"Онегин" в стиле "а-ля рюс"

Тбилисский драматический театр имени К.Марджанишвили вновь обратился к русской классике. На этой сцене идут целых три спектакля по Чехову, а вот молодой режиссер Ирина Гачечиладзе, выпускница Российской академии театрального искусства, учившаяся у Дмитрия Бертмана, решила «замахнуться» на Александра Сергеевича Пушкина, а именно на «Евгения Онегина».Ирина Гачечиладзе уже успела заявить о себе авангардной и довольно скандальной постановкой оперы «Дон Жуан» В.А.Моцарта на сцене Армянского академического театра оперы и балета имени А.Спендиарова. И вот новая, тоже нетрадиционная работа.
Конечно, сама попытка перенести на грузинскую сцену такое сложное произведение, названное некогда «энциклопедией русской жизни», вызывает уважение. Хотя и с этим уважением не просто было воспринять трактовку Ирины Гачечиладзе.
Хрестоматийного, знакомого «Евгения Онегина» тут нет и в помине. Но режиссер, это видно, к тому и не стремилась. Ирина Гачечиладзе преподнесла публике театральный продукт «а-ля рюс».
Тут присутствует весь антураж «русскости» – народные песни, пляски – даже Онегин (Димитрий Татишвили) пускается в пляс с Ольгой (Лела Мебуришвили). Красочные костюмы стилизованы под матрешек (художник-постановщик все та же Ирина Гачечиладзе), необычные парики изготовлены из вязальных ниток, – особенно эффектен яркий парик Татьяны Лариной – роскошная красно-рыжая коса. В финале ее малиновый берет («Кто там, в малиновом берете?») близок по стилю и колориту ее столь же экзотическому костюму. Костюмы определяют пластику актеров, их своеобразную «семенящую» походку. Что делает персонажей похожими на кукол…
«Костюмы несколько ограничивают движения актера на сцене – «говорящими» и «действенными» становятся лицо и руки, – поясняет Ирина Гачечиладзе. – Возникает другой тип актерского существования на сцене, а значит – другой театр, новая пластика. Форма матрешки вообще дает простор для творчества – она объемна и позволяет творить искусство. И рождается художественное полотно. Так, на подолах платьев героинь зритель может разглядеть цветы в горшках, разноцветную кухонную утварь или шерстяные клубки… В нашем спектакле как будто нет декорации, а на самом деле элементы сценографии включают сами костюмы. На платье Лариной даже обозначено кресло-качалка.
Есть у нас еще и «звуковая» декорация – нет окна, но мы слышим, как оно открывается. То есть окно предполагается, но физически его нет. Так же мы ощущаем птиц, зимний лес… Звуки позволяют нам представить несуществующую сценографию».
В таком пряничном декоре разыгрывается фабула великого романа. Мигает видеопроектор, и на авансцену выходит Евгений Онегин. Он словно рождается тут же, на наших глазах – из прихотливой фантазии создателей спектакля. И, наверное, поэтому имеет мало общего с привычным представлением об Онегине.
Спектакль марджановцев – это только некое прикосновение к роману, разумеется, не сводимому к простой фабуле. Однако пушкинский гений в спектакле все-таки пробивается – в текстах, проявляется он и в образе забавного персонажа – Кота ученого (по желанию режиссера-постановщика он введен в спектакль), читающего стихи Пушкина на языке оригинала. Этот лукавый, мудрый малый (отмечу работу актера Ираклия Чолокашвили) комментирует и эмоционально оценивает перипетии сюжета, переживания Онегина, Татьяны Лариной, Ленского – самыми популярными стихами Александра Сергеевича («Медлительно влекутся дни мои», «Что дружба? Легкий пыл похмелья», «Я вас люблю…», «Не дай мне Бог сойти с ума» и другие)… За Котом ученым, что вполне очевидно, – поэт, с его иронией и самоиронией, печалью и радостью.
В соседстве с Котом ученым несколько иначе воспринимаются и герои «Евгения Онегина», их монологи. Возникает своего рода перекличка, диалог между различными текстами – в оригинале и в переводе, создается новый объем поэзии Пушкина. Таким образом, марджановцы осуществили двуязычный театральный проект. И сей гибрид не кажется противоестественным.
Независимая Газета

ПУШКИНСКОГО “ОНЕГИНА” СЫГРАЛИ МАТРЕШКИ
Театр на чердаке (малая сцена марджановского) отличается весьма оригинальным репертуаром. Первое благоприятное впечатление и желание сюда вернуться осталось от просмотра “Pas D’Action” - спектакля театра пальцев (единственного в Грузии), следующее - буквально на днях, после премьеры “Онегина”.
“Энциклопедия русской жизни”, как бы ни пытались приучать к “новому” образу мышления, все еще для нас привлекательна. К счастью, творчество выше предубеждений, зорче и долговечнее всякой политики.
Ирина Гачечиладзе, молодой режиссер, выпускница ГИТИСа, давно мечтала о постановке “Онегина”. Во-первых, это одна из ее любимых поэм, во-вторых, “Онегин” крайне редко ставится на драматической сцене. Есть оперы, фильмы, а спектаклей мало - в основном эпизоды. Словом, вызов для режиссера. К тому же “Онегин” на грузинской сцене выполняет чрезвычайную культурную миссию.
Для сценария были использованы переводы поэмы на грузинский язык, выполненные Отаром Челидзе и Григолом Цецхладзе. Над компиляцией работал Бесо Хведелидзе. Но так как главная ценность поэмы - гениальный пушкинский слог, лирические отступления и размышления автора, режиссер, решив сохранить эту самобытность, ввела новый (но знакомый) персонаж - ученого Кота (исполнитель - Ираклий Чолокашвили), который цитирует классика на русском языке. Причем не только строфы из “Онегина”, но и другие известные пушкинские стихи.
Постановка новаторская. Будучи режиссером молодым и смелым, Ирина Гачечиладзе предпочитает классику в современном прочтении. Некоторые “вольности” режиссера могут прийтись не по вкусу консерваторам. Как, например, идея представить действующих лиц в виде стилизованных матрешек (это наиболее популярный символ, “логотип” России). Но и сам поэт, работая над “Онегиным”, по свидетельству критиков, позволял себе озорство. И в жизни отличался страстью к приключениям, доказательство чему 29 состоявшихся и несостоявшихся дуэлей.
Что любопытно, в спектакле вообще нет декораций. Вместо вещей или животных - характерные для них звуки. Зритель не видит, как скачет Онегин, но слышит быстрый конский топот, нет на сцене камина, но ухо различает потрескивание угольков в костре, звук оконных створок заменяет эту часть интерьера. Подобная “озвучка” в какой-то мере приближает спектакль к кинематографическому ряду.
Сам костюм (художник-постановщик Ирина Гачечиладзе) предполагает новый стиль игры. У героев-матрешек активны только лицо и руки - самые “говорящие”, красноречивые части тела. Благодаря этому создается эффект крупного плана, как в кино. Над костюмами (всего их 16) трудилась большая творческая группа. Ирина Гачечиладзе учла и советы конструктора Миши Джаникашвили. Они созданы из губки, достаточно объемны и открывают простор для арта. Ведь по сути, это новая концепция - костюм-декорация. Помимо того,что сценическое пространство освобождено от предметов, такой костюм еще и характеризует своего владельца. Венцом этой многосложной работы стал истинный праздник для зрительских глаз.
Даже несмотря на сделанный Ириной анонс перед показом, трудно было представить, какое именно действо ожидает зрителя. “Трагикомедия, гротеск” - частично удовлетворила она мое любопытство. Зал стал заполняться - иностранными гостями, друзьями режиссера, пришедшими “поболеть”, почитателями русской поэзии. Закулисный голос объявил, что премьера осуществляется при поддержке “ТВС-банка” и “Лотерейной компании Грузии”.
В луче света виден неподвижный мужской профиль, слышится стрекот старого кинопроектора. Герой, щурясь от света, разворачивается к залу всем корпусом, и зритель удивленно вскидывает брови - большая фигура матрешки! Но наряд матрешки, как у лондонского денди, - зеленый травяной фрак, щегольски повязанный шейный платок и широченные панталоны. Комичный вид не мешает Онегину (Димитри Татишвили) сохранять ироничный тон, когда он рассуждает о жизни в деревне (действие спектакля начинается в провинции). О вечерах в семье Лариных: “варенье, вечный разговор про дождь, про лен, про скотный двор”. Приглашение поэта Ленского (Зураб Берикашвили) в дом Лариных, однако, принято. Но матрешки не могут вскочить на коней, а только смешно семенят ногами.
В первом действии много фольклора, русских народных хоровых песен, цыганский романс (музыкальное оформление и хореография Ирины Гачечиладзе). Вот и в доме Лариных звучат зажигательная “Возле речки, возле моста”, “С вечора, с полуночи”, а героини, одна краше другой, лихо приплясывают (актрисы второго плана - Ани Церетели, Гванца Коршия, Саломе Маисашвили), вместе с ними и ученый Кот. Женские костюмы тоже красочны и остроумно продуманы. К платью Прасковьи Лариной, матери семейства (Лика Кобуладзе) крепятся детали кресла-качалки. Ведь она проводит в нем много времени. Любое движение актрисы взад-вперед создает ощущение покачивания на кресле. Образ этого предмета довершает скрип. За платьем няни (Натиа Губенко) волочатся клубки ниток, на фартуке - незаконченное вязание и спицы. Подол сарафана Ольги (Лела Мебуришвили) украшают горшочки с белыми розами, а Татьяны - расписные ложки-плошки. У нее, в отличие от матери и сестры, не букли или прическа, а простая коса, правда, великолепная - огненно-рыжая (эти эффектные женские парики сделаны из ниток), в руках - книжный томик.
“Неужто ты влюблен в меньшую?”, “Я выбрал бы другую, когда б я был, как ты, поэт”. Ирина Гачечиладзе тоже не колебалась с выбором актрисы на эту роль. Свою будущую героиню она увидела не на сцене марджановского, куда приходила для кастинга актеров, а в зрительном зале. Кетеван (Кета) Шатиришвили еще студентка и не числится ни в одном из театральных коллективов, но безусловно талантлива. “Онегин” - дебют начинающей актрисы на профессиональной сцене и сразу - в главной роли. В ее игре много души, поэзии и искренности. Томления и грусть Татьяны разделяют няня и ученый Кот. Именно он в ночной тиши, под пение сверчков пишет (водит пером под диктовку) знаменитое письмо Татьяны к Онегину. Кот вообще примечательная фигура - то его гоняют взашей за разбойничество в курятнике (улики кудахчут сами за себя), то завороженно внимают декламациям. Цитирует Кот много и по случаю: “У лукоморья дуб зеленый”, “Желание”, “Не дай мне Бог сойти с ума”, “ Чем меньше женщину мы любим...”. Более того, коту отведена роль секунданта на дуэли Онегина и Ленского, из его лап друзья-противники получают пистолеты. Слышен колокольный звон, Онегин и Ленский, целятся не в друг друга, а в сторону зрительного зала, всматриваясь вдаль. Выстрел. Ленский склоняет голову на грудь. “В камышах лебедушка” - тянется заунывный тоскливый мотив.
Найден в спектакле тот разумный компромисс между смешным и лирическим, без которого не обходится ни одно хорошее произведение. Очень сложно выбирать пропорции того и другого, когда речь идет о Пушкине, но режиссер, мне кажется, справилась. И зрителю не было скучно от стереотипной подачи, и классика не пострадала от ноу-хау. Хочется еще отметить лаконичность изложения - эта музыкальная и зрелищная постановка уместилась в рамки одного часа.
Вторая часть “Онегина” поставлена на музыку Чайковского. Зритель видит Татьяну в свете, на балу, преображенной, от прежнего смущения не осталось и следа. Красавицу в малиновом берете ведет под руку седовласый генерал в мундире с эполетами (Валерий Коршия). “Ужель та самая Татьяна?”. Красивую сцену объяснения героев продолжит прославленный пушкинский стих “Я вас любил: любовь еще быть может” в исполнении Кота. Многозначительный эпилог к одиночеству Онегина.
За премьерой сама Ирина наблюдала из-за кулис и из зала. И хотя режиссеры - люди публичные, немного смущалась, принимая поздравления. “Онегин” для нее третий по счету драматический спектакль, в активе магистра театральных искусств также пять фильмов. Не так давно, во время сезонов грузинской культуры в Армении, Ирина воплотила на оперной сцене Еревана большой и серьезный замысел - “Дон-Жуана” Моцарта (кстати, по этой же теме она защищала диссертацию). В совместном проекте приняли участие армянские артисты и симфонический оркестр Армении. По словам Ирины, “Дон-Жуан” поставлен с использованием новейших элементов - компьютерной графики, оригинальных декораций. Полгода, пока готовился проект, она жила в Ереване. Жалеет, что тбилисский зритель не знаком с этой работой, но не теряет надежды когда-нибудь ее сюда привезти...
газета "Вечерний Тбилиси"