее общедоступной. И вот это, эта операция, которую назвали картографией кризиса, была запущена в Кении в январе 2008 г.
Результатами пользовалось столько людей и они так высоко оценили программу, что создатели „Ушахиди”, решили сделать ее код открытым и превратить ее в платформу. Затем программу стали использовать в Мексике, чтобы отслеживать мошенничество на выборах. Ее применяют городские власти Вашингтона, округ Колумбия, для мониторинга работ по очистке города от снега. Но самую большую известность она приобрела, когда ее применили на Гаити после землетрясения. Посмотрите на карту, которая сейчас опубликована на главной странице „Ушахиди”, и вы увидите, что „Ушахиди” используют во всем мире. Из единственной идеи, предназначенной служить одной определенной цели и родившейся в Восточной Африке в начале 2008 г., меньше, чем за три года, программа стала инструментом с глобальным приложением.
Работа, которую делала Околло, было бы невозможна без дигитальных технологий. Работа Околло была бы невозможна и без человеческого участия и щедрости. И особенно примечательно то, как много мест и регионов, в которых социальное устройство находясь под угрозой, решает свои проблемы, рассчитывая на наличие обоих этих факторов. Это и есть ресурс, о котором я говорю. Я назвал его когнитивным излишком. Он представляет собой способность людей во всем мире добровольно вносить свой вклад, принимать участие и сотрудничать в осуществлении крупных, иногда глобального масшатаба, проектов. У когнитивното излишка две составляющих. Очевидно, что первая - это наличие свободного времени и таланта. Население мира ежегодно располагает триллионом часов свободного времени, которые могут быть вложены в совместные проекты. Столько же свободного времени у нас было и в ХХ веке, но в ХХ веке у нас не было „Ушахиди”.
И это – вторая составляющая когнитивного излишка. В ХХ веке информационное пространство весьма умело помогало людям потреблять. В результате мы хорошо научились потреблять. Сейчас у нас есть инструменты коммуникаций, - интернет, мобильники, – благодаря которым мы способны на большее, чем просто потребление, и теперь мы видим, что жили, не отрываясь от дивана, не потому, что нам так нравилось. Мы жили каждый сам по себе потому, что других вариантов у нас не было. Конечно, нам и сейчас нравится потреблять. Но оказалось, нам еще нравится и творить, и делиться тем, что мы сделали, с другими. Когда эти два фактора, вместе взятые, - древняя человеческая мотивация и современные инструменты, позволяющие удовлетворить эту мотивацию, - объединяются в крупномасштабные начинания, они-то и являются ресурсом нового типа. Используя когнитивный излишек, мы приходим к воистину исключительным экспериментам в научных, литературных, художественных и политических начинаниях. Мы творим.
Конечно, вместе с этим мы получаем „LOLcats”. „LOLcats” – сайт с симпатичными фотографиями кошек, которые кажутся еще милей благодаря симпатичным подписям. Они - тоже часть богатого информационного поля, которое есть в нашем распоряжении в настоящее время. Это – тоже модель, одна из моделей участия в информационном поле, где мы наряду с ”Ушахиди” получаем „LOLcats”. Здесь я, как выражются адвокаты, хочу особо оговорить, что сайты типа „LOLcats” – это глупейший из всех возможных актов творчества. Конечно, есть и другие кандидаты на первое место, но „LOLcats”- достаточно яркий общий пример. Однако вот в чем дело. Даже самый дурацкий акт творчества все же является актом творчества. Тот, кто создал нечто, пусть это нечто - штука посредственная и никому не нужная, - постарался что-то создать, вынес что-то на публику. И кто однажды сделал это, может сделать это снова. И на этот раз постараться сделать что-то получше.
Между посредственным произведением и хорошим произведением существует дистанция. Каждый, кто выполнял художественную или творческую работу, знает, что вы постоянно и всеми силами пытаетесь преодолеть эту дистанцию. Водораздел лежит между тем, чтобы что-то делать, и тем, чтобы не делать ничего. Тот, кто создал „LOLcats”, уже преодолел его. Конечно, очень хотелось бы, чтобы таких работ, как „Ушахиди”, было побольше, а таких как „LOLcats”, не было совсем. Чтобы серьезное и нужное было, а чепухи не было. Но безграничное информационное пространство так не работает. Свобода экспериментировать означает свободу экспериментировать с чем угодно. Даже имея святейшую печатную прессу, мы имели эротические романы за 150 лет до того, как у нас появились научные журналы.
Так что прежде, чем говорить о том, что я считаю существенной разницей между „LOLcats” и „Ушахиди”, мне хотелось бы поговорить об их общем источнике. Этот источник – потребность щедро делиться с другими. Один из курьезов нашей эпохи заключается в том, что в то самое время, когда когнитивный излишек становится ресурсом, вокруг которого можно что-то создавать, общественные науки начинают объяснять нам, как важна для нас наша внутренняя мотивация, в какой степени мы делаем то или это потому, что нам так нравится, а не потому, что так сказал шеф, или потому, что нам за это заплатят.
Это – график, обобщающий результаты работы Ури Гнизи и Альдо Растичини. В начале текущего десятилетия они решили проверить теорию, которую назвали теорией сдерживания. Теория сдерживания - очень простая теория человеческого поведения. Если вы хотите, чтобы человек делал что-то меньше, чем раньше, введите для него наказание, и он будет делать меньше. Просто, прямо, практично и мало кем проверено. Гнизи и Растичини провели исследование 10 детских садов в Хайфе, в Израиле. Они проводили свои наблюдения в час пик, когда родители забирают детей. В час пик педагогам, которые провели с вашими детьми весь день, хочется, чтобы вы пришли забрать своего ребенка вовремя. В то же время родителям – которые заняты на работе, или хотят успеть куда-то еще, или просто опаздывают, - хотелось бы забрать ребенка немного позже.
Гнизи и Растачини поинтересовались, как часто в этих 10 детских садах опаздывают забирать детей. Оказалось, – это и показывает график, здесь число недель, а здесь число опозданий, - что среднее число опозданий для 10 детских садов колеблется между 6 и 10. После этого они разделили детские сады на две группы. Белым здесь показана контрольная группа; для нее они ничего не меняли. В группе садов, обозначенной черной линией, они сказали: „Мы меняем ситуацию с сегодняшнего дня. Если вы опоздаете забрать ребенка больше, чем на 10 минут, мы прибавим к вашему счету 10 шекелей. И никаких „но”, „а если” и прочего”.
Как только они объявили о том, что вводится штраф, поведение родителей, дети которых ходили в эти детские сады, изменилось. Каждую неделю в продолжение четырех недель опозданий становилось все больше, пока не стало втрое больше, чем их было до введения штрафа, после чего в течение остального периода действия штрафа их число колебалось, опозданий было то вдвое, то втрое больше, чем до введения штрафа. Вы, конечно, понимаете, что произошло. Введение штрафа нарушило культуру отношений между родителями и детским садом. Вводя штраф, детский сад как бы сказал родителям, что все их обязательства перед педагогами аннулируются с уплатой 10 шекелей, и что родители могут не испытывать перед педагогами чувства вины или неудобства. Вот родители и сказали себе, – и были правы: „10 шекелей, если опоздаю забрать ребенка? Подумаешь, большое дело!”. (Смех)
Объяснение человеческого поведения, которое мы унаследовали в ХХ веке, сводится к тому, что каждый из нас совершает рациональные поступки, цель которых - максимальная польза для него. И по этой логике, поскольку у детского сада не было контракта с родителями, он мог бы принимать любые меры, ничем себя не ограничивая. Но на самом деле это не так. В своей практике педагоги использовали не договорные, а социальные ограничения. И, что самое главное, социальные ограничения создали культуру отношений более великодушных, чем договорные ограничения. Эксперимент Гизи и Растачини продолжался около 3 месяцев, - именно столько был действителен штраф, - после чего они сказали: „Все, можно кончать. Картина ясна”. И тут произошло нечто весьма интересное. Ничто не изменилось. Культура, сломанная введением штрафа, осталась сломанной и после того, как штраф отменили. Экономическая мотивация и внутренняя мотивация не только не совместимы; эта несовместимость может сохраняться в течение длительного времени. Так что, когда вы создаете такого рода ситуации, фокус в том, чтобы понимать, где вы опираетесь на экономическую часть сделки - как родители, которые доплачивали педагогам, - а когда опираетесь на социальную часть сделки, то есть когда вы в действительности рассчитываете на щедрость и великодушие.
Здесь я возвращаюсь к „LOLcats” и „Ушахиди”. Они представляют собой широкий спектр, что, по-моему, важно иметь в виду. Оба сайта созданы на когнитивном излишке. Оба созданы на том основании, что людям нравится творить и нравится делиться сделанным. Принципиальная разница между ними состоит в следующем. Ценность „LOLcats” – его общественная стоимость. Эту стоимость создают его участники друг для друга. Сети с общественной стоимостью вы найдете где угодно, каждый раз, когда увидите агрегат или свободно предоставляемую, всем доступную информацию, - будь то фотографии на сайте „Flickr” или ролики на „Youtube”, или что-то еще. И это хорошо. Мне „LOLcats” нравится, как и всем, может быть, даже чуть больше. Но это проблема, которую в большой степени уже решили. Мне трудно представить себе будущее, в котором кто-то говорит: „Где же, о, где мне найти фотографию миленькой кошечки?”.
В отличие от „LOLcats”, ценность „Ушахиди” - - его гражданская стоимость. Она создается участниками сайта, но идет на пользу обществу в целом. Цель, которую ставит перед собой „Ушахиди”, - - не просто улучшить жизнь для его участников, а улучшить жизнь для каждого члена общества, в котором действует „Ушахиди”. И гражданская стоимость этого рода - не просто побочный эффект следования внутренней мотивации человека. На деле она станет побочным результатом того, на что все мы, вместе взятые, употребим усилия такого рода. У нас есть в год триллион часов для создания ценностей путем участия в общих делах, Все это время – в нашем распоряжении. И мы могли бы использовать его с пользой постоянно, год за годом. Число людей, которые смогут участвовать в осуществлении таких проектов, будет возрастать. Мы видим, что организации, созданные на культуре великодушия, способны добиться невероятных результатов без огромных накладных расходов по контрактам. Эта модель сильно отличается от нашей модели действия крупномасштабных групп, рожденной ХХ веком и оказавшейся несостоятельной.
Разницу между ними создаст то, о чем говорил Дин Кеймен, изобретатель и предприниматель. Кеймен сказал, „Свободные культуры получают то, что они прославляют”. У нас всех есть выбор. У нас есть тот самый триллион часов в год. Мы можем потратить их на то, чтобы превозносить друг друга, и так мы и будем делать, - Это нам ничего не стоит. Но мы также можем прославлять, поддерживать и вознаграждать людей, которые стремятся использовать когнитивный излишек для создания гражданской стоимости. И в той мере, в какой мы это сделаем, в той мере, в какой способны это сделать, в этой же мере мы сможем изменить наше общество.
Как социальные сети создают историю
Сегодня я хочу рассказать о том как изменился информационный мир, и что это означает для каждого, кто хочет донести свою мысль до любого человека в мире. В подтверждении этого позвольте мне привести несколько примеров подобной трансформации.
Итак. В ноябре прошлого года проходили президентские выборы. Вы скорее всего читали об этом в газетах. И в отдельных регионах существовали опасения, что на людей будет оказано давление. Решение было найдено в проведении видео записи голосования. Каждый гражданин, имеющий телефон с фото или видео камерой, запечатлит процесс голосования, будет бдительно следить за любыми попытками влияния на исход голосования и выложит этот материал на специальном сайте. Таким образом будет осуществляться наблюдение за выборами обычными гражданами. Граждане не просто отдают свои голоса, но и обеспечивают неприкосновенность процесса голосования в целом.
Данный пример оперирует на осознании того, что мы работаем над достижением общей цели. Здесь не столько важны технические ресурсы, сколько социальные. Такие ресурсы приобретают социальную значимость только тогда, когда технологическая сторона становится обыденной. Как только новое блестящее устройство появляется на рынке пользователи не стремятся мгновенно применить его социально. Это происходит только тогда, когда все пользователи принимают это устройство за должное. Поскольку средства информации становятся все более и более социальными, иновационный прорыв может случиться где угодно, как только люди начнут воспринимать как должное мысль о том, что мы работаем над достижением общей цели.
Теперь мы наблюдаем информационный ландшафт, который использует новые идеи повсеместно, движется от одного к другому. Мы наблюдаем значительное перевоплощение. Я не хочу слишком упрощать, но мы действительно становимся свидетелями одного из важнейших исторических моментов - наибольший рост в возможностях выражать свою точку зрения за всю историю человечества. Это смелое утверждение, и я постараюсь представить доказательства.
За последние 500 лет существует только 4 эпизода в истории, когда средства информации изменились настолько, что этот процесс можно назвать революцией. Первый эпизод всем известен - это изобретение печатного станка. Шрифт из подвижных литер, маслосодержащие чернила и другие изобретения, которые претворили в жизнь книгопечатание, перевернули Европу с головы на ноги, начиная примерно с середины 15 века. Затем, пару сотен лет назад была изобретена двусторонная коммуникация. Средства общения, сначала телеграф, потом телефон. Сначала медленное общение посредством обмена текстовых сообщений, потом, разговор в режиме реального времени. Далее, примерно 150 лет назад, произошла революция в СМИ, которая не относилась к печатным. Фотография, звук, фильмы перешли на физические носители. И наконец 4-й эпизод в истории произошел примерно 100 лет назад, когда люди научились использовать электромагнитный спектр, чтобы посылать звук и изображение на расстояния, появились радио и телевидение. Так выглядит картина средств коммуникаций в 20 веке. Это то, к чему многие из нас привыкли, с чем мы выросли.
Однако, наблюдается некий дисбаланс. Средства, которые прекрасно справляются с созданием диалога, не так хорошо справляются с созданием групп. А то, что прекрасно создает группы - не поддерживает диалога. Если вы хотите поговорить, вы разговариваете с одним человеком. Если вы хотите обратиться к группе, вы берете то же самое обращение и передаете его всем участникам этой группы. На таком принципе основаны и радиовещание и печатная пресса. Так выглядел информационный ландшафт до сегодняшнего времени.
Но именно это изменилось. Вот это изображение, напоминающее павлина налетевшего на лобовое стекло, является картой Интернета, предложенной Биллом Чесвиком (Bill Cheswick). Он отслеживает границы индивидуальных сетей и маркирует их цветом. Интернет - это первое средство коммуникации в истории, которое основано на поддержании групп и дискуссии одновременно. Телефон позволяет нам поддерживать диалог один на один, Телевизор, радио, журналы и книги позволяют осуществлять общение в одностороннем порядке. Интернет предоставляет нам возможностей общения множества с множеством. Впервые средства информации позволяют создать подобный диалог. Это одно из огромных достижений.
Следующее достижение состоит в переходе СМИ на цифровые носители, что позволяет Интернету служить средством передачи информации для всех других СМИ. Телефонные звонки теперь можно совершать через Интернет. В Интернете же можно прочитать журналы, посмотреть фильмы. Это означает, что все носители информации находятся теперь рядом друг с другом. Другими словами, средства коммуникации перестали быть просто источником информации. А стали местом управления. Поскольку, группы, которые имели возможность видеть и слышать, смотреть и слушать, теперь могут собираться и общаться друг с другом.
Третье большое достижение состоит в том, что бывшие зрители, как их называет Дэн Гилмор (Dan Gilmore), превратились из потребителей в производителей. Когда новый потребитель приобщается к информационному ландшафту, он одновременно становится и производителем. Так как то же самое оборудование, телефоны, компьютеры позволяют потреблять и производить. Аналогичный пример: при покупке книги вам выдают в подарок печатный станок. Или телефон, который бы мог радиовещать если его правильно настроить. Мы уже привыкли к этим огромным изменениям информационного ландшафта. И речь идет не только о наличии или отсутствии Интернета. Интернет в традиционном понимании существует уже 20 лет. И он до сих пор меняется, по мере того как СМИ становятся более социальными. Он меняется даже для тех, кто уже давно работает с Интернетом.
Вторая история, май прошлого года, Китай, провинция Сычуань. Землетрясение в 7,9 баллов по шкале Рихтера принесло огромные разрушения, что и демонстрирует шкала Рихтера. Репортажи с места событий приходили в режиме реального времени. Люди посылали смс, фотографировали здания. Снимали на видео колеблющиеся здания и и загружали информацию на QQ, самый большой Интернет-сервис в Китае. Они использовали Twitter. То есть непосредственно во время землетрясения, поступали новости о нем. И благодаря социальным сетям, китайские школьники по пути в школу или компании из других стран, открывающие филиалы в Китае, люди во всем мире могли услышать эти новости. BBC получило первую информацию о землетрясении в Китае через Twitter. Twitter огласил на весь мир, что началось землетрясение за несколько минут до того, как об этом объявила в Интернете Геологическая служба США. (US Geological Survey) В предыдущий раз, когда в Китае было землетрясение соизмеримого масштаба, Китай только спустя 3 месяца признал это.
Может быть, им бы очень хотелось сделать то же самое и сейчас, а не наблюдать за появлением этих фотографий в Интернете. Но другого выбора у них не было, граждане обошли их на повороте. Даже правительство узнало о землетрясении от самих граждан, а не от агентства новостей «Синьхуа». (Xinhua News Agency) Эта информация распространялась как лесной пожар. Достаточно долго из 10 самых популярных историй на Twitter, глобальной системы коротких сообщений, 9 были о землетрясении. Люди собирали информацию, рекомендовали ссылки, ставили ссылки на сайт Геологической службы США. 10-я самая популярная история была о котятах на беговой дорожке, и в этом весь Интернет.
Но 9 из 10 были о землетрясении. Через полдня были запущенны сайты для сбора пожертвований. Люди стали высылать деньги из разных уголков мира. Это был самый невероятный скоординированный на глобальном уровне отклик. Китай, в период краткосрочной гласности, решил закрыть на это глаза и позволить гражданам вести репортажи с места событий. Но, произошло следующее. Люди в провинции Сычуань стали осознавать, что так много школ обрушилось, по трагическому стечению обстоятельств, землетрясение произошло во время школьных занятий, причина, по которой так много школ обрушилось - это взяточничество чиновников, которые позволили строительство в обход мер безопастности. И граждане, гражданская журналистика,
поведала и об этом. Нарисовалась невероятная картина. Может вы когда-нибудь видели что-либо подобное на страницах New York Times. Один местный чиновник буквально бросился ниц перед митингующими, чтобы они разошлись. Как бы говоря: " Мы сделаем все возможное, только перестаньте митинговать."
Но люди уже были на грани. Из-за политики "одна семья - один ребенок", они уже потеряли свое следующее поколение. Тому, кто потерял своего единственного ребенка, уже нечего терять. Поэтому протесты продолжались. И китайское правительство сменило тактику. Хватит попустительствовать социальным СМИ. Протестантов начали арестовывать. Те СМИ, которые служили оплотом протестов, стали закрывать.
Китай можно считать страной с наиболее успешной системой цензуры Интернета. Они используют так называемую "Великую Стену безопасности Китая". Эта стена - несколько наблюдательных пунктов, в основе работы которых положение о том, что информация производится профессионалами, по большей части приходит извне, она приходит довольно краткими кусками, и приходит довольно медленно. Основываясь на этих 4-х характеристиках, они могут фильтрировать информацию, которая проходит в страну. Но как Линия Мажино (во время Второй Мировой Войны), великая стена безопасности Китая ограждает не тот участок, откуда исходит опасность. Ни один из четырех признаков не присутствовал в этой среде. Информация создавалась внутри, создавалась обывателями. Создавалась быстро. И в таком количестве, что фильтровать ее по мере появления, не было возможности. И теперь, Китайское правительство, которое десяток лет довольно успешно занималось цензурой в Интернете, находится перед выбором: разрешить или закрыть весь этот сервис. Потому что переход к информации, которая производится обывателями, ведет к огромным изменениям, с которыми они справится иным путем не могут.
Например, на этой неделе это уже происходит. В 20-ю годовщину событий на площади Тянаньмэнь, всего 2 дня назад, они объявили, что доступ к Twitter будет закрыт. Потому что иного способа отфильтровать информацию на нем нет. Им пришлось полностью перекрыть кран. Эти изменения влияют не только на тех людей, которые хотят ввести цензуру сообщений. Они влияют на тех людей, которые хотят эти сообщения отправлять.
На самом деле это изменение всей экосистемы в целом. А не только конкретной стратегии. Классическая проблема, связанная с информацией в 20 веке - как организации донести нужную информацию тем, кто находится на дальнем краю этой сети. В двадцатом веке ответом было следующее. Подготовьте сообщение. Разошлите одно и тоже сообщение всем. Сообщение на всю страну. Отдельно взятые люди, для которых это сообщение предназначается. Относительно низкое количество производителей информации. Высокая стоимость ее производства. В связи с этим - невысокая конкуренция. Таким образом информация предоставлялась людям. Но всему этому пришел конец.
Вокруг нас все больше СМИ становятся глобальными, социальными, повсеместными и дешевыми. Теперь большинство организаций, которые пытаются передать информацию во внешний мир, разнообразному набору аудиторий привыкли к этим переменам. Аудитория может отвечать. Это немного страшно. Но к этому можно привыкнуть.
Но и это еще не самая удивительная трансформация, в центре которой мы находимся. Самая сумасшедшая трансформация - это то, что они теперь не отделены друг от друга. То, что бывшие потребители теперь являются производителями. То, что члены аудитории могут общаться напрямую друг с другом. Потому что любителей больше, чем профессионалов. И потому что размер этой сети, ее структура - это количество участников в квадрате. Это означает, что эта сеть, когда она намного увеличивается, увеличивается очень-очень намного.
Всего лишь в прошлом десятилетии большая часть информации, которая производилась для населения, была произведена профессионалами. Эти дни прошли безвозвратно. Теперь эти зеленые линии являются источником бесплатной информации. Что подводит меня к последней истории. Во время кампании Обамы, мы могли наблюдать за самыми изобретательными способами использования социальных медиа.
Не самыми изобретательными в политике, а самыми изобретательными вообще. Одна из знаменитых вещей, которую они сделали, кампания Обамы, они запустили сайт myBarakObama.com, myBO.com. И миллионы спешили принять участие, чтобы понять как они могут помочь. Там начался невероятный разговор. А потом, ровно год назад, Обама объявил, что будет голосовать по-другому при принятии FISA - Акт о разведывательной деятельности в отношении действий иностранных государств. В январе он заявил, что не будет голосовать за биль, который защищал телекоммуникационных провайдеров, которые возможно помогали в слежке за американскими гражданами без надлежащего ордера. К лету, в середине кампании, он сказал: "Я подумал об этой проблеме еще. Я поменял свое мнение. Я буду голосовать за". И многие из его сторонников на его сайте были в очевидном бешенстве.
Когда группа была создана, Обама был еще сенатором. Название поменяли позже. "Пожалуйста, проголосуйте за этот акт правильно." Всего через несколько дней со дня создания группы, она стала самой быстрорастущей на сайте myBO.com Через несколько недель после ее создания, она стала самой большой группой. Обаме пришлось выпустить пресс-релиз. Ему пришлось ответить. И он сказал следующее: "Я подумал над этой проблемой. Я понимаю ваши причины. Но подумав обо всем, я все равно буду голосовать так, как буду. Но я хотел сказать вам, что я понимаю ваше несогласие и я готов к критике".
Это никому не понравилось. Но потом в разговоре стало происходить нечто интересное. Люди в этой группе поняли, что Обама никогда не отстранялся от них. Никто из штаба Обамы не пытался спрятать эту группу, сделать вступление в нее более сложным, отрицать ее существование, удалять ее, убирать с сайта. Они поняли, что их роль на сайте myBO.com была собирать соратников, но не контролировать их.
Именно такая дисциплина помогает использовать этот ресурс грамотно. Информация, медийная картина, которую мы знали, как бы знакома она ни была, как бы ни легка для понимания ни была идея о том, что профессионалы доносят информацию до любителей, ускользает от нас. В мире, где информация глобальна, социальна, повсеместна и дешева, в медиа-мире, где бывшая аудитория принимает все большее участие в этом мире, медиа - все меньше и меньше значит "создание одного сообщения для индивидуальных потребителей". Все больше и больше это способ создать среду, в которой собираются и процветают группы.
Выбор, с которым мы сталкиваемся, я имею в виду любого, у кого есть информация, которую они хотят донести до людей, заключается не в том, подходит ли нам эта медиа-среда. Это та медиа-среда, которая есть. Вопрос, на который мы все должны ответить: "Как наилучшим образом использовать эти ресурсы? Даже если надо поменять то, что мы всегда делали". Спасибо за внимание.
Клэй Шёрки об оппозиции институций и сотрудничества
Как группы людей что-то делают? Каким образом организовать группу индивидов, чтобы результатом ее работы было нечто согласованное и представляющее ценность, а не хаос? В экономике это проблему называют затратами на координацию. И эти затраты – существенная часть всех финансовых или институциональных трудностей по организации результата работы группы. Существует классический ответ на вопрос о затратах на координацию: если вы хотите скоординировать работу группы людей, вы создаете организацию, так? Вы находите ресурсы. Она может быть частной или общественной. Коммерческой или некоммерческой. Большой или маленькой. В любом случае вы объединяете эти ресурсы. Вы создаете некую организацию и используете её для координации деятельности группы.
В последнее время, благодаря резкому падению стоимости обеспечения коммуникации групп друг с другом – а обеспечение связи – одна из самых затратных статей координации – появилась альтернатива. А именно: построить инфраструктуру на основе кооперации, создать систему, в которой координация результата работы группы будет побочным продуктом функционирования системы и не будет связана с институциональной моделью. Об этом я и хочу поговорить сегодня. В качестве иллюстрации я собираюсь использовать конкретные примеры, но со ссылкой на более широкие темы.
Для начала я попытаюсь ответить на вопрос, который, я уверен, каждый из вас в какой-то момент себе задаст и для ответа на который и был создан Интернет, а именно, где я могу достать фотографию русалки на роликовых коньках? В Нью-Йорке, в первую субботу каждого лета на Кони Айленде, в нашем милом обветшалом парке развлечений, проводится Парад Русалок. Это любительский парад, люди съезжаются со всего города, люди наряжаются. Некоторые даже раздеваются. Молодые и старые, все они танцуют на улице. Колоритные персонажи, и все отлично проводят время. Но я хочу обратить ваше внимание не на сам Парад Русалок, хотя он очарователен, а на эти фотографии. Я не снимал их. Как я их получил? Ответ: я взял их на Flickr.
Flickr – это фотообменный сервис, позволяющий людям загружать фотографии, обмениваться ими через сеть и так далее. Недавно на Flickr появилась дополнительная функция тегирования. Первопроходцами тегирования были Del.icio.us и Джошуа Шактер. Del.icio.us – социальный сервис, позволяющий ставить метки. В кооперативной инфраструктуре тегирование выступает аналогом классификации. Правильно? Выступай я здесь в прошлом году, я не смог бы сделать то, что сделал, потому что не нашел бы эти фотографии. Но вместо того, чтобы нанимать профессиональных библиотекарей для сортировки загружаемых фото, Flickr просто предоставил пользователям возможность характеризовать фотографии. Так что я смог войти и выбрать фотографии с тэгом «Парад Русалок». Всего нашлось 3 100 фотографий, сделанных 118 фотографами, собранных под вот этим кратким, понятным заголовком и отображающихся в обратном хронологическом порядке. И я смог затем извлечь их и показать вам это небольшое слайд-шоу.
Итак, какая сложная проблема была здесь разрешена? В предельно схематичном виде, это проблема координирования, правильно? В Интернете огромное число людей, лишь малая их часть имеет фотографии Парада Русалок. Как собрать этих людей вместе для совместной работы? Классический ответ – создать организацию, правильно? Привлечь этих людей в некую готовую структуру с четкими целями. И я хочу обратить ваше внимание на некоторые побочные эффекты институциональной модели.
Во-первых, формируя организацию, вы сталкиваетесь с проблемой менеджмента. Мало просто нанять исполнителей. Вам придется нанять других работников, которые будут управлять ими, воплощать в жизнь цели организации, и так далее. Во-вторых, для структуры необходимо пространство. Правильно? У вас должна быть экономическая структура. Вам необходимо иметь легальную структуру. У вас должна быть физическая структура. А это создает дополнительные затраты. В-третьих, организация по сути своей построена на исключении. Вы заметили, что у нас не все, кто разместил хотя бы одну фотографию. Невозможно принять на работу в компанию всех. Вы не можете нанять всех в государственное учреждение. Придется исключить некоторых людей. И в-четвертых, в результате такого исключения, вы получите профессиональный класс. Взгляните на эти изменения. Мы перешли от людей с фотографиями к фотографам. Правильно? Мы создали профессиональный класс фотографов, которые, получив задание, отправляются фотографировать Парад Русалок или что-либо еще.
Когда вы встраиваете кооперацию в инфраструктуру, как это сделано на Flickr, вы можете оставить людей там, где они есть и передать проблему для решения людям, вместо того, чтобы собирать людей вокруг проблемы. Наладив координирование в группе, вы получаете аналогичный полезный выход работы без институциональных трудностей. Вы лишаетесь институционального императива. Вы теряете право корректировать работу людей, если они трудятся на волонтерских началах, но вы также резко снижаете институциональные издержки, что повышает вашу гибкость. Flickr заменяет планирование координированием. И это основной аспект таких кооперативных систем.
Вы испытали это на себе, когда купили свой первый мобильный телефон и перестали планировать. Вы просто говорили: «Я перезвоню, когда доеду. Позвони, когда освободишься после работы». Так? Это прямая замена планирования координированием. Ну хорошо. Теперь мы способны проделывать это с группами. Вместо того, чтобы иметь предварительный план или пятилетний график развития Википедии и так далее, мы можем сказать: «Давайте скоординируем усилия группы и будем заниматься всеми вопросами по ходу работы, ведь сейчас координация налажена достаточно хорошо, и нам не надо решать заранее, что мы будем делать».
А вот и другой пример. Более мрачный. Перед вами фотографии с Flickr, имеющие тэг «Ирак». И все трудности с координационными издержками в случае Парада Русалок становятся здесь еще более ощутимы. Больше изображений. Больше фотографов. Охвачена большая территория. Фотографии сделаны в более длительный период времени. И хуже всего то, что приведенный внизу расчет, примерно 10 фотографий на одного фотографа, ложь. Математически верно, но фактически ни о чем не говорит, потому что в этой системе важно не среднее.
Важно следующее. Перед вами график фотографий с тэгом «Ирак», снятых 529 фотографами, которые сделали всего 5,445 снимков. Они отсортированы в порядке уменьшения числа фотографий на одного фотографа. Вы видите, что в этой части, наиболее плодовитый фотограф сделал около 350 снимков, несколько человек сняли сотни фотографий. Затем десятки людей, сделавших десятки фотографий, наконец в данной области мы имеем 10 и менее фотографий, и длинный, пологий хвост. К середине графика вы получите сотни людей, сделавших всего по одной фотографии.
Это называется степенной закон распределения. Он часто проявляется в свободных социальных системах, где люди могут вносить любой вклад по своему желанию, зачастую в итоге вы получаете именно это. Правильно? Согласно математическому закону данного распределения, занимающий n-ую позицию производит 1/n – ую долю от суммы всего измеренного, относительно вклада человека на первой позиции. В таком случае, можно ожидать, что десятый фотограф сделает примерно одну десятую часть, а сотый, если считать от самого плодовитого, - лишь 1/100 часть от количества фотографий первого фотографа. Начало графика может быть более крутым или пологим. Но эта математическая основа работает и для крутой кривой, и для длинного, пологого хвоста.
Любопытно, что подобные системы по мере их роста не сходятся в одну точку, они еще больше расходятся. В больших системах начало графика становится еще больше, а хвост длиннее, так что дисбаланс увеличивается. Видно, что центр тяжести графика сильно смещен влево. И вот насколько. Если взять первые 10% фотографов, внесших вклад в эту систему, то на них придется ¾ всех сделанных фотографий – всего лишь 10% наиболее плодовитых фотографов. Если спуститься до 5%, вы по-прежнему можете рассчитывать на 60% фотографий. Возьмите 1%, исключив 99% вклада всей группы, и вы по-прежнему имеете почти четверть снимков. Из-за этого смещения влево среднее значение также находится левее. И как бы странно для нас это ни звучало, но вклад 80% участников составляет значение ниже среднего. Странно, потому что мы ожидаем, что среднее и середина будут примерно одинаковы, но это совсем не так.
Эта математика лежит в основе правила «80/20». Правильно? Когда идет речь о правиле «80/20», именно это и имеется в виду. Так? 20% товара приносит 80% выручки, 20% пользователей потребляют 80% ресурсов – речь идет об этом правиле. У организаций есть лишь два инструмента: кнут и пряник. И 80%-ая зона – это зона, где кнута и пряника нет. Затраты на содержание организации подразумевают невозможность просто использовать работу этих людей в институциональных рамках. Институциональная модель всегда стремится в область слева, используя этих людей как наемных рабочих. Позиция этой модели такова: «Я могу получить 75% стоимости, наняв 10% - здорово. Это я и сделаю». Модель кооперативной инфраструктуры говорит: «Почему вы хотите отказаться от четверти стоимости? Если дизайн вашей системы заставляет отказаться от четверти стоимости, измените его. Не соглашайтесь на затраты, которые препятствуют вашему сотрудничеству с этими людьми, постройте систему так, чтобы все могли внести вклад в любом объеме».
Таким образом, координационную модель интересуют не качества этих людей как наемных работников, а их вклад. Правильно? Вот здесь у нас пользователь Flickr Психо Милт, который предоставил всего один, и только один, снимок с тэгом «Ирак». Название фото «Неудачный день на работе». Вопрос в том, хотите ли вы это фото? Да или Нет. Вопрос не в том, хороший ли работник Психо Милт.
Противоречие здесь между тем, какие возможности предоставляет организация и тем, какие преграды она ставит. Когда вы в левой области данного распределения, вы имеете дело с людьми, которые много работают для производства большого количества нужного вам материала, вы в мире организаций, предоставляющих возможности. Вы можете нанять этих людей на работу, скоординировать их работу и получить некий результат. Но когда вы вот здесь, внизу, где Психо Милты по всему миру добавляют лишь одну фотографию, организации становятся препятствием.
Организации ненавидят, когда им говорят, что они – препятствия. Первое, что случается, когда проблема приобретает законный статус, это немедленная замена первичной цели организации, какой бы она ни была, на самосохранение. А значение реальной задачи организации падает в геометрической прогрессии. Правильно? Итак, когда организациям говорят, что они стали помехой, и есть другие способы координации ценностей, у них начинается что-то вроде стадий скорби по Кюблер-Росс – (Смех) реакций человека, узнавшего о своей смертельной болезни: отрицание, гнев, стремление поторговаться, принятие. Многие кооперативные системы, которые мы видели, еще не добрались до стадии принятия.
Многие, многие организации все еще в фазе отрицания, однако в последнее время наблюдается все больше гнева и стремления договориться. Прямо сейчас есть прекрасный небольшой пример этого. Во Франции автобусная компания судится с людьми, которые по предварительной договоренности бесплатно подвозят друг друга на личных автомобилях, поскольку факт координации людьми своих усилий для общего блага, приносит ей убытки. Можете проследить за развитием этих событий в газете Гардиан. Довольно забавно.
Если брать шире, то вопрос в том, как быть со стоимостью в этой нижней области? Правильно? Как ее зафиксировать? Организации, как я уже сказал, по сути своей не могут это сделать. Стив Баллмер, в данный момент генеральный директор Микрософт, выступая с критикой Linux пару лет назад, сказал, что бизнес, созданный тысячами программистов, внесших свой вклад в развитие Linux, это миф. Взглянув на тех, кто работал над Linux, мы видим, что большинство патчей были написаны программистами, чей вклад ограничился одним-единственным патчем. В недовольстве Баллмера слышен отголосок этого распределения. И понятно, почему, с его точки зрения, это плохая идея, так? Мы нанимаем программиста, он приходит, пьет нашу Колу и играет в Foosball три года и выдает только одну идею. (Смех) Так? Плохой сотрудник. Правильно? (Смех)
С позиции Психо Милта важно, а была ли это хорошая идея? Что если это был защитный патч? Если это защитный патч от переполнения буфера, которых Windows не хватает – нескольких. Вам нужен этот патч, правильно? Факт того, что один программист может, не вступая в профессиональные отношения с организацией, единожды улучшить Linux и никогда больше не появиться, должен ужасать Баллмера. Потому что подобная стоимость неконтролируема в классических институциональных рамках, но является частью кооперативных систем ПО с открытым кодом, файлоомбена,
Википедии. Я привел много примеров из Flickr, но подобное можно встретить везде. Meetup, сервис, позволяющий пользователям находить людей из местного сообщества, разделяющих их интересы, и даже встречаться с ними в кафе, баре или где бы то ни было. Когда Скотт Хейферман создавал Meetup, он думал, что его будут использовать, ну знаете, любители поездов и кошек – классические группы единомышленников. Изобретатели не понимают сути изобретения. Группа номер 1 в Meetup прямо сейчас, самая многочисленная в большинстве городов, самая активная? Матери-домохозяйки. Как вам это? В субурбанизированных Соединенных Штатах, с обоими работающими супругами, матери-домохозяйки выпадают из социальной инфраструктуры из-за больших семей и ограниченного местного окружения. Они отрывают ее заново, используя подобные инструменты. Meetup – это платформа, ценность здесь - в социальной инфраструктуре. Если вы хотите узнать, какая технология изменит мир, не смотрите на 13-летних мальчиков - обратите внимание на молодых матерей, они не уделят и толику внимания технологии, которая не сделает их жизнь материально лучше. Это намного важнее Xbox, хотя и не так гламурно.
Я думаю, это революция. Я думаю, это действительно глубокое изменение в организации взаимодействия людей. Я намеренно использую это слово. Это революция и изменение равновесия. Это абсолютно новый способ делать что-то, и ему присущи принципиально новые недостатки. Прямо сейчас в США женщина по имени Джудит Миллер находится в тюрьме за сокрытие своих источников информации от Федерального Верховного Суда – она репортер Нью-Йорк Таймс – информации по очень абстрактному и сложному в расследовании делу. И журналисты выходят на улицы, требуя усовершенствования законов о конфиденциальности информации. Наши законы о конфиденциальности информации – точнее мешанина из законов штатов – защищают журналистов от необходимости раскрывать свои источники информации. Все это происходит на фоне подъема сетевых журналов. Сетевая журналистика – классический пример массовой любительской деятельности. С собственными непрофессиональными издательствами. Хотите опубликовать в мировом масштабе нечто, пришедшее вам сегодня в голову? Вам достаточно нажать всего одну кнопку бесплатно. Это приравнивает профессиональный класс издателей к любительскому уровню. Таким образом, закон о защите конфиденциальности информации, который нам так нужен – ведь нам нужен профессиональный класс людей, говорящих правду – становится все более непоследовательным, наряду с ростом неупорядоченности в самом институте. В США сейчас есть люди, готовые завязаться в узел, чтобы определить, являются ли блоггеры журналистами или нет. Ответ на этот вопрос «Неважно», потому что вопрос поставлен неверно. Журналистика в свое время была ответом на еще более важный вопрос о том, как информировать общество. Как будет происходить обмен идеями и мнениями? И если ответ лежит вне рамок профессиональной журналистики, не имеет смысла примененять профессиональную метафору к этому неупорядоченному классу. Поэтому чем сильнее нам нужны законы о защите конфиденциальности информации, тем более беспорядочной становится организация, с которой они связаны.
Вот другой пример. Про-ана, группы Про-ана. Это сообщества девочек-подростков, ведущих сетевые журналы, доски объявлений и участвующих в других видах кооперативной инфраструктуры для создания групп поддержки добровольной анорексии. Они выкладывают изображения худых моделей, которые они называют Thinspiration. У них есть слоганы, например «Спасение через голодание», браслеты в стиле Ланса Армстронга, красные браслеты, которые означают, в малых группах, что их обладатель поддерживает свое пищевое расстройство. Они обмениваются советами, например, если тебе захочется что-то съесть, почисти туалет или мусорное ведро. Желание пройдет.
Мы привыкли, что группы поддержки приносят пользу. Мы считаем, что они по сути своей полезны. Но оказывается, что логика групп поддержки ценностно-нейтральна. Группа поддержки – это всего лишь небольшая группы, стремящаяся к сохранению своего образа жизни в контексте больших групп. Итак, если большая группа – сборище пьяниц, а малая группа хочет сохранить трезвость, мы считаем, что это отличная группа поддержки. Но когда малая группа – это девочки-подростки, стремящиеся к анорексии, мы приходим в ужас. На самом деле нормативные цели групп поддержки, привычные нам исходили от организаций, их создавших, а не от инфраструктуры. Как только инфраструктура стала общедоступной, логика групп поддержки стала открытой для всех, включая людей, преследующих подобные цели.
Итак, данные перемены несут в себе значительные отрицательные моменты наряду с положительными. И конечно, в наше время нет нужды говорить о тех, кто пытается влиять на события в мире и извлекать из них пользу. Перед вами социальная сеть авиа-террористов и их помощников, совершивших атаку 11 сентября. Она была создана при анализе образцов их сообщений с использованием многих из этих инструментов. И, несомненно, научная общественность всего мира сейчас проводит аналогичную работу в связи с атаками прошлой недели.
И вот подходит та часть доклада, где я должен сказать вам, что же станет результатом всего этого, но мое время подошло к концу, и это хорошо, потому что я не знаю. (Смех) Вот именно. Как и в случае с печатной прессой, если это действительно революция, она не перенесет нас из точки А в точку Б. Она приведет нас из точки А в хаос. На страницах печати осели 200 лет хаоса, от времени, когда Католическая Церковь была организованной политической силой, до Вестфальского Договора, когда мы узнали о новой единице: национальном штате.
Я не предсказываю 200 лет хаоса в результате всего этого. 50 50 лет, в течение которых слабо координированные группы будут набирать все большую силу, и чем дальше эти группы будут следовать традиционным институциональным императивам – например, планировать заранее развитие событий или получение прибыли – тем сильнее они станут. А организации будут подвергаться все большему давлению и чем жестче будет их управление и выше зависимость от информационных монополий, тем больше будет давление. Все это будет происходит одновременно. Силы, стоящие за этими изменениями, универсальны, но они принесут конкретные результаты.
Так что дело здесь не в том, что «это замечательно», или «мы будем наблюдать переход от жизни в рамках организаций к исключительно кооперативной структуре». Все будет гораздо сложнее. Суть в том, что это будет массовая реорганизация. И поскольку мы предвидим ее приход, я считаю, мы можем оказаться в этом на высоте. Большое спасибо.
TED